Слово к 25-летию Сергиевского Богословского института

Дмитрий Андреевич Клепинин, память которого отмечалась в Париже несколькими собраниями, отличался удивительной ясностью чистого духа и способностью все сводить

157

к простоте. Эта ясная простота была его основным качеством, мешавшим ему в учении, но весьма помогавшим в пастырской деятельности. Простота эта была связана с большой живостью ума, умевшего найти в трагических и смешных обстоятельствах их суть. Это им и руководило во всей его деятельности. Раз приняв и определив для себя эту основу, он шел безбоязненно, мужественно и прямо. Его смерть в заключении во время войны, в отрыве от семьи и бесчисленных друзей, при всей ее трагичности, увенчала целостный образ о. Димитрия, от начала и до кончины пронесшего свой Божий дар неповрежденным.

Введенский храм на Оливье-де-Сэрр, лето 1937 г. Слева направо: сидят — Ф. Г. Спасский с сыновьями, о. Сергий Четвериков, о. Димитрий Клепинин; стоят — о. Георгий Сериков, матушка Ергина и др.

Никто из нас не был столь взыскан любовью выдающихся архипастырей, как о. Димитрий. Митрополиты Евлогий, Антоний и другие старые архиереи в Югославии провидели в нем неоспоримое пастырское дарование, развившееся на наших глазах под руководством старца о. Сергия Четверикова и под влиянием о. Сергия Булгакова.