Подлинность третьего Евангелия
в смысле писания Луки. Исторические известия подходят к этому заключению. Намеки 1-го Климентова послания (1Соч. 45) во втором (мнимом) предваряются словами, что «так говорит Господь в Евангелии» (2Cor. 8, 13), оно отражается еще у Поликарпа (ad Smyrn. 3Лк. VI, 36 –38), а в «Учении XII-ти Апостолов» усматривается явная близость к редакции Луки в выдержках из Нагорной проповеди (1Лк. VI, 29,30) и в других Евангельских изречениях (16Лк. XII, 35). Св. Иустин М. пользовался, конечно, письменными Евангельскимиἀπομνημονεύματα(Apol. I, 33,34, 36; cnf. Dial, cum Tryph. 78, 100, 103, 105: M. gr. VI, 381, 384, 429; 657, 712, 717, 721), и у него отсылают к третьему Евангелию история Благовещения, данные о Квириниевой переписи, об установлении таинства Евхаристии, о кровавом поте в Гефсиманском саду, последние слова Господа на кресте и рассказ о вознесении. По блаж. Иерониму (ad Algas. ер. CXXI, б: M. lat. XXII, 1029), Феофил Антиохийский истолковал некоторые притчи третьего синоптика, который влиял на послание к Диогнету (II, 13Лк. XVIII, 27) и обнаруживается в замечании письма Лионской церкви (Eus. h. е. V, 1:9–10), что Веттий Епагат ходил во всех заповедях и оправданиях Господних беспорочно (ср. Лк. I,6). О широком распространены третьего Евангелия свидетельствуют своими соотношениями к нему апокрифические «Заветы XII-ти патриархов», Василид, Валентин, Феодот Кожевник, Гераклеон, и даже Цельс упоминает (Orig. Contra Cels. II, 32: М. gr. XI, 851) о генеалогии Христа от первого человека (Лк. III, 38). Маркион предпочитал исключительно третьего синоптика, и последний, очевидно, был общепринятым и безусловно авторитетным, если под этим прикрытием еретик надеялся обеспечить господство своим доктринам в церковных кругах, которые не обманулись бы подложным документом.
Все эти факты не абсолютно убедительны и допускают разные перетолкования, удобные для скептического критицизма266. Их сила – в связи с другими данным и лишь в смысле подтверждения хорошо удостоверенного предания об авторстве Луки267. Его христиански-литературной личности соответствует и

