У храма Покрова Пресвятой Богородицы была маленькая пристройка, в которой вначале сделали ризницу. О. Димитрий как-то сказал, что хорошо бы тут устроить церковку во имя великого русского святого, митрополита Филиппа Московского, удавленного Малютой Скуратовым. Ни Василий Блаженный, ни митрополит Филипп не боялись говорить правду Иоанну Грозному, и бывали времена, когда они его удерживали от жестокостей, а св. Филипп и пострадал за правду.

Церковь вышла маленькая, но славная. Опять пришла на помощь сестра Иоанна, написав иконы для иконостаса — Спасителя, Божьей Матери и св. митрополита Филиппа. Мать Мария вышила замечательные по тонкости работы ризы на эти иконы из мелкого бисера. Все три иконы — в деревянных киотах под стеклом. В иконостасе — только одна дверь в алтарь, на ней изображен Архангел, тоже работы матери Марии. Царские врата с изображением св. Василия Великого и Иоанна Златоуста, а также триптих над царскими вратами, пожертвованный Игорем Платоновичем Демидовым, очень удались Софье Александровне Оцуп.

О. Димитрий очень любил служить в этой церкви, и в дни, когда бывало мало народа, особенно зимой, часто служил в ней. Там было тепло и уютно. Мать Мария и о. Димитрий мечтали при первой возможности соединить обе

159

церкви аркой и увеличить. Я помню, как они вымеряли, на сколько удлинить малую церковь, где пробить арку и т. д.

Однажды ко мне пришел о. Димитрий и, смущаясь, сказал: «Случайно продаются церковные вещи и в том числе большая чаша для Святых Даров. Наша стала мала. Вот бы хорошо приобрести, но найдутся ли у нас такие деньги?» Сейчас же мы все трое (о. Димитрий, мать Мария и я) пошли за чашей и бесконечно радовались, что она будет у нас в церкви для Святых Даров, а не на камине или на столе с цветами у какого-нибудь богатого иностранца.

В последние годы какой-то особенный мир царил в нашей церкви, и даже во время войны и всяких ужасов что-то высокодуховное. Любовь к ближнему, желание помочь несчастным (что и делалось). У о. Димитрия было много духовных детей, которым он помогал переносить тяжесть житейских горестей.

О. Димитрий, болезненный и слабый, никогда не отказывался от каких-либо треб. Иногда бывало в день трое похорон, и все на разных кладбищах, и все больше бедняков, и он всех сопровождает, а на дворе — снег или дождь. Вернется домой, поест что-нибудь, а тут опять уже привезли покойника, и вновь едет.

Мать Мария и о. Димитрий никогда не думали о себе, но всегда о других. О. Димитрий почти каждую неделю устраивал чтения для старушек «Православного Дела».

Увезли немцы мать Марию, о. Димитрия, Юру, и хотя война прекратилась, но с ними исчезло что-то светлое, любящее и доброе.