Предметом видения настоящей главы является история смены мидо-персидского владычества греко-македонским (3–7 ст.) и характеристика отношений последнего к богоизбранному народу (8–14 ст.). В том и другом пункте оно дополняет видение предшествующей главы.

Видение было получено пророком в Сузах, на берегу реки Улая. По мнению одних экзегетов (Бертольд, Кюнен, Корнели, Кнабенбауер), Даниил действительно был в Сузах, куда удалился в правление Набонида и Валтасара; по словам других (Смирнов, Песоцкий), ему только представлялось, что он находится в Сузах. Он был здесь духовно (ср. Иез 8:3; 40:2), но не физически. Но присутствие пророка мысленно можно допустить только на Улае, как об этом свидетельствует выражение настоящего стиха: «и видел я в видении, как бы я был у реки Улая». В противоположность этому относительно Суз он говорит: «и когда видел, я был в Сузах».

Страна или область Елам, в которой Сузы были главным городом, получила свое название от имени одного из сыновей Сима (Быт 10:22 [118]). Неоднократно упоминаемая потом в Библии (Быт 14:1; Ис 21:2; 22:6–7; Иез 32:14 и т. п.), а в клинообразных надписях известная под различными названиями: Numaki — по древне-аккадски, Kissi и Иламма — по-ассирийски, Уйага — по-персидски («горная страна»), она была расположена на северо-востоке от устьев Тигра и Евфрата по юго-западному склону горного хребта Загрос. Представляя в древности могущественное государство, Елам был разгромлен в первый раз ассирийским царем Ассурбанипалом, а затем в числе прочих областей завоеван Навуходоносором (Иер 25:25; [119] 49:34; Иез 32:24), вошел в состав Вавилонской империи. Его главный город Сузы был основан, по свидетельству Страбона, Тифоном, отцом Мемнона, современника осады Трои, и упоминаются в одной из надписей Ассурбанипала. «Я, говорит он, возвратил вавилонскому городу Ереху изображение богини Нана, увезенной оттуда в качестве военного трофея в Сузы еламским царем Кубур-Наихунди за 1 635 лет до этого». Во времена Кира Сузы были весенней резиденцией персидских царей, а при Дарии Гистаспе превращены в столицу. Они были расположены на реке Улае, известной у греков и римлян под именем Евлея (нынешний Карун к востоку от Суз).

По объяснению ангела Гавриила, овен с двумя рогами означает «царей мидийского и персидского» (ст. 20), т. е. Мидо-Персидское царство, олицетворяемое в своих царях (ср.2:38;8:21–22: большой рог между глазами козла — первый царь греческий, а четыре других рога у того же животного — «четыре царства, имеющие восстать из этого народа». Животное — образ целого народа).

Состоявшее из двух народностей, но в сущности нераздельное, Мидо-Персидское царство начало свою историю, как именно Мидийское: при Киаксаре персы были в подчинении у мидян. Но при Кире персидском отношения между народностями изменяются: власть переходить к персам (ср. Есф 1:3 [120]), создавшим мировую монархию. Эта историческая последовательность в преобладании более сильных персов над мидянами и обозначается в видении той подробностью, что«высший(рог)поднялся после». Что касается представления мидо-персидского царства под образом овна, то оно, соответствуя персидской символике (см. толкование 2–3 ст. 7 гл. и еще у Амония Марцеллина, по словам которого, персидский царь, стоя во главе войска, как его предводитель, носил вместо диадемы голову барана), характеризует мидо-персидскую монархию со стороны ее прочного материального благосостояния, крепости, соединенной с малоподвижностью и неповоротливостью.

С появлением «высшего рога» овен начал проявлять свою силу: он бодал (образ преобладания — Иез 34:21 [121]), и никто из зверей не мог устоять пред ним. И действительно, за воцарением Кира последовал целый ряд предпринятых с целью завоевания походов персидских царей на запад (малоазийские города, Сирия, Вавилон), север (народы понтийские и скифские) и на юг (Египет).

Запад, север и юг испытали на себе всесокрушающую силу мидо-персидского царства. Нетронутым остался лишь восток; как известно, поход Ксеркса против Греции кончился неудачей, но отсюда же (Персия по отношению к Греции лежит на запад — козел идет с запада) в лице первого греческого царя (ст. 21) пришла гибель. Неимоверно быстрый поход Александра Македонского в Азию (козел идет с необыкновенною легкостью,«не касаясь земли»), его победы над Дарием Кодоманом при Гранике, Иссе и, наконец, близ Суз и реки Евлея — между Гавгамелой и Арбелой положили конец существованию мидо-персидской монархии.

Достигши наивысшей степени славы в результате предпринятых после покорения мидо-персидского царства походов в Бактрию, Согдиану и Индию до Пендбажа, греко-македонская монархия потеряла своего знаменитого вождя Александра Великого: «большой рог сломился», и вместе с этим утратила значительную долю своего могущества и силы. По его завещанию (1 Мак 1:5–6 [122]), она разделилась на четыре новые царства (четыре рога — четыре царства — ст. 22), меньшие, разумеется, как по величине, так и по силе (ст. 22): македонское (Македония и Греция), сирийское (Сирия, Вавилон и Персия), фракийское (Фракия, Вифиния и азиатские владения вдоль Геллеспонта и Босфора) и египетское (Египет, Ливия, Аравия и Палестина).

По объяснению небожителя (ст. 23), новый появившийся на голове козла рог означает наглого и искусного в коварстве царя, имеющего восстать в конце политического существования четырех царств, «когда отступники исполнят меру беззаконий». На основании 1 Мак 1:7–15 под этим царем необходимо разуметь Антиоха Епифана.

«Александр,— говорит автор первой Маккавейской книги, —царствовал 12 лет и умер. И владычествовали слуги его каждый в своем месте. И по смерти его все они возложили на себя венцы, а после них и сыновья их в течение многих лет; и умножили зло на земле. И вышел от них корень греха — Антиох Епифан. … В те дни вышли из Израиля сыны беззаконные и убеждали многих, говоря: пойдем и заключим союз с народами, окружающими нас, ибо с тех пор, как мы отделились от них, постигли нас многие бедствия. И добрым показалось это слово в глазах их. Некоторые из народа изъявили желание и отправились к царю; и он дал им право исполнять установления языческие. … И установили у себя необрезание и отступили от святого завета».

Если по словам книги пророка Даниила, наглый и искусный царь восстанет тогда, когда «отступники исполнят меру беззаконий своих», то и по свидетельству 1 Маккавейской книги воспарение Антиоха Епифана совпадает с появлением среди Израиля «отступников от святого завета». Введение необрезания — высшая мера беззакония. Тожество эпохи и лиц не подлежит никакому сомнению. Небольшой первоначально рог чрезвычайно разросся затем к югу, к востоку и к прекрасной стране. Так точно и Антиох Епифан, в начале царь Сирии, вел успешные войны против юга — Египта (1 Мак 1:16–18), востока, — Персии (1 Мак 3:31, 37; [123] 6:1–4), Вавилона (1 Мак 6:4 [124]) и Армении, причем, подчинил себе армянского царя Артаксиаса. Его власти подчинилась также и прекрасная страна, т. е. Палестина (Иер 3:19; [125] Иез 20:6), названная так за свое плодородие.

Согласно объяснению Ангела, под попираемым Антиохом Епифаном «воинством небесным» разумеется «народ святых» (ст. 24), т. е. ветхозаветный Израиль, получивший подобное имя в силу своего назначения быть народом святых. Усвояемое ему в Библии название «воинств » (Исх 12:41 [126]) восполнено в настоящем случае эпитетом «небесные» ввиду того, что Израиль выполнял на земле небесную миссию, имел своим царем Владыку небес. По свидетельству 1 кн. Маккавейской, попрание Антиохом Епифаном «воинства небесного» выразилось в избиении им множества сынов израильских (1 Мак 1:24, 30, 32, 37 [127]).

Не довольствуясь истреблением евреев, Антиох Епифан вознесся на Вождя воинства небесного, что проявил в отнятии у него ежедневной жертвы и поругании места святыни Его. Выражая желание, чтобы все его подданные были одним народом и оставили свой прежний закон (религиозный), он, как говорится в 1 Маккавейской книге, предъявил подобное требование и евреям: запретил им приносить всесожжения и жертвы, совершать возлияния Иегове и праздновать субботы (1 Мак 1:45 [128]), на месте разрушенных жертвенников строил капища и жертвенники идолам, заставляя израильтян приносить на них жертвы языческим богам (1 Мак 1:47–49 [129]). И приказание Антиоха было исполнено: в пятнадцатый день Хаслева устроил на жертвеннике мерзость запустения, и в городах Иудейских построили жертвенники (1 Мак 1:54; [130] ср. 2 Мак 6:2 и д.).

Причина подобного успеха лежала не в силе Антиоха (ст. 24), а в «нечестии воинства». Палестина была предана в его руки отступниками от святого завета; они«соединились с язычниками и продались, чтобы делать зло»(1 Мак 1:15; [131] ср. ст. 11–13).

Продолжительность предания Антиоху на попрание и святилища и народа равняется, по словам Ангела, 2 300 вечеров и утр. И так как по библейскому словоупотребление, выражение «вечер и утро» обозначает особый, отдельный день (Быт 1:5, 8, 13 и д.), то и в настоящем случае«2 300 вечеров и утр»должны быть понимаемы в смысле 2 300 полных дней, — суток. Конечным пунктом этого периода является время очищения святилища —«тогда святилище очистится», т. е. восстановление истинного богослужения в храме в двадцать пятый день месяца Хаслева 148 г. (1 Мак 4:52–53).

Что же касается начального пункта, то он не поддается точному определению. Открытая борьба Антиоха Епифана с ветхозаветной церковью началась с 143 г., когда он после поражения Египта двинулся на Иерусалим, вошел в святилище и ограбил его (1 Мак 1:20–23); но боговраждебная деятельность вообще сказалась несколько ранее. В частности, в 142 г. с его согласия первосвященник Ония был лишен должности стараниями нечестивого Иасона. В свою очередь и этот последний был устранен неким Менелаем, кравшим и продававшим сосуды храма (2 Мак 4). В виду этого весь период боговраждебной деятельности Антиоха Епифана в определяют временем от 148 до 142 г., в каковой промежуток вмещаются 2 300 суток, равняющиеся 6 годам и 3 или 4 месяцам с несколькими днями.

Кроме указанного понимания и исчисления «2 300 вечеров и утр», существует еще и другое. Пророческое откровение имеет, говорят, главным предметом вопрос о жертвах. А так как они приносились по закону Моисееву утром и вечером, то и выражение вечер — утро указывает на то, что у пророка Даниила имеются в виду утренние и вечерние жертвы, — временные пункты их совершения. Сообразно с этим вечер и утро должны быть исчисляемы отдельно, и число 2 300 вечеров-утр должно быть определяемо в 1 150 суток, или полных дней. Но подобное исчисление прежде всего противно библейскому словоупотреблению. В тех случаях, когда еврей хочет отдельно обозначить составные части суток — день и ночь, там он ведет каждой части отдельный счет; он говорит: 40 дней и 40 ночей (Быт 7:4, 12; [132] 3 Цар 19:8), три дня и 3 ночи (Ин 2:1; [133] Мф 12:40).

Во-вторых, принимая во внимание хронологические даты деятельности Антиоха Епифана по Маккавейским книгам, в ней нельзя найти такого периода времени, к которому было бы возможно приурочить 1 150 дней. Так, начальным пунктом поругания святилища считают (Делич) или 15 день Хаслева, — время поставления идольского алтаря в храме (1 Мак 1:54), или время прибытия в Иудею начальника податей Аполлония и взятия их Иерусалима в том же 145 г. (Блек. 1 Мак 1:29 и д. 2 Мак 5:24). Но в первом случае до конца боговраждебной деятельности Антиоха, — 25 дня месяца Хаслева 148 г. (1 Мак 6:52), прошло только 3 г. и 10 дней, или 1 090–1 105, а не 1 150 дней. Во втором случае без всякого основания, а лишь в видах приобретения нужного числа относят время прибытия Аполлония к первому месяцу 145 г.

Внезапное и быстрое явление существа, похожего на мужа, свидетельствовало о его неземном бытии и небесной природе. В том же самом убеждало пророка имя явившегося — Гавриил, — «муж Божий». По словам Гавриила, видение относится«к концу времени»(ср. ст. 19). Но как показывают ст. 20–23, под «концом времени» разумеется время окончания ветхозаветного периода, на каковой и падает деятельность «наглого царя» Антиоха Епифана. И только принимая во внимание видение 10–12 гл., где выступающий из третьей монархии ветхозаветный враг святых Божиих ясно выставляется, как прообраз последнего врага Церкви — антихриста, должно заключать, что и в видении 8 гл. прикровенно созерцается тяжелое положение Церкви при конце мира.

Видение об утре в вечере должно быть «сокрыто», — т. е. должно быть сохраняемо и сберегаемо во всей целости и неповрежденности.