Сегодня исполнилось сорок лет со дня кончины моего отца, священника Димитрия Клепинина, умученного в немецком концлагере «Дора» 9 февраля 1944 г. Мне тогда было непол

148

ных 6 лет. Но мне кажется, что детская любящая память посвоему верна: она сохраняет лишь отрывки, но со всеми подробностями, в т. ч. духовными.

…Я вижу отца в церкви Покрова Пресвятой Богородицы на Лурмеле, выходящего из царских врат с чашей. Я на руках у матери, жду очереди, чтобы причаститься, и чувствую гордость, что священник — мой отец, поэтому начинаю шалить, стараясь привлечь его внимание. Но он мне делает знак, глаза его становятся все строже-строже, и мне — стыдно.

А вот он, наоборот, очень веселый: с развевающейся рясой он бегает по двору Лурмеля с ребятами русской школы. Они играют в коршуна, и я с восторгом и ревностью смотрю на их игру, меня к ним не пускают, я маленькая. А теперь

О. Димитрий, Тамара Федоровна и Ладик в доме Н.А. Бердяева

отец играет со мной, у нас в комнате он стоит на табуретке, он мне кажется гигантом, с его рук спускается белая птица из бумаги, которую он для меня смастерил. Я долго была уверена, что все «папы» — священники, и рассказала однажды сказку, где птенчик летит за своим папой и клювом тащит его за рясу домой

И вот удивительное явление: воспитанная в церковной среде, окруженная друзьями отца, священниками (как отец Никон, будущий епископ), псаломщиками (как Алексей Бабаджан), регентами (как Федор Паторжинский), хористами, прихожанами нашего прихода; впитав все божественное как естественное течение от Отца Вседержителя через отца-служителя, я восприняла его смерть как непосредственное возвращение в лоно Отца, в рай. Меня больше взволновало горе мамы, чем отсутствие папы. Вышло так, как будто он остался навсегда в алтаре и не выходит к своей пастве, но это не грустно. Ведь он там, где Бог, и продолжает Ему служить.

Выходило так, что все прихожане и наша родня разделяли мое мнение. Все вспоминали его с такой любовью, с такой благодарностью, что грусть их была легка, как наша скорбь по распятому Христу, о Котором мы знаем, что Он воскрес.