Свидетельство

Тот самый праведник, без которого не стоит ни село, ни город, ни вся земля наша…

Можно сказать не обинуясь: для тех, кто знал о. Димитрия Клепинина, встреча с ним была подлинным духовным событием. Те, в чьей памяти он живет (а в особенности его многочисленные духовные дети), его помнят и знают: он был подлинным праведником, исполненным Правды Христовой. При строгой взыскательности к себе, не было в нем суровости к ближним. Но кто встречал его взор, слышал его тихую, неторопливую речь, сам становился требовательным к себе. <…>

О. Димитрий был духовным «будителем», бесконечно скромным пастырем, не искавшим ничего для себя, а все лишь для дела Христова. Быть может, потому он и стал настоятелем храма «Православного Дела», созданного матерью Марией как раз для победы заповедей Христовых в жизни, и за его великую скромность и полное бесстрашие о. Димитрия можно было бы назвать капитаном Тушиным Воинства Небесного.

О каждом человеке — замысел Божий. Так же, как и мать Мария, о. Димитрий этот замысел выполнил.

Знаменательно сложилась судьба о. Димитрия. Его ду-

154

ховным отцом был о. Сергий Четвериков — и вера, светлая, непобедимая, привела его к мученическому концу. А его крестным отцом был Д.С. Мережковский — и нелегким путем пришел о. Димитрий ко Христу… <…>

Письмо, написанное о. Димитрием к другу[111], несколько знакомит нас с душевным миром о. Димитрия и проливает свет на его пастырское служение. Он пишет:

«Характерно, что в будущем веке не будет веры и надежды, останется только, освобожденная от всего прикладного, — Любовь. Она несомненно есть содержание жизни, т. к. жизнь сотворена Любовью и заключается в возвращении к первооснове — Любви. Все остальное есть испытание воли к этому возвращению. Все положительное вырастает из Любви, все отрицательное — неправильное выражение Любви — паразит на теле Любви. Такова сущность всякого греха, а следствие его — страдание, отдаление от Любви».

Как не вспомнить: «Любовь, которая движет солнцем и другими звездами». Может быть, не многие знают, что митрополит Евлогий советовал своим духовным детям: «Когда я умру — исповедуйтесь у о. Димитрия».

Мы знаем, что о. Димитрий особенно чтил св. Филиппа, митрополита Московского, исповедника правды, заступника за гонимых, мученика. Но был и дугой святитель, на которого о. Димитрий ссылался, особенно в дни оккупации: св. Иоанн Златоуст.

Св. Иоанн Златоуст укрыл в храме и спас своего ненавистника, евнуха императрицы, который искал погубить святителя злой клеветой. Но евнух сам впал в немилость, должен был быть схвачен и казнен. И Иоанн Златоуст, с большой опасностью для себя, не отказал своему злейшему врагу в священном праве убежища.

О. Димитрий как бы предвидел свой мученический конец. В том же письме к другу мы читаем:

«Особенно ярко идея любви как самоцели выражается в мученичестве. Св. Игнатий Богоносец в своей молитве перед мучениями

155

просит зверей, чтобы они смололи его тело, чтобы оно превратилось в зерно, дабы стать Хлебом Христовым. Показателен тропарь мученицам:

“…Тебе, Женише мой, люблю и ТЕБЕ ИЩУЩИ, страдальчествую и сраспинаюся, и спогребаюся Крещению Твоему, и стражду Тебе ради, яко да царствую в Тебе и умираю за Тя, да и живу с Тобою; но яко жертву непорочную приими мя, с любовью пожершуюся Тебе…”»[112]