Тема «образа» имеет продолжительную историю. Это основополагающее понятие в греческой философии – у Платона, стоиков, и позднее у неоплатоников2. В то же время на этой теме покоится ветхозаветное учение о человеке, в особенности изложенное в Книгах Бытия и Премудрости3. Филон Александрийский, отойдя от обеих традиций, также делает понятие «образа» центром своей системы, придав ему, впрочем, специфическое значение4.

В Новом Завете это понятие обогащается христологическим содержанием; при этом в антропологию вводятся новые измерения. Для апостола Павлаобразом Бога невидимого5является Христос. А человек, как мы увидим, оказывается образом Образа. Выражение святого Иоанна Богослова:Слово Божие6также имеет значение сходное, если не тождественное, Павловуобразу Бога невидимого7.

В святоотеческой литературе, на которой методологически выстроено наше исследование, тема «образа» является осью, организующей не только космологию, но также антропологию и саму христологию8. Перед лицом необъятного богатства святоотеческой догматической мысли мы ограничимся исследованием лишь антропологического аспекта, чтобы показать, как библейское выражениепо образу Божию9может служить основанием церковного учения о человеке10.

СвятительГригорий Нисский, объясняя, почему «природа человека неопределима» (αθεωρητος η του ανθρωπου φυσις), пишет, что поскольку Бог непостижим, то само собой, что и Его образ в человеке также непостижим11. Вот почему мы не находим у Отцов Церкви четкой формулировки понятия «образа Божьего». Тем не менее о многом говорит сам факт обращения Отцов именно к этому выражению всякий раз, когда необходимо найти разрешение какого-либо антропологического вопроса.

Это понятие обогащается, таким образом, все большим спектром значений, отвечающих той конкретной задаче, которая стоит перед Отцами. Иногда выражениепо образуотносится к наличию у человека свободной воли, иногда – к его способности мыслить или потребности самоопределения, иногда – к соотношению души и тела, иногда к интеллекту, иногда к различению в человеке личности и природы и т. п.12, нередко же это выражение прикладывается ко всему человеку в целом13.

Небезынтересной могла бы оказаться попытка проанализировать все множество значений этого выражения. Однако подобное феноменологическое исследование неизбежно будет поверхностным.

Ведь, по существу, отсутствие четко выраженных формулировок в святоотеческом учении об образе Божием вовсе не обусловлено недостаточной ясностью этого учения.

Именно то общее, что стоит за всем многообразием частных значений исследуемого понятия, которое оказываетсяпревышевсякого определения, – освещает его изнутри и проливает свет на природу человека: его происхождение, структуру и назначение, а также предоставляет современному богословию, насколько оно захочет воспринять и усвоить святоотеческое направление, возможность действенной помощи современному миру.