«С того времени, когда Платон истолковал бытие сущего как идею, вплоть до эпохи, когда Ницше определяет бытие как ценность, бытие надежно и не вызывая вопросов служит гарантом всей истории метафизики» (10, S. 230). Последнее слово метафизики, глобальный план волевого овладения бытием, Хайдеггер называет событием «потаеннейшей истории бытия» (10, S. 211), поскольку за безраздельным торжеством субъекта всего труднее заметить, что и в новом и небывалом размахе своей деятельности современный человек тоже всего лишь отвечает на неслышный «вызов» бытия. Не метафизика Ницше «заразила» мир волей к власти, а скорее наоборот, «ницшеанская мысль неизбежно должна была вторгнуться в метафизику, потому что бытие явило собственное существо как волю к власти… И в конечном счете не абсолютная субъективность, охватившая своими безграничными расчетами всё сущее, подвела к истолкованию бытия как воли к власти, а скорее наоборот, проект бытия как воли к власти издалека нес с собой сначала господство субъекта, а потом впервые позволил абсолютной субъективности “тела” впервые развернуть всю действенность своей действительности» (10, S. 215).

Какое бытие, среди многих значений этого слова у Хайдеггера, «диктует» европейскому мышлению волю к власти как норму мироотношения?

Хайдеггеровское потаенное «бытие» [это слово, как у Хайдеггера, перечеркнуто крест–накрест — прим.ред.], о котором известно только, что оно настолько «другое» для сущего, что сходится с небытием и с ничто, делая безосновным причастное ему существо человека, не имеет имен. Чтобы оно «явило свое существо как волю к власти», дело должно было сначала дойти до последнегозабвениябытия. По Хайдеггеру, бытие есть воля к власти в качествезабытого: когда в метафизической картине мира потаенное бытие–ничто сглаживается до своей обескровленной тени, до «условия» существования и познания предметов и до «ценности», его неприметное, но раздирающее присутствие в человеческом существе толкает самого человека прямо в своей телесно–страстной непосредственности встать перед униформированным той же метафизикой миром в позу абсолютной и всевластной трансценденции. Бытиев качестве забытогопринуждает человека воспроизводить в своем отношении к миру то абсолютное различие, которое он несет в себе и на котором «основана» его природа.

Это вынесение бездны, составляющей «основу» человеческого существа, в отношение человека к миру имеет, по Хайдеггеру, тот судьбоносный смысл, что тайная и легко пренебрегаемая принадлежность человеческого существа к бытию становится теперь осязаемой и, наконец, задевает человека за живое.