«Стать ближе к бытию того, что есть», «понять внутреннюю сущность ознаменованной “нигилизмом” истории» (10, S. 21) — для Хайдеггера две равнозначные задачи. Ницше называл нигилизм процессом обесценения верховных ценностей, ведущим к отсутствию цели, к отсутствию ответа на вопрос «зачем?». Тем самым цель понималась им как ценность. Такое понимание стало привычным только во времена Ницше и по–настоящему утвердилось только после Ницше в «мировоззренческой», антропологической и социологической мысли конца XIX — начала XX в. До середины XIX в. философия говорила об основаниях, причинах, целях, смыслах, но никогда не называла их ценностями[16]. Лишь задним числом культурологи интенсивно проецируют новое понятие в прошлые эпохи, как бы заново их открывая: после укоренения идеи ценности много говорят о культурных ценностях средневековья, о духовных ценностях античности, — хотя, драстически замечает Хайдеггер, «ни в средневековье не было ничего подобного “культуре”, ни в древности не было таких вещей, как “духовная” и “культурная жизнь”» (10, S. 25). «Дух и культура как целенаправленные и культивируемые кардинальные типы человеческой деятельности существуют лишь начиная с Нового времени, а “ценности” как установленные масштабы такой деятельности — только с Новейшего времени. Отсюда не следует, что прежние века были “некультурными” в смысле погруженности в варварство, отсюда следует только, что мы с нашими схемами “культура” и “бескультурье”, “дух” и “ценность” никогда не схватим в ее существе, например, историю греческого человека» (там же). Это утверждение Хайдеггера не означает, однако, призыва говорить о прежних эпохах на языке тех эпох. Перетолкование прежних смыслов и целей в ценности он признает и неизбежным, и закономерным событием современной истории.