В противоположность тому, что мы находим у Дионисия с его сверхсущностным Триединством, Божественная неизреченность у Мейстера Экхарта «превосходит» в известном смысле Троичного Бога, ибо она принадлежит собственно Бытию, которое предваряет Единого в ряду аспектов, или различных «оснований», позволяющих нам как‑то постигать Бога. ЕслиEsseесть основание своей неведомости, тоUnum,напротив, представляет тот аспект, в которомDeus absconditusпозволяет познать Себя как Троицу Лиц и первое начало творения. Может возникнуть искушение сказать, сгустив тона в богословской позиции Мейстера Экхарта (который в своих латинских трудах никогда не употребляет столь абсолютных терминов), что «чистота Бытия» составляет чуждую различий область неизреченности превыше Троицы, превыше Единого, который есть начало всей Божественной эманации — как внутренней (исхождение Лиц), так и внешней (творение). В предыдущей главе, говоря оEsse absconditum[сокровенном Бытии], мы цитировали слова Мейстера Экхарта:Deus sub ratione esse et essentiae est quasi dormiens et latens, absconditus in se ipso[Бог в отношении бытия и сущности есть как бы спящий и глубоко сокрытый в Себе Самом][173]. Мы встретили ту же неизреченную область неопределенного Бытия,tamquam latens et absconditum[как бы неведомого и сокровенного], в глубинах тварных существ, — глубинах, окутанных «Моисеовым мраком»[174]. Сокрытое в тварях, так же, как и в Боге, Esse представляет собой, таким образом, тайную сферу интериоризиро- ванного Божества, замкнутого в Себе, — область, где Бог пребывает как «спящий» и «сокровенный» в Себе Самом. Этот божественный сон предшествует, так сказать, всякой «плодотворности», ибоsub ratione esse et essentiae[в смысле бытия и сущности] Бог не рождает и не рожден. И уже как Отец —sub ratione Patris et paternitatis[в смысле Отца и отечества] Он облечется в свойство «производительности» и плодородия[175]. Как мы уже сказали выше[176], Мейстер Экхарт относит единство к Отцу; он даже ставит знак равенства между Единым и Первым Лицом Троицы[177].

Если неразличение присуще Бытию, Божественной Сущности нерожденной и нерождающей, тоUnum[Единое], напротив, предполагает различение: «Неразличный в Себе, Единый отличается от других. По этой причине Он является личным и принадлежит к суппозиции[178], которой свойственно действовать. Вот почему святые учители обозначают именем Единый, или единство в Боге, первую суппозицию, то есть первое Лицо, каковым является Отец»[179]. Таким образом, божественное действование, которое, по Экхарту, не может быть иным, как только единственным внутренним актом, изводящим одновременно тринитар- ные исхождения и весь тварный мир, принадлежит личному Богу, и в первую очередь Лицу Отца. Но, чтобы быть личным, неименуемый Бог–Бытие Мейстера Экхарта должен получить первое определение, которое подобает бытию: этоUnum,взаимообратимый сEns[сущее]. Эта взаимообратимость противостоит всякой концепции такого Бытия, которое было бы выше Единого, такой Сущности, которая принадлежала бы к иному Божественному «уровню», отличному от «уровня» единосущных Лиц. Но адаптация «трансцендентных» понятий к понятиям тринитарным не исключает порядка, в котором эти взаимообратимые «основания» могут определять неименуемое Бытие. Сущность в аспекте Единого, или Божество в суппозиции Отца, открывает себя как всемогущая и совмещает все имена в едином имени, как бы промежуточном между безы- мянностью и многоименностью. Единый —nomen omninominabile[имя всеиме- нуемое][180], — вот, следовательно, высочайшее имя, ибо оно следует непосредственно за «именем неименуемым» Божества, рассматриваемогоsub ratione[в смысле]esse.

Отправляясь от Единого, божественная «производительность» развивается в строгом порядке, в котором трансцендентальные квалификации бытия следуют одна за другой, сообщая Божественным Лицам их различные «смыслы». Ниже мы увидим, как Мейстер Экхарт применяет «трансценденталии» —esse, unum, verum, bonum[бытие, Единый, истинное, благое] — к тринитарному учению; тогда мы спросим себя, каким образом Единый, Истинное и Благое, несмотря на их онтологическую взаимозаменимость, которая должна бы исключать всякое определение Бытия, могут допустить различение Ипостасей. А пока отметим, что у Экхарта речь идет как раз о последовательном определении Бытия, остающегося неопределенным как Божественная Сущность, рассматриваемая «в себе». Вот что говорит Мейстер Экхарт по поводу Единого — первого определения Бытия:Unum vero, quod inter predicta quatuor immediatius se habet ad esse, et primo et minimo determinat ipsum. Propter hoc, ut primum determinatum, est et esse determinans contra multum, ut patet 10° Metaphysice. Propter hoc ipsi uni competit ex sui ratione et proprietate esse primum productivum et patrem totius divinitatis et creaturarum. Hinc est quod sancti et doctores appropriant in divinis patri unitatem[«Единое же, которое из перечисленных четырех находится в наибольшей, непосредственной близости к бытию, определяет его и первее иных и наименее. Поэтому, как первое определенное, оно определяет и бытие, отличая его от множественности, о чем сказано в 10–й книге Метафизики[181]. Поэтому же сему Единому подобает, по своему смыслу и свойству, быть первым «производителем» и отцом всего Божества и всех тварей. Отсюда святые и учители усваивают Отцу единство в Божественном][182].

Это заявление является очень важным: Единое определяет минимум esse, потому что оно относится к нему «более непосредственно», чем другие транс- ценденталии. Подчеркивая, что единство ничего не добавляет к Esse, даже «по мысли», ибо оно не является позитивным атрибутом, Мейстер Экхарт представляет Единое начальным термином последовательно происходящих определений, которые идут отUnum[Единого] —proximum Deo[ближайшего к Богу] — кVerum[Истинному], завершаясьBonum[Благим] —ultimum inter quatour omnibus communia[последним среди четырех общих для всех трансценденталий][183].

Первое определение Бытия, Единое есть первое, что его отличает, противопоставляяmultum[множественности][184]. Рассматриваемое как Единое,sub ratione Unius[в значении Единого], Бытие исключает все, что множественно. Это первое противопоставление предполагает отрицательный способ усвоения Единого Бытию, неопределенному в себе: по отношению к множественному Бытие определяет себя как не–множественное, как отрицающее множественность. Но это позволяет сказать, что Бытие отрицает отрицание бытия, присущее всему, что, будучи множественным, отрицает единство. Так усвоенный Бытию отрицательный аспект Единого(unum negative dictum[единое, сказанное отрицательно])[185]отличает чистотуEsseот всякого дробного бытия, смешанного с небытием. В самом деле, единство каждого отдельного бытия предполагает его противопоставление всему, что оно не есть, то есть — отрицание всякого иного бытия. Будучи ограничением бытияens hoc et hoc[конкретного сущего], отрицание, корень множественности тварного бытия, не может подобать Богу.Unum negative dictum[Единое, сказанное отрицательно], усваиваемое абсолютному Бытию, получает таким образом форму двойного отрицания —negatio negationis[отрицание отрицания], которое есть, как говорит Экхарт, чистое утверждение Бытия: «есть суть, чистота и удвоение утверждаемого бытия». Отрицание отрицания присоединяется здесь, в отрицательной форме, к двоякому утверждению в книге Исхода (3, 14):Ego sum qui sum [Я есмь Сущий][186].В обоих случаях Бытие утверждает свою абсолютную самотождественность путем «полного возвращения к самому себе»[187].