Крещением естественное бытие человека участвует в Христовой смерти и Воскресении. Это буквально новое рождение во Христе и в этом смысле – новое творение человека. Однако это приведение в бытие уже неиз ничегои не из наличествующей биологической жизни (как при творении первого человека), а из существующего человеческого существа.

Мы уже говорили о том, что человеческое существо вне Христа, или биологический человек, – лишь «бесформенная материя» без «вида и имени». Золото и медь, объясняет Кавасила, сперва очищают в печи от примесей, а затем наливают в формы, чтобы они приняли вид статуи, монеты или перстня и стали тем, чем им назначено быть. Только тогда они получают особое именование, тогда как прежде назывались по общему имени составляющего их вещества. Подобно и человек «веществом безвидным и не имеющим образа» сходит в воды Крещения, и «силою купели... пересозидает и преобразовывает его Сам Возлюбленный» и отпечатлевает на сердце «Сам Себя Самого», даруя «вдруг сей прекрасный вид»290. Поэтому «креститься значит родиться во Христе и получить самое бытие и существование тем, кои еще не существуют», и купель «начертывает некоторый вид и напечатлевает образ на душах наших, являя их сообразными смерти и Воскресению Спасителя»291.

Человеческая природа приемлет форму – то есть структуру и образ бытия – обоженной человеческой природы Христа. Ведь Христос Своим воплощением «не свет только воссиял», «но и глаз приготовил» для принятия этого света; не только наполнил все благоуханием Божества, «но и чувства даровал» для его восприятия. Это значит, что в воспринятом Им на Себя человеческом естестве Он «приготовил новый образ и новые члены», необходимые для усвоения Божественной жизни292. В Крещении же каждый получает эти духовные чувства Христовы, и они становятся его: «Священная сия купель усвояет омываемым сии чувства и силы»293. Таким образом, «выходя из воды, мы Самого Спасителя несем в наших душах, в голове, в очах, в самых внутренностях, во всех членах, чистого от греха, свободного от всякого тления, каким Он воскрес и являлся ученикам и вознесся, каким и придет опять, обратно требуя от нас сего сокровища»294.

Такое соединение и последующее ему «превращение» человеческих сил и качеств в духовные силы Тела Христова предполагает не уничтожение, а преображение первых. Христос «проникает в наши души» буквально теми же «входами жизни», тем же естественным путем, каким мы поддерживаем жизнь тела – через пищу и дыхание295. Эти самые функции тела Он соделывает Своими («усваивает» их). «Ибо мы и вдыхаем Его, и пищею бывает Он для нас, и таким образом, всячески усвояя Себя нам и соединяя Себя с нами, соделывает нас Своим Телом», неизменно, неслитно, но при этом и нераздельно, совершенно реально соединяясь со всецелым душевно-телесным человеческим составом296, и в этом таинственном соединении, под всесильным воздействием Его воскресшей плоти, происходит преображение, перерождение и обновление всех сил человеческой природы, которые становятся силами Его воскресшего Тела. «Ибо большие силы не позволяют меньшим оставаться тем же, когда соединятся с ними, и железо ничего железного не сохраняет, сходясь с огнем, и земля и вода, будучи подвержены действию огня, переменяют свои свойства в свойства огня. Если в однородных силах лучшие так действуют на худшие, что должно думать об оной вышеестественной силе? Ясно, что когда изливается в нас Христос и соединяет с нами Себя Самого, Он переменяет и в Себя преобразует нас, как бы малую каплю воды, влитую в беспредельное море мира»297. Кавасила настаивает на следующем: именно благодаря тому, что Он «соделывает нас Своим Телом и бывает для нас тем же, чем и глава для членов», мы приобщаемся и «всех благ в Нем»: «ибо Он глава, а принадлежащее голове необходимо переходит и в тело»298. Мы «становимся единым с Ним духом», и это всецело преображает наше бытие: «ибо и душа, и тело, и все силы тотчас становятся духовными, потому что душа смешивается с душою, тело с телом и кровь с кровью. И что же от сего? Лучшее осиливает слабейшее и Божественное овладевает человеческим, и, как говорит Павел о Воскресении,“чтобы смертное поглощено было жизнью”(2Кор.5:4), и еще:“уже не я живу, но живет во мне Христос”(Гал.2:20)»299.

Особое ударение, которое делает Кавасила на последнем апостольском утверждении, призвано подчеркнуть, что возрождение человека в купели крещения – это не только преображение его природы, его естественных свойств и качеств, но и возрождение человеческой личности. Всецелое бытие человека – как личности и как природы – получает новое рождение и в этом смысле творится вновь. Человек духовно рождается, как и Христос, «не от крови... не от похоти мужа300, но от Бога Святаго Духа», ибо надлежит членам родиться таким же рождением, как и главе301. Во-телесением Христу естественное бытие обретает свою подлинную духовную основу.

Тварная человеческая природа, в которой водворяется и без которой немыслима человеческая личность, воипостазируется Христом и таким образом находит истину, полноту и цельность, находит правильный для себя образ действия, простирающийся в бесконечность. Также и тварная человеческая личность, в которой конкретизируется и без которой немыслима человеческая природа, воипостазируется Христом и обретает свой подлинный и вечный модус бытия «по Христу», составляющий уникальное достоинство человеческого бытия302. Поэтому без всякого преувеличения можно говорить о том, что Христос буквально становится «вторым я» человека303.

Действие крещения многообразно. Оно очищает от личных грехов и освобождает от нерешимых для всего человечества уз первородного греха – но этого мало: оно воипостазирует человека во Христе. И именно это является причиной всех прочих даруемых этим Таинством благословений. Крещение онтологически значимо для крещаемого: оно перестраивает и восполняет его тварное бытие. Поэтому в нем – отправная точка всякого православного подхода к проблеме онтологии человека. И поэтому в нем же – корень, источник и основание духовной жизни.