Это было в 1944 г., осенью. Я лежал в больнице (родник Бор), одинокий, 72-летний старик, получивший незадолго до начала моей болезни известие о смерти сына в Германии.  Легко себе представить состояние души такого человека. К счастью, у меня не было чувства злобы к людям, погубившим моего сына, и это мне облегчало нести свой крест. Не могу искренно сказать, что я простил своим «должникам», но, повторяю, злобы не было.

Мы горюем и плачем о наших любимых, ушедших в другой мир, но, в сущности, мы жалеем себя, а не их. Вера в этот другой мир должна бы нам подсказать, что если есть твердая уверенность в том, что жизнь нашего любимого усопшего была такова, что нет ни малейшего сомнения в его спасении и получении от Господа вечной жизни, то мы должны бы почувствовать и пережить не горе, а радость. Но мы слабы, и без помощи свыше не можем примириться со своим положением.

Вот в каком состоянии я был тогда. Болезнь уже прошла, я выходил каждый день на прогулку и в скором времени должен был выписаться из больницы.

В один из последних дней утром я лежал в постели. К большому сожалению, не могу припомнить, о чем я думал; могу лишь твердо утверждать, что психологически и физически был в совершенно нормальном состоянии, когда со мной произошло мгновенно необычайное явление: я как бы разделился на два существа. Физическими своими глазами ясно видел лежащих в палате больных, через окно — знакомый пейзаж, где я каждый день гулял, а внутри все осветилось ярким ярким светом, таким, какого не бывает на земле.

147

Это не солнечный свет, не электрический, не какой-либо другой земной. Поэтому скептический человеческий ум не может сказать, что это фантазия, что я себе представил, выдумал. Как мог я выдумать то, чего не знаю, никогда не видал и чего никакими человеческими словами передать невозможно. Но, конечно, наша слабая и недостаточная вера в чудо в конце концов, может быть, нашла бы какое-нибудь человеческое объяснение, если бы, к счастью, не было бы самого главного, а именно: в это мгновение, когда так ясно почувствовалось бытие души, ощутил такое счастье и радость, которое никакими человеческими словами передать невозможно…

Я знаю земное счастье и радость хорошо. Господь милосердный дал мне их в моей жизни в изобилии. Я знаю чудо исцеления (все знаменитые врачи предсказывали, что я буду горбатым); познал чудо спасения два раза в жизни от смерти и страшного ранения. Знаю радость и счастье семейной жизни, радость от удачи в работе, творчестве и полного благополучия жизни. Все это доступно человеческому разуму, и все это можно рассказать. То же, что я почувствовал в то мгновение, не поддается человеческому разуму. Это то, что сказал Христос, — «радость совершенная».

Скептический ум опять вопрошает: может ли обычный грешный человек получить такое счастье — чудо? Но на это есть тоже ответ Христа: «Не здоровые, а больные нуждаются во враче» или: «Я пришел призвать грешников, а не праведников». И еще одно: мог ли старый отец, горюющий о потере сына, думать и представлять себя счастливым?