Кто любит другого только за его красивую внешность, тот сам, очевидно, не знает иной красоты и потому гоняется только за наружностью. И кто любит другого за ловкость и умение устраивать легкую жизнь в удовольствиях и наслаждениях, тот сам вожделеет, домогается, ищет подобного же образа жизни.

Вообще, когда в человеке возбуждается любовь к другому за какие-то его внешние данные или качества (положим, за то, что человек хорошо физически сложен, внешне красив, хорошо одевается, увлекательно, забавно, умно или смешно говорит, хорошо поет, танцует, играет на скрипке или в футбол и т. п.), то тут между любящим и любимым всегда можно обнаружить родство душевного склада, обосновывающее и сходство их воззрений и оценок настоящей плотской жизни, часто вовсе не признающей жизни духовной. Я люблю другого за то, что он удовлетворяет моим плотским запросам, и во взаимной близости мы оба получаем, таким образом, плотское наслаждение. Основа наших взаимоотношений — корыстолюбие плоти: уделяя тебе часть своего плотского «я» (для твоего наслаждения!), я тем самым (для своего наслаждения!) получаю от тебя во временное обладание твою плоть. Тут — одна корысть53, согласно девизу: «Я даю тебе с тем, чтобы ты дал мне!»

Верующие в Бога супруги оказываются всегда более верно, более прочно и более идейно соединенными друг с другом, нежели те супруги, которые отрицают все духовные ценности (включая бытие Источника всех благ — Бога) и остаются на последовательно материалистических позициях в своих супружеских отношениях; а позиции эти — никак не выше идеала удовлетворения взаимного полового влечения. И именно низость такой «идейности» в браке не дает супругам радости даже в их интимной близости54.