В известных отношениях Божественная Сущность, илиDeus sub ratione Esse[Бог в значении Бытия], у Мейстера Экхарта может быть сближен с Плотинов- ским «Единым, который не существует»: действительно, Сущность не только неизреченна, но и в своей абсолютной неопределенности она не может быть противопоставлена чему бы то ни было, даже небытию. Это противопоставление становится возможным толькоsub ratione Unius[в значении Единого], когда Экхартова Сущность, являя свою полноту, получает такой характер, который наводит на мысль о второй ипостаси неоплатоников, о «Едином, которое есть все». Единый Экхарта, напомним это еще раз, есть одновременно «производящее начало» и «Ум Отчий», который содержит смыслы всех вещей в своем едином Слове, сводя их к единству. Это единство всяческих в Едином, это Божественное Всеединство может по праву быть названо «точечным», ибо Мейстер Экхарт выражает его посредством геометрического символа «бесконечной умственной сферы», центр которой — повсюду, а окружность — нигде. Заимствуя из «Книги 24–х философов» образ бесконечной сферы[202], Экхарт хочет показать всемогущество Единого–Ума, бесконечно распространяющегося во «всяческих» и сосредотачивающего бесконечностьOmniaвUnum.Если бы можно было говорить о бесконечной окружности, она должна была бы совпадать с центральной точкой сферы. В этом смысле можно было бы также сказать, что в сфере Божественного Ума бесконечностьOmnia[всяческих] («смыслов» всех вещейin fontalitate unitatis[в преизлиянии единства])[203]выражает «полноту» Бытия в Едином, тогда какUnum[Единое] знаменует его неделимость или «неразличность». Тождественные в Боге, два эти аспекта Его бесконечности могут быть различены только исходя из творческого дей- ствования, в котором Единое открывает себя как «всемогущее». Имя Всемогущества —Omnipotens nomen eius[Всемогущий имя Его] (Исх. 15, 3)[204]— обозначает Первопричину в самом ее корне, ибо оно относится к действованию Единого, которое простирается на «Всё», то есть на «то, что принадлежит к числу всех вещей». Но это всеобъемлющее число(omnia)имеет своей противоположностью ничто(nihil)— «то, что не принадлежит к числу всех вещей»[205].

Нельзя, конечно, говорить о числе в бесконечной сфере, гдеomniaсоответствуют отсутствию периферии. Это геометрическое изображение всемогущества Бытия–Единого делает несколько двусмысленным терминomnia.В самом деле, в перспективе Божественного действования он обозначает запредельную полноту, которая исключает число, множественность и предполагает тождественность «всяческих» с Единым. Напротив, в собственно тварной перспективеOmniaпредстают как отличные от Единого, ибо тварное бытие, которое никогда не является бесконечным, противопоставляется Единому как множество, число, неопределенное разделение — все то, что естьcasus ab Uno[отпадение от Единого]. Парадокс «бесконечной сферы» у Мейстера Экхарта состоит в объединении двух перспектив в единое видение всемогущества, что позволяет различать в Божественном плане Единое–точку и Omnia–периферию, чтобы еще раз подчеркнуть их тождественность и неразличение. Но тот же геометрический образ позволяет также признать действие Единого в плане тварного бытия, множественного и делимого, — действие, которое сообщает множественности аспект единства, числу — характер внутренней, не знающей различий полноты, делимому бытию — его аспект целостности, присущий всему, что есть, будучи произведено Божественной Причиной. В этом смысле множественныеomnia,отнюдь не противопоставляя себя Единому и тем самым не умаляя его простоту, лишь являют его преизбыточествующее богатство. В области тварного бытия, внешнего действия Бытия–Единого, мы снова видим выражение Единого во множестве, формирующее «всё», «единое» множество, учреждаемое и хранимое в бытии Единым, ибо, по Проклу, «всякое множество участвует в Едином»[206]. Поскольку «монада неисчислима», Макробий говорил, что она «производит сама собой и содержит в себе самой бесчисленные виды»[207]— виды, с которыми она изливается в безмерность вселенной, не утрачивая своего единства[208].

Единство индивидуального состава, единство вида во множестве индивидов, единство рода в видах, единство тварного бытия в комплексе всего существующего — вот различные по степени универсальности общности, где части единого состава,omniaединого вида, единого рода, бытия (более универсального, чем все прочие атрибуты) в каждом отдельном случае имеют характер полноты, или, точнее, «со–полноты», благодаря чему ни один из членов делимого целого из него не выпадает. Так, видовое единство не могло бы существовать, если бы оно не охватывало всех индивидуумов данного вида; точно так же родовое единство должно охватывать все входящие в него виды; наконец, вселенная не была бы совершенным бытием, объемлющим все существующее, — вообще не была бы вселенной, если бы в ее полноте недоставало одной из ее сущностных частей — одного ангельского духа или даже просто одного камня или дерева[209]. Этот комплекс «всего, что есть», полнота тварного бытия естьomnia,противопоставляемоеnihil.