Естественное для человека четко определяется его состоянием до падения:

Брение Здатель живосоздав,

вложил ecu мне плоть и кости,

и дыхание и жизнь...429

Приводя в бытие человека, Творец устраивает телесное («плоть и кости») и душевное («дыхание и жизнь»). Эти два измерения человека органично связывают личность с вещественным и умным тварными мирами, объединяя в нем как в «малом мире» все творение.

Естественным образом устроенная в тварном мире личность, человек в его целости онтологически укоренен в Боге как созданный по образу Божию. Его происхождение иконично. Его цельность, гармония, красота и блаженство – в Боге. Благодать Божия – Его любовь, жизнь и слава, одним словом, Его нетварные энергии – излились на человека вместе с его богодарованным бытием и переплелись с ним. Он устроен как

Богозданная скиния,

как

красота образа,

его первая одежда соткана ему изначала Самим Зиждителем430.

Человек вкушал

сладость присносущного Царствия431,

был одеян

царским достоинством,

венцем и багряницею432,

совмещал

богатство и праведность433.

Следует помнить, что Великий канон – не поучение, не экзегетическое сочинение. Это составляющая богослужебного действа, и его смыслы сводятся к напоминанию того состояния, от которого человек отпал, чтобы верные сильнее почувствовали неестественность своего нынешнего положения и укрепились в покаянном подвиге. Процитированные нами весьма кратко и в очень широком диапазоне строки канона как острой иглой указывают на состояние до падения. Конечно, литургическое поклонение предполагает и более точное знание святоотеческого учения. Так, приведенные стихи канона должны оживлять в памяти слушающих хорошо известное учение Церкви о сотворении человека «по образу Божию», подробно рассмотренное в первой части данной книги. Как литургический акт, Великий канон оказывается и своеобразным его выражением, и его живым преломлением. Но он также может послужить более полному пониманию церковного учения, поскольку знание православного Предания неразрывно с его деятельным исполнением.