Вместе с преображением ума происходит и общение, единение со Христом человеческой воли.

Воля, пишет Кавасила, проявляется и действует в желании. Но человеческое желание не насыщается вполне ничем сотворенным. Чего бы ни достиг человек, оно всегда влечет его дальше, ибо «ничто из сотворенного не соответствует ему, но все меньше его, и стремится оно далее всех, какие бы то ни были блага, хотя бы все в совокупности, и, взирая на вечно существующее, желает ненастоящего, и желание сие ничем более не насыщается»339. Так происходит не потому, что желаемое беспредельно, в то время как сила желания ограничена. В этом случае конечное не могло бы даже и взыскать бесконечного. Напротив, это так именно потому, что само «желающее» в человеке «существует для сей беспредельности и приготовлено к ней»340. И эта сила вожделения «не имеет никакого предела», потому что Творец «все наше приспособил к Самому Себе... чтобы в Нем одном могли мы радоваться всецелым удовольствием»341. И это тоже – одно из следствий сотворения человека по образу Божию. Человеческая воля устремляется к беспредельному потому, что так она устроена изначала. Такое стремление – неотъемлемая часть ее бытия. Вот основания учения святогоНиколая Кавасилыо «христотворении» человеческой воли.

Онтологический аспект дополнен у него тем, что мы отнесли бы сегодня к области феноменологической антропологии. Воля рассматривается как центральная движущая сила в человеке: «Все наше следует за желанием, и куда влечет оно, туда направляются и побуждения тела, и движение помысла, и всякое деяние, и все человеческое; словом, желание управляет и увлекает все в нас, и когда обуздывается оно, все бывает связано»342. Именно через исправление воли совершается обожение343.

Оба аспекта получают единое осмысление через стремление всех людей к счастью. Самое бытие нежеланно без благобытия. Все движения души желают существования благого и подлинного, хотя «многие... погрешают в цели стремления... не зная, откуда для них благобытие»344. Знающие же, «где искать бытия»345, сосредоточивают всякое стремление на подлинном Источнике бытия, Христе, и в Нем обретают «блаженную жизнь». «В ком воля всецело направлена ко Христу и к Нему одному устремлена, и все, чего желают, что любят, и чего ищут – есть Он один», те находят полноту бытия и всецело реализуют себя, потому что «и самое хотение не может жить и быть действенным, когда не пребывает во Христе, потому что все благо в Нем... и только одно благое составляет то, в отношении к чему может действовать хотение»346.

В такой перспективе духовная жизнь видится не как следование неким внешним законам, а как осуществление острой потребности человеческого духа в благобытии. Ее ценность и значение в том, что она возводит человеческое «бытие» к «благобытию». Ее содержание относится к центральной областибытия,а вовсе не к периферийным сферам морали, социологии и т. п., куда обычно относит ее современность. Иначе Христос не был бы существен для человека, не был бы Полнотой и Единством всего. ИЦерковьне являлась бы соборной истиной человека и мира, но лишь выразителем религиозных воззрений того или иного общества или культуры.

Вместе с тем духовная жизнь оказывается исчерпывающим исполнением и раскрытием всех человеческих сил и способностей. Совершенно реально смотря на вещи, Кавасила утверждает, что человеческая воля создана для того, чтобы устремляться к истинному благу, источник которого – Бог. Вне этого блага желание, этот орган достижения счастья, ущемляется и раскрывает свои возможности недостаточно или искаженно, как и глаз, будучи органом зрения, не реализует своих возможностей без света. Как глаз создан для света, так и воля – для блага. Как тот без света, так и эта без блага оказывается вне (εξω) собственной природы и действует противоестественно. «Потому и самое хотение не может жить и быть действенным, когда не пребывает во Христе, потому что все благо в Нем, как и глаз не мог бы исполнять своего назначения, если бы не пользовался светом»347. «Ибо и глаз устроен такой, какой пригоден для света, и слух для голоса, и что чему соответствует, желание же души стремится к одному Христу. И это служит для нее успокоением, потому что и благо, и истина, и все вожделенное есть Он один. Посему постигшим Его ничто не препятствует любить, насколько вложено в душу любви от начала, и радоваться, насколько может радоваться природа»348.

Затрагивая еще один аспект темы, Кавасила поясняет, что Христос призывает всех, независимо от пола, расы, возраста, рода занятий и общественного положения, а также вне зависимости от того, в «пустыне» ли кто спасается или «посреди городской сумятицы». Все равно приглашаются «не противодействовать воле Христовой»349. Содержанием первой ступени духовной жизни бывает принятие этого приглашения. На дальнейших же стадиях человек призывается уже «сообщаться с Богом волею», разделять Его волю350. Есть разные меры и разные степени духовной жизни, равно как и многообразные ее формы, но общим их содержанием, в ракурсе нашей настоящей темы, всегда остается участие человеческой воли в волении Христа.

Воле отдано центральное место в духовной жизни, и Бог ищет именно этой силы души прежде всякой иной. Сотворив небо и землю и всю красоту видимого и невидимого миров, Он являет Свои премудрость и благость человеку – подобно тому, как влюбленные украшаются пышным убранством, – «чтобы вложить в нас любовь к Себе»351. Когда же вместо этого человек отпал от Него, Он «перешел в другую природу, чтобы... и ею уловить возлюбленного»352, и пострадал без числа, «чтобы обратить к Себе Самому и убедить желать и любить одного Себя»353. Но не ограничился и этим, а вознес Себя в искупительную жертву на Кресте, дабы полностью «купить» у человека его желание (см.: 1Кор.6:20), поскольку только через внутреннейшее его собственной воли возможна для человека совершенная радость. «Ибо всего прочего Он был владыка и владел всею природою нашею»354, и лишь одно не подлежит в нас никакой власти – свободная воля. Чтобы привлечь ее, «Он сделал все. Ибо потому, что искал воли, не сделал Он ничего насильственного, не похитил, но купил»355. И теперь принять Христа как Спасителя равносильно для человека полнейшему предложению Ему своей воли. Желание искупленных принадлежит уже не им, а Искупившему. Это и значат для Кавасилы апостольские слова:«Вы не свои. Ибо вы куплены дорогою ценою»(ср.: 1Кор.6:19–20). В корне спасения лежит глубокий переворот воли от себя – ко Христу356.

Совершенство причастности воли Христу, обожение ее во Христе – суть высочайшей меры духовной жизни; действие ее – любовь, и имя ей – святость. Святой «радуется о божественных благах не потому, что сам наслаждается ими, но потому что присутствует в них Бог... и желает не себя самого, но Его. ...и оставляет он себя самого, а к Богу идет всем желанием, и забывает о своем убожестве, желает же оного богатства... и признает себя блаженным по причине другого. Ибо сила любви усвояет любящим то, что свойственно любимым, и сила хотения и желания святых вся устремлена к Богу, и Его одного они почитают собственным благом, и ни тело не может утешать их, ни душа, ни блага души, ни иное что-либо сродное и свойственное природе, потому что ничто из них само по себе не составляет предмета их любви, но как однажды уже отрешившиеся от самих себя, и в иное место перенесшие жизнь и все желание, они уже не знают самих себя»357. Святые радуются радостью Христовою и скорбят о том же, что и Он. Они выражают и исполняют в земной истории волю Христа. Когда говорят – то как уста Его, являя истину. Когда действуют – как руки Его, творя чудеса.

Достигнуть любви – значит усвоиться Богу.«Пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем»(1Ин.4:16). Кавасила поясняет, что «благодать в души приемлющих Таинства влагает истинную любовь. ...а наше дело сохранить» ее, чему служит исполнение «заповедей и законов Возлюбленного»358. Собственно же духовная жизнь есть любовь. «Если же жизнь есть сила, движущая живущее, то что движет истинно живых людей, которых“Бог есть Бог не мертвых, но Бог живых”(Мк.12:27), как не самая любовь? <...> Посему что справедливее любви может быть названо жизнью?»359

Итак, согласно Кавасиле, блаженная жизнь, она же любовь, и она же непрестанная и совершенная радость, зарождается и действует в области человеческой воли. И «если раскроем волю живущего по Боге, найдем в ней сияние блаженной жизни»360.

Сказанного достаточно, чтобы увидеть, что причастие Христу обновляет человека. Бытие нового качества, а также действование, жизнь, ум и воля творят нового человека во Христе, со всецело преображенным, христоподобным естеством, наделенным духовными чувствами и дарами Духа, обуславливающими принципиально новый образ действия. Вот в чем, по-моему, существо православной христологичной антропологии.