Сознательно всматриваясь в свое бытие, грешник может не обрести ни в себе, ни вокруг себя ничего, кроме пустоты. Но он может услышать и голос Божий, призывающий из самых глубин его существа вспомнить о давно забытом Отце и печально оставленном месте общения с Ним. В первом случае грешник может исполниться безумием отчаяния, во втором – ему откроется путь, начинающийся плачем, полным надежды, печалью, растворенной утешением; путь, вводящий в сердечную радость единения с Богом. К первому склонен тот, кто стал автономным, полностью ограничил свое бытие тварным миром, своим свободным выбором свел все проявления своего существа лишь к его пределам, в то время как по природе ему свойственно стремление к Богу. Второе доступно тому, кто в большей или меньшей степени (в конечном итоге и не так важно в какой) остался открытым для Бога. Начало и основание спасения составляет открытость Богу.

Повернувшись от греха к Богу, человек в первую очередь чувствует потребность призвать Его милость и помощь. Он ощущает, что своими силами ему не приблизиться к Нему. Такая мольба, будучи особенно острой в момент обращения, не оставляет кающегося и на всем протяжении спасительного пути:

Повержена мя, Спасе, пред враты Твоими,

поне на старость не отрини мене...456

Человеколюбче, хотяй всем спастися,

Ты воззови мя, и приими, яко благ, кающегося457.

Не вниди со мною в суд...

Дверь Твою не затвори мне тогда,

Господи, Господи,

но отверзи ми сию, кающемуся Тебе458.

Яко спаслecu Петра возопивша: спаси!

Предварив мя, Спасе, от зверя избави, простер Твою

руку, и возведи из глубины греховныя459.

Грех велик:

...Никтоже бо сущих из Адама

якоже аз согреших Тебе460.

Но милосердие Божие превосходит его:

Видим, видим человеколюбие, о душе,

Бога и Владыки...461

Поэтому мы смеем просить в уверенности получить просимое:

Агнче Божий, вземляй грехи всех,

возмй бремя от мене тя жкое греховное,

и я ко благоутрббен

дождь ми слезы умиления462.

Помилуй создание Твое, Милостиве,

ущедри руку Твоею творение...463

Ты ecu Пастырь добрый, взыщи мене агнца,

и заблуждшаго да не презриши мене464.

...Сотвори мя овча, на пастве Твоих овец465

Ты ecu сладкий, Иисусе, Ты ecu Создатель мой;

в Тебе, Спасе, оправдаюся466.

Но дело спасения совершается не одной Божественной благодатью. Необходимо и содействие (η συνεργασια) человека, причем серьезное, ответственное и решительное. Желающий спасения призывается постепенным очищением и обновлением всех душевно-телесных сил произвести в себе некое «возвращение» (αναδρομη) к своей иконичной богоподобной целостности и одновременно совершить «возведение» (προσαγωγη) всего себя к Богу.

Без такого «возвращения» к себе и к Богу ничего не получится, потому что спасение, или бесконечное с Божией помощью усовершение человека и возведение его в радость столь великую, что она превосходит смерть, невозможно в стране отвержения. Здесь грешник видит в себе потерянную «царскую драхму». Его человеческое достоинство истощилось. Все, что он есть, делает и имеет – ничтожно, тленно и тщетно. Поэтому его взоры обращены к «земле обетования», он жаждет перенестись туда, став здесь, подобно Аврааму, «странником»:

От земли Харран, изыди от греха, душе моя ,

гряди в землю

точащую присноживотное нетление...467

Однако речь ни в коей мере не идет о физическом перемещении. Бегство из Содома и Гоморры есть уклонение от «пламени всякого бессловесного желания». Спасение израбатывается на земле, в теле, и есть спасение не только духа, но и тела, и души – спасение всецелого человеческого бытия. В Великом каноне мы находим одно весьма замечательное выражение: «сохрани житие» [букв.: спаси жизнь –ανασωσον τον βιον.–Пер.]468.

Первым шагом этого возвращения-восхождения является самопознание:

Обратися, покайся, открый сокровенная...469

На свет должны выйти не только греховные действия, исповедуемые для получения прощения в Таинстве покаяния, но и их сокровенные причины, пороки и страсти, от которых они рождаются:

Тайная сердца моего

исповедах Тебе Судий моему...470

Когда выявлены глубокие корни зла, можно начать их лечение. Епитимии, налагаемые церковными канонами, – не столько наказания, сколько своего рода медицинские средства.

Второй шаг возвращения к Богу представляет собой «делание». Так, по существу, называется подвижническая жизнь, способствующая очищению и исправлению всех сил человеческого существа. Ею христианин укрощает «неудержимые волны греха»; противостает «неистовству страстей»; «ополчается на врагов» – сладострастие, себялюбие и прочие страсти; покоряет «лестные471помыслы»; «отступает злых своих» (песнь 8-я, тропарь 6-й); оттрясает «прежнее бессловесие»; обретает мужество и твердость намерения472; «укрепляется» (песнь 7–я, тропарь 14-й) и делается «мужественной душой». «Духовной нищетой» (песнь 9-я, тропарь 24-й), постом, бдениями и прочими подвигами тело сбрасывает рабскую зависимость от вещества, утверждается в известной свободе от внешнего мира и одновременно обретает правильные отношения с душой. Так посредством тела, связующего его с материальным творением, человек может вновь осуществлять в мире свое священническое, пророческое и царственное служение.

Деланием являются и проявления любви к ближним и хранение заповедей:

Испытай, душе, и смотряй, якоже Иисус Навин,

обетования землю, какова есть?

И вселися в ню благозаконием473.

Именно «благозаконие», послушание заповедям, заставляет человека удалиться от «злых дел» и устремиться к «деяниям по Богу» (πραξεις ενθεους), чем его «прокаженное житие» убеляется и очищается.

Непрестанное усилие, необходимое для хранения заповедей474, и неизбежно последующие неудачи даруют подвижнику «сердце присно сокрушенное и нищету духовную». Христианин познает свою немощь и силу предлежащих ему опасностей, «сети и западни ловца», и утверждается, шаг за шагом, в «страхе Божием». Он облекается в «смирение» и «благочестие», надежные ступени лестницы, возводящей на Небеса. И это есть дело воли, которая только так, соблюдая заповеди, мало-помалу научается приводить себя в согласие с волей Божией, жаждущей нашего совершенства.

Третий шаг, который по времени совпадает со вторым, – видение. Дело воли направляется и поддерживается деятельностью ума. Пробуждение умной475деятельности и ее ответ на зов Божий знаменуют начало возвращения к себе и обращения к Богу:

...Воздвигни мой ум ко обращению...476

Очищение помыслов, лежащее в основе возвращения человека к здравию и единству, требует напряженного усилия.

Помыслы должны прекратить служение страстям. Пока они остаются в рабстве страстям, они выискивают пути удовлетворения их. И чем они тоньше, острее и восприимчивее, тем более совершенные способы исполнения страстей они измышляют, украшая и усовершенствуя зло:

Столп умудрила ecu создати, о душе,

и утверждение водрузити твоими похотьми...477

Правильное же взаимоотношение мыслей и желаний устанавливается тогда, когда первые направляют вторые к тому, что истинно и, следовательно, благо.

Далее помыслам подобает освободиться от подчинения вещественному. До тех пор, пока мысль подчинена материальным предметам, она не воспринимает их подлинного назначения и смысла, а лишь участвует в некоем слепом процессе, у которого человек находится в рабстве, вкушая злой плод исполнения своих страстей. Поистине же мысль призвана освещать вещи, высвечивая их подлинное значение, усовершать их и приводить в согласие с их собственной природой, то есть с тем назначением, которое вложил в них Создатель.

Насколько мысли освобождаются от страстей и вещественности, настолько они очищаются и сосредоточиваются в уме. Человек собирается в себя. Теперь ум разумно правит жизнью и действиями.

Душевно-телесные силы, найдя свой истинный центр, перестают воевать между собой. Человек обретает простоту и единство.

Когда ум, таким образом перестроенный, сам просветится молитвой, он превосходит букву и постигает дух заповедей и может питаться жизненной силой Божественного слова:

...Пий воду от закона текущую изгнетением письменным478.

Человеку дано проникать (αποκρυπτογραφηση) в тайны, сокрытые в нем и окружающем мире, дано стать «рачителем Премудрости». Побуждение, которое дает Великий канон, таково: «Сси [то есть соси, питайся ею, как младенец. –Пер.] Премудрость»479.

Начальное исцеление и изменение ума, покаяние, перерастает восознание(επιγνωσις). Человек узнает истину сущих, мыслит истинно. Он осознает реальность, и поэтому видит ее умом проницающим так, как видит ее Бог – во свете, от Него исходящем, и реальность прозрачна для него. Это новое осознание реальности и видение ее называется верой.

Весь душевно-телесный состав человека, очищенного деланием и просвещенного видением, приемлет Божественную благодать и действует обновленно. Чувственное наслаждение постепенно уступает радости. Чем дальше продвигается человек, тем больше осознает, что свобода, будучи весьма далека от эгоистичной независимости, есть по своей сути любовь. Освобожденные от страстности «страсти» действуют как чистые душевные силы и, по мере соединения с Богом, возвышаются до уровня добродетелей, а на более высоких ступенях святости человека, когда единение с Богом достигает известной полноты, становятся духовными чувствами и силами. Человек исходит из тьмы, вновь познается как «сын света», получает «одеяние брачное» и являет «невесты вожделенную доброту480».

Все это создает предпосылки длячетвертойи высочайшей степени духовной жизни – созерцания и бесстрастия. Очищенный и просвещенный Божественной истиной ум непрестанным сосредоточением, трезвением, входит в сердце, и там цельный и непорочный человек зрит незримое. Созерцание, эта высшая степень видения, идет рука об руку с бесстрастием – противоположностью пассивной покорности страстям, поскольку оно есть активность по преимуществу, высшая степень делания:

Безстрастные небесное стяжала еси,

крайним на земли житием...481

Христианин, сподобившийся Божественного дара бесстрастия и созерцания, проводит небесный образ жизни, не покидая тела482и земли,

...безплотных жительство в плоти преходя щи483,

что означает пребывание умом вне временного и тленного. Подобно евангельскому купцу, обретшему драгоценную жемчужину, он «продает» все, что имел, и несравненным желанием устремляется к тому великому, что «едино есть на потребу» (ср.: Лк.10:42):

Бди, о душе моя,

изря дствуй якоже древле великий в патриарсех,

да стяжеши деяние с разумом,

да будеши ум зряй Бога,

и достигнеши незаходящий мрак в видении,

и будеши великий купец484.

Это постепенное исцеление, возрождение и восхождение к совершенству, с разных сторон рассмотренное нами в плане конкретной реальности человека, помещается в более широкий космологический и антропологический контекст, созданный Богом обитанием в Своей твари (см.: Ин.1:14).

В первой части нашего исследования мы рассмотрели, как в Церкви преображаются параметры естества, пространства и времени, как действует обновленно историческая память. Все это имеет место потому, чтоЦерковьесть плоть Богочеловека, в которой Христос обновил законы, или образ действия природы, или естества (τη λειτουργικοτητα της φυσεως):

…Рождейся обновляет законы естества...

побеждается естества чин…485

Но Христос обновил в Своей плоти и конкретно человеческий образ действия (τη συγκεκριμενη λειτουργικοτητα του ανθρωπου). Он воссоздал не только космологическую, но и антропологическую структуру бытия486. Он преобразовал в духовные силы все, чем живет человек, изменил природные чувства в духовные:

...Облечеся в мое смешение... Бог, создавши веки,

и соедини Себе человеческое естество487.

Этим соединением Он наделил воспринятую Им человеческую природу Божественной жизнью, обновил ее и одухотворил. Церковными Таинствами и подвижничеством христиане прививаются к обоженной человеческой природе Богочеловека и перенимают ее жизнь и образ бытия: то есть спасаются. Это усвоение Христу составляет суть и цель всей таинственной и аскетической церковной жизни. Святой становится подобием Христа. Великий канон называет это соединение (συγχωνευση) со Христом «прощением» (συγχωρηση)

С антропологической точки зрения спасение оказывается «обращением» (μεταποιηση), или «изменением ума» (μετανοια). Но само это преображающее обращение возможно только благодаря со-единению (συγ-χωνευση488) с Богом, осуществляемому в Теле Христовом, Церкви. Несвободные от обывательско-юридической трактовки спасения, мы понимаем прощение как простое отпущение грехов, тогда как в действительности это нечто неизмеримо большее. Ведь и само «отпущение» действует постольку, поскольку при со-единении с Богом океан Божественной любви поглощает песчинки человеческих прегрешений. В своей полноте прощение естьприобщениеХристу,приобщениеЦарству Христову.