Понятия причинности неприменимы к тринитарным отношениям[139]. Слово, исходящее от Отца, или производимое Отцом, не есть следствие («эффект»)(effectus=extra factus)[140];Слово не изведено(educitur)или произведено вовне(extraducitur), как твари, которые обязаны собственным бытием действию Божественной причины. Сын и Святой Дух не произведены вовне Единым, Которому они идентичны, ибо Они остаются в единстве со Отцем, Которому Мейстер Экхарт усваивает имя «Единый»[141]. «Все, что Единый производит не как результат или внешнее изведение, необходимо является единым; Он пребывает в Одном, не изведен вовне, но предшествует всему, что сотворено, предваряя все это по природе; не разделенный с Единым, но един с Единым, един в силе Единого, Единым и в Едином, потому что он — в единстве, в сущности, в мудрости и во всех прочих подобных свойствах, которые остаются внутри, будучи произведены, но не «сделаны», не «иные», не «сотворены»»[142]. Это возвеличение Единого, сопровождаемое несколькими ссылками на неоплатонические источники[143], помещено здесь для того, чтобы дать философское оправдание христианскому догмату о единосущии: хотя Сын и Святой Духисходятот Одного, они все же остаются в Одном, где нет [самого принципа] числа, как говорил Боэций[144]. Это означает, что, хотя Отецпроизводитдва других Лица, Он не является Их причиной[145], потому что причинность предполагает внеположность произведенного производящему началу, следовательно — разделение и число, несовместимые с Единым.

Все, что происходит от Единого по иному принципу, чем единство, не может оставаться единосущным Ему; поэтому все, что становится внешним по отношению к Единому, неминуемо впадает во множественность и прежде всего —primo casu sive exitu et processu ab Uno[в первом падении или выходе и происхождении из Единого] — впадает в дуализм[146], который есть первый характерный признак тварного бытия, «начало всякого разделения, множественности и числа»[147]. Таким образом, творение, которое со стороны Бога естьcollatio esse[дарование бытия], должно предполагать со стороны тварей момент падения[148], удаления от совершенного бытия. Этоrecessus ab Uno[отхождение от Единого] выражается в расщеплении надвое: на небо и землю[149], или, согласно другому библейскому образу, на воды над твердью и под твердью, разделенные твердью. Экхарт отмечает, что деяние второго дня, в отличие от других актов творения, не квалифицируется словом «добро». Дело в том, что «твердь» отмечает, как мы видели, разделение между идеальными основаниями–принципами и формальным бытием тварей; оно дает место двоице чисел[nombre binaire],которая лежит в основе всякого разделения. Но разделение есть зло, потому что это есть «отпадение от Единого», а значит, и удаление от Бытия и Добра, равнозначных Единому. Было бы неверным назвать «добром» то, что является падением во «зло»[150].

Этот аспект падения и отделения отEsse,который побудит Мейстера Экхарта сказать, что твари в самих себе суть «чистое небытие»[151], сопутствует всем твар- ным «результатам», всему, что произведено внешне по отношению к Единому, всему, чтоex nihilo[из ничего]. Однако дуализм, присущий пассивному аспекту творения, никоим образом не затрагивает производящую Причину в ней самой — действование, которое дарует бытие там, где было небытие. Бог творитex nihilo[из ничего], но неin nihilo[в ничем][152]: Он творитin principio[в начале], то есть в Себе Самом[153]. «Начало», в котором Бог сотворил все, есть «идеальный принцип». Это выражение употребляется Мейстером Экхартом и для Лица Слова, Сына,qui est imago et ratio idealis[Который есть образ и идеальное основание][154], и для идеи тварей, их «что есть», или «типологических причин»[155]. Производя Слово, Бог изрекает таким образом одновременно вечные принципы–основания вещей единым внутренним актом, который остается самотождественным в Боге и различается только вовне, где этот единый акт выступает как дуализм рождения и творения:In principio erat Verbum [В начале было Слово](Ин. 1, 1) иIn prin- cipio creavit Deus caelum et terram [В начале сотворил Бог небо и землю](Быт. 1, 1). Представляя творческое действование как внутренний акт Бога, Мейстер Экхарт хочет освободить его от всего, что дуалистично, а следовательно — несовершенно и являетсяrecessus ab Uno[отхождением от Единого]. Это обязывает его отождествить творческие глаголы и Слово, акт, которым Бог творитin se ipso[в Себе Самом], и вечный акт рождения. Отсюда — положение, которое было ему инкриминировано:Simul enim et semel quo Deus fuit, quo Filium sibi coaeternum, per omnia aequalem Deum, genuit, etiam mundum creavit[Ибо одновременно и единожды, как Бог был, Он родил совечного Себе Сына, во всем равного Богу, и сотворил мир][156]. Одно и то же Божественное речение изводит Слово и творит мир. Это Слово изречено единожды, Бог его не повторяет, как сказано в книге Иова (33, 14)[157]. Но если Бог говорит только один раз внутри, где Его Слово пребывает в безмолвии (Слово без слова, в безмолвии Отчего Ума), оно услышано дважды вовне, и именно об этом и говорит псалом:semel locutus est Deus, duo haec audivi [однажды сказал Бог, и дважды слышал я это](Пс. 61, 12). Двойственный Божественный глагол, услышанный вне Единого, означает небо и землю, то есть вечные начала в Боге и формальное бытие тварей. «Или, вернее, — добавляет Мейстер Экхарт, — эти «два» обозначают эманацию Божественных Лиц и творение мира, что Бог совершает, однако, единожды»[158].