Живущий по-Божьи и стремящийся всегда быть с Богом избирает для себя товарищей с подобным же образом жизни и подобным же стремлением. Конечно, и в спутники себе он выберет человека, близкого по складу души, по стремлению и миросозерцанию. Идущий узким путем за Христом будет рад, если найдет себе попутчика, готового разделять с ним скорби и радости подвига странничества на земле. При этом разумеется, что человек, решившийся следовать узким путем в жизни, не станет искать себе спутника среди тех, кто шествует в ней широким путем вседозволенности.

Обычно девушки-христианки задают вопрос: среди наших сверстников нет верующих ребят, что же тогда — оставаться в девках?

Ответ дают законы церковные, запрещающие верующим вступать в брак с неверующими (да не сочетавается овца с волком, себе на погибель!), и несчастный опыт всех таких браков, когда жизнь верующего супруга проходит в условиях непрерывной нравственной пытки и вдобавок сопряжена с опасностью погубить себя на веки вечные.

«Ибо мы, общаясь с тем, кого любим, незаметно принимаем его вкусы и склонности, не различая, хорошие они или худые» (19. С. 90).

Для христианина, благоговейно почитающего Бога во плоти, Иисуса Спасителя,не может быть покоя, радости, счастья с супругом, который, будучи неверующим, изо дня в день глумится над благочестием верующего, кощунственно высмеивает и поносит его святыни, наконец мешает и препятствует ему жить по-Божьи.

История, правда, знает редкие случаи таких супружеств, когда неверующий побеждался высотою христианской жизни верующего супруга и принимал его веру: становился христианином. Но история, увы, знает также и множество супружеств, в которых нечестивая жизнь во вседозволенности неверующего супруга соблазняла верующего и, заразив его, поставляла на тот же широкий путь нечестия и погибели39. Худое легче перенимается, нежели доброе.

Если я, например, при избрании себе спутницы жизни стану подходить к представительницам женского пола только с меркой чувственных ощущений, то, всего вероятнее, мой выбор остановится на особе, которая будет приятна для глаз, для слуха, вожделенного вкуса моей тактильной чувственности чисто животного порядка40. И этот мой выбор — как основанный исключительно на данных чувственных ощущений от такой-то особы (и воспринятый моим душевным «я») — под стать выбору щеглом щеглихи или медведем «своей» медведицы. У медведей, оказывается, все так просто: выбор закончен, ищется берлога. Живут вместе — вместе пасутся, ходят на добычу, вместе играют, плодят медвежат, растят их и даже обучают своему звериному, медвежьему нраву. И нрав среди зверья блюдется строже, чем это наблюдается ныне в нашем роде — роде человеческом. Медведь с медведицею и волк с волчицею сходятся на всю жизнь, чего не скажешь о многих из людей.

Когда зверь живет по законам своего телесного естества и по законам своей животной души, тогда он осуществляет в жизни и свое предначертание, то есть осуществляет повеленный Богом и определенный ему в удел нрав в среде обитания. Человек же, кроме тела и души (общих с животными), является мало чем умаленным пред Ангелами (Пс. 8:6), — является носителем славного образа Божия, имеющим в душе своей порцию духа от дыхания Божия. Дух человека, по слову Екклезиаста, в момент смерти возвратится к Богу, Который дал его (Еккл.12:7; см. Иов.33:4).

Вот этот-то дух — данный Богом и имеющийся в душе человеческой — и становится очагом, беспокоящим душу, если человек уклоняется от своего предначертания, если он не живет по-Божьему. Только в Боге успокаивается душа моя: от Него спасение мое (Пс.61:2).

Истинные начала для нравственно высоких, благочестивых отношений в семье и обществе даны и определены в Слове Божием и правильно и всесторонне истолковываются Церковью.