Спасительная жертва была принесена Сыном Божиим. Он есть единый устроитель благодатного примирения, а по тому самому и единственный собственник всех даров христианского наследования. Понятно теперь, что другие могли приобретать только от Него и через Него. По этой причине и сообщение благ Христовых предполагает лиц, уполномоченных Господом и наделенных специальными средствами. Таковыми были только ученики Христовы, которые – по предречению – восприяли обетование Духа, продолжающего искупительную миссию Сына на земле. Лишь Apostolorum erat proprium praedicare(Hilari in Matth. X, 9 ad vers. 30: M. lat. IX, 965). Значит, поступательное движение благовестия Христова непременно должно быть апостольским, как это необходимо в деле Божием.

Здесь и вполне законное основание для названия данной священной книгиΠράξεις τῶν Ἀποστόλων. Неизвестно с точностью, когда именно оно появилось. Иоанн Златоуст как будто допускает его изначальность, говоря (in princ. Act. I, 3: M. gr. LI, 72): «Павел, имевший благодать Духа, не пропустил надписи на (Афинских) алтарях, а ты проходишь без внимания заглавия Писаний. Он не пропустил того, что начертали Афиняне – идолослужители, ты же не считаешь необходимым и то, что написал Дух Святый». Однако в цитованном пассаже мысль выражена слишком догматически – в применении к ходившему тогда тексту, а не в виде исторического известия, отголосков которого нигде не встречается у св. отца в других местах. Но, во всяком случае верно, что это есть древнее обозначение, вызвавшее очень ранние апокрифические подражания (напр. «Деяния Павла и Феклы» II в. и, может быть, от конца I-го) и иногда с буквальностию транскрибировавшееся в старинных переводах (сирийском, bohaїrica, армянском-эрпенианском) и даже у латинских комментаторов (in libro Praxeos vel Praxeon у Илария in Matth. XIV, 20: M. lat. IX, 1000).

Принимая этот факт, многие находят указанный титул не соответствующим содержанию, поелику в самой книге рассказывается только об Апостолах Петре и Павле, из которых второй не принадлежал к лику XII-ти, хотя и занимает Дееписателя преимущественно; о прочих упоминается кратко и о большинстве их сохраняется голое имя. Это недоумение достаточно серьезно, ибо – при его неразрешимости – мы должны будем согласиться, что или сам Лука не сумел справиться со своею задачей, дав вместо целого нечто фрагментарное, искаженно освещающее события, или Церковь неправильно поняла апостольское произведение, сообщив ему несвойственный смысл. Для устранения этих принципиальных затруднений обыкновенно ссылаются (Rud. Comely; И. П. Николин, Деяния святых Апостолов, Сергиев Посад 1895, стр. 172– 173), что в авторитетных кодексах читается неαί πράξεις τῶν αποστόλων, а лишьπράξεις αποστόλων: так В (в подписи), D и др., св. Афанасий (epist. fest. 39: М. gr. XXVI, 1177, 1437), Иоанн Златоуст (in princ. Act. I, 3: M. gr. LI,71), Евфалий. Это название будет уже обозначать просто «Деяния апостольские» – без нумерического определения описываемых лиц, а апостольское достоинство окажется общим, нарицательным для всех «посланников» Евангелия, не ограниченным по приложению только к избранному сонму приближенных учеников Господних.

В этом толковании есть доля вероятности, но едва ли ее предполагали и ничуть не выражают прямо вышеприведенные вариации в греческих текстах. А затем подобное понимание совсем не исчерпывает всей глубины предмета и потому не отвечает предъявленному им требованию. Мы знаем, что «Деяния» изображают распространение царства Христова в мире чрез авторитетных по своему званию и уполномоченных служителей Господних, а таковыми были и оставались только и единственно XII-ть «предних». Св. Лука противоречил бы сам себе и набросил бы догматическое сомнение на весь этот величественный процесс, если бы – вопреки существу задачи

–  сосредоточился особенно лишь на второстепенных его двигателях, между тем принципиально изыскивалось, чтобы тут выступали не просто достойные продолжатели, а неоспоримые заместители Христовы. Посему историограф непременно должен был разуметь Апостолов в собственном и строжайшем смысле, дабы оградить ход развития христианской Церкви неотразимыми удостоверениями, что распространение и утверждение благовестия Христова совершались по его нормам, в его духе и силе. Заглавие книг и должно констатировать со всею категоричностью, что это – истинно «Деяния самих Апостолов», приближенных ко Христу и лично Им посланных на вселенскую проповедь. Сколько из них живописуются и какие подвиги рисуются? – тут совсем иной вопрос. Важность не в количестве, а исключительно в самом принципе, что дело Христово строилось руками верных рабов Христовых. Именно такая идея господственно занимала мысль писателя, почему он пунктуально сообщает о восполнении лика XII-ти и в кандидаты на место отпавшего Иуды допускает только «одного из тех, кто находились при них во все время, когда пребывал и обращался с ними Господь Иисус, начиная от крещения Иоаннова до того дня, в который Он вознесся от них, был вместе с ними свидетелем воскресения Его» (Деян, I, 21–22). По этой причине и самое избрание совершилось изволением Духа по жребию. Но раз тут все сводится к наглядному оправданию принципиального тезиса, то в его конкретном фактическом раскрыты состояла и вся историографическая задача. Для нее нимало не требовалось, чтобызарегистрированы быливсе деяния всех, как этого не нужно было и для Евангелий, по заявлению св. Иоанна Богослова (XXI. 25; XX, 30). Необходимым оказывалось единственно то, чтобы апостольская история была изображена соответственно внутренней ее цели, а последняя сводилась к Евангельскому возвещению в Иерусалиме, во всей Иудее и Самарии и даже до края вселенной (Деян. I,8). Поелику в начале особенно выделяется Апостол Петр, – отсюда вполне естественно, что ему и посвящено здесь наибольшее внимание, при чем молчание о других достаточно убеждает, что они тоже подвизались в одинаковом духе, хотя бы менее заметно и не столь ответственно; рассказ о них не прибавлял бы ничего существенного, загромождая книгу разнородным фактическим материалом и этим даже затемняя несколько доминирующую идею. Во второй и большей части Деяний всюду рисуется пред нами св. Павел, не принадлежавший к сонму XII-ти. Устроением Божиим ему суждено было достигнутьдо «последних земли», – и в этом вполне законная причина, что дальше мы читаем у Луки только почти о Павловом благовестничестве. При всем том деятельность Апостола исходит от «предних», регулируется ими и утверждается на согласии с их авторитетом, как и сам Павел лишь единением и тожеством с ними ограждает свое полноправное достоинство. Будучи «сосудом избранным» (Деян. IX, 15) «ни от человек, ни человеком, но Иисус Христом и Богом Отцем» (Гал. I, 1), он все-таки исполнял всю свою великую миссию во всецелой солидарности со столпами Церкви, от них получил санкцию «свободного» служения у язычников и им же доставлял отчеты, подчиняясь общецерковной дисциплине в интересах христианского блага. Значит, и тут мы имеем деяния собственно апостольские, ибо они идут от апостольского источника и совершаются мужем, несомненно, апостольским, хотя он и не был «самовидцем» Господа в течение Его земной жизни.

При таком понимании, обоснованном принципиально и фактически, наименование книги будет точно совпадающим с ее содержанием и снова показывает нам, что в ней автентично воспроизводятся труды полномочных преемников подвига Христова в смысле непосредственного применения спасительного искупления при созидании царства Божия в мире. В подвигах посланников мы должны находить и видеть осуществление заветов Пославшего, поелику они бесспорные Апостолы Христовы. Посему и «второе слово» Луки – изображением апостольской проповеди в лице ее главнейших носителей – представляет нам дальнейшую стадию в историческом раскрытии благодатного избавления Христова. Этим определяются