Много на свете звуков, Феодул; несть им числа. Наше ухо слышит лишь крайне незначительную часть [их диапазона].

Равно как много на свете различных цветов и форм; и их количество несметно. Наш глаз видит лишь совсем не много [из их общего спектра].

Много на свете и запахов — кто когда–либо мог их перечесть? Человеческое обоняние способно воспринимать крохотный их [букет] — даже меньше того, что ощущают птицы.

Вся вселенная полнится рокочущим песнопением из бессчетных звуков и нот, причем смысл этого гимна постигнуть практически невозможно. Кто–то держит в своих руках космическую арфу, настраивая ее на собственный лад, и слушает исходящую мелодию, и слышит все.

Наше ухо сотворено не для того чтобы воспринимать все звуки, но дабы почти все их разноголосье оставить за гранью слуха, приняв лишь нечто совсем малое из того. Да и глаз наш устроен не [так,] чтобы созерцать все цвета и очертания, а [так,] чтобы ограничить наш кругозор лишь весьма скромной мерой. Равно как и нос у нас создан не для того чтобы ощутить все запахи, но чтобы различить лишь некоторые из них, будь то притягательные или отталкивающие.

Если бы человеку дано было, пусть даже на [одно] мгновение, услышать все звуки вселенной, и объять взором все ее цвета и силуэты, и ощутить все запахи, а к тому же и познать [все] обо всех окружающих его незримых существах, — то полопались бы все его органы чувств, и он сошел бы с ума.

А коли [это так], то что, думаешь, было бы с человеком, если бы наделен он был способностью провидеть в будущее, в грядущие события, то есть и в те, которые уже на горизонте, и в те, которые еще далеко; другими словами — в окончательную развязку собственной жизни, или жизни своих родственников и друзей, или своего народа — со всеми ее неотвратимыми бедствиями и катаклизмами? Поистине мало людей с достаточно могучим умом и крепкими нервами, которые, ясно лицезря ужасы светопреставления, не получили бы душевного расстройства и не помутились бы рассудком.

Крайне изумляет нас даже красота, превосходящая наш повседневный опыт; что тогда говорить о безобразии и уродстве? Пророк Даниил видел прекрасного Божиего Ангела, облеченного в льняную одежду, и чресла его опоясаны золотом из Уфаза (в серб.: облеченного в белое полотно с поясом из чистого золота. — Пер.). Тело его — как топаз, лице его — как вид молнии, очи его — как горящие светильники (Дан. 10, 5–6). Как восхитительно сие благообразие! Впрочем, стоит оно выше обыкновенных человеческих понятий о прекрасном. Посему оный пророк–созерцатель небесных тайн так устрашился этого явления небесной красоты, что, как говорит, во мне не осталось крепости, и вид лица моего чрезвычайно изменился (в серб.: и красота моя обезобразилась. — Пер.), не стало во мне бодрости. И… в оцепенении пал я на лице мое и лежал лицем к земле (Дан. 10,8.9).

Преподобный Антоний Великий — проходя подвиг поста, молитвы и бдения — удостоится дара видения незримых существ и духов вокруг себя. И рассказывал своим ученикам, сколь громадно число злых духов, обстоящих человека (как целый рой ос) и как ужасно гнусен их внешний вид. Если бы у обычного человека, не подготовленного длительным монашеским подвигом, вдруг отверзлось бы [духовное] зрение, он тут же лишился бы разума. Так говорил преподобный Антоний.

Нам известно по опыту, что все, кому откроется то или иное сверхъестественное видение, превосходящее всякое чувственное восприятие, должны это выстрадать.

В истории человеческого рода было множество и истинных пророков, и подлинных тайновидцев, но все они пред Христом — как рабы пред Господином или как ученики пред Учителем. Никогда от сложения мiра не ходил по черной земле такой тайновидец, яснозритель, прозорливец и пророк, каким был Мессия мiра, Господь Иисус Христос. Он отчетливо видел трагедию мiра в прошлом, с начала времени; созерцал все происходящее среди людей и в людях в настоящем; и прозревал во все [события], которые имеют свершиться до финала великой вселенской драмы. Как в малом, так и в великом. И обладал душевными и разумными силами — силами сверхчеловеческими — чтобы все это видеть, и спокойно переносить, и без смятения возвещать.

Призвав к Себе рыбаков в качестве первых Своих учеников, Он сказал им:

Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков (Мф. 4,19).

Эти слова произнес Он в первые дни, на заре Своего Мессианского служения в мiре. И со временем они вполне сбылись. Его Апостолы сделались ловцами человеков, захватывая их мрежами истины для Небесного Царства — как некогда, будучи рыбаками, ловили рыбу своими нехитрыми (букв.: рыбацкими. — Ред.) сетями.

Нафанаил при первой встрече с Иисусом весьма устрашился от Его слов: Прежде нежели позвал тебя Филипп, когда ты был под смоковницею, Я видел тебя. Настолько поразился он проницательности Того, в Ком незадолго до того — перед Филиппом — сильно сомневался, что воскликнул: Равви! Ты — Сын Божий, Ты — Царь Израилев (Ин. 1,48–49).

Иисусу открыты человеческие помыслы, и знает Он, о чем думает человек в сердце своем. Когда творил Он одно из Своих чудес, некоторые из книжников сказали сами в себе: Он богохульствует.

Иисус же, видя помышления их, сказал: для чего вы мыслите худое в сердцах ваших? (Мф. 9,3–4).

И снова, в другой раз, когда фарисеи еврейские подумали о Нем, что изгоняет Он бесов силой диавола, Иисус, зная помышления их, начал отвечать им словами на мысли (Мф. 12,25).

Евангелист Иоанн записал и такое свидетельство об Иисусе:

Не имел Он нужды, чтобы кто засвидетельствовал о человеке; ибо Сам знал, что в человеке (Ин. 2,25).

Лукавых фарисеев Иисус обличает открыто:

Бог знает сердца ваши (Лк. 16, 15). То есть Он, Иисус, знал их сердца и мысли, равно как и их тщеславные порывы, и стремления убивать.

Предрекает Он Свои страдания, смерть и Воскресение — [и притом] почти в самом начале Своего земного служения. В тайной беседе с Никодимом так говорит Он о Своих муках на кресте:

Как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть (на крест) Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3,14–15).

Свое трехдневное пребывание во гробе и Воскресение предвестия Он тогда, когда книжники и фарисеи требовали от Него показать им какое–либо знамение. Тогда [и] ответствовал Он оным коварным людям сими пророческими словесами:

Род лукавый и прелюбодейный ищет знамения; и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка; ибо как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи (Мф. 12,38–40).

И еще в другой раз, когда те [же] злоехидные очевидцы бесчисленных Христовых чудес требовали какого–то особого знамения, Он снова повторил им повествование об Ионе как прообразе Своей тридневной смерти и Воскресения (Мф. 16,1.4).

Своих учеников неоднократно извещал Он, что пострадает от вождей и первосвященников, что убьют они Его и что в третий день Он воскреснет. Все это [предсказывал Он] по порядку не раз и не два.

Когда проходили они чрез Галилею… Иисус сказал им: Сын Человеческий предан будет в руки человеческие, и убьют Его, и в третий день воскреснет. И они весьма опечалились (Мк. 9,30.31; Мф. 17,22–23).

И паки в другой раз предвозвестил Он им, что иудеи предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и оскорбят Его, и оплюют Его, и будут бить и убьют Его; и в третий день воскреснет. Но они (Апостолы) ничего из этого не поняли (Лк. 18,32–34).

Так говорил Он им обычно после какого–нибудь Своего прославления: после Преображения или некоего чудесного исцеления. Да послужит это и нам уроком, дабы не гордились мы и не хвалились, но помнили и размышляли о последнем часе. Впрочем, немощное человеческое естество с трудом принимает даже столь дивное и ясное назидание. Однажды когда вещал Он ученикам о своих грядущих страданиях и о смерти, пришла же им мысль: кто бы из них был больше? (Лк. 9, 46). А Он как раз намеренно и говорит о Своих страданиях и смерти всегда после какого–либо Своего торжества, чтобы научить их смирению, и скромности, и страху Божию. О Боже, как немощны были и те, кто стоял так близко к Источнику вселенской и небесной славы!

Провидит Он прошлое людей и ведает их судьбы. Исцелив расслабленного в купальне Вифезда, Он сказал ему: Вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже (Ин. 5, 14). Из этого ясно следует, что Господь бросил проницательный взгляд в прошлое этого парализованного больного и установил причину его недуга. Причина же лежала в его грехе. Посему и увещевает Он его: Не греши больше.

Зрит он в прошлое и слепорожденного юноши. Его Апостолы, взирая вместе с Ним на сего нищего слепца, сидящего пред восхитительным Соломоновым храмом, спросили Его: Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? (Ин. 9,2).

К великому удивлению учеников, Иисус ответил: Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии (Ин. 9, 3), то есть чтобы Он как Мессия и Спаситель мipa отверз ему очи. Это и произошло.

Освещая Своим провидящим умом далекие горизонты прошлого, говорит Он евреям о праотце Аврааме: Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой; и увидел и возрадовался (Ин. 8, 56). Это тайна, непостижимая для нас.

Апостолам Он предрек: Все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь (Мф. 26, 31), то есть [сказал, что] все они разбегутся, спасая свою жизнь, а Его оставят одного (букв.: предоставят Самому Себе. — Пер.). И это сбылось.

Петру предвестил Он: Истинно говорю тебе, что в эту ночь, прежде нежели пропоет петух, трижды отречешься от Меня (Мф. 26,34). Так это и произошло, вопреки заверениям Петра, что он от Него [никогда] не отречется.

Об Иуде знал Он с самого начала, что предаст он Его. Иисус от начала знал, кто суть неверующие и кто предаст Его (Ин. 6, 64). И паки пишет святой Иоанн, что Иисусу известен был предатель. Не двенадцать ли вас избрал Я? — вещает Он Своим ученикам. — Но один из вас диавол (Ин. 6, 70). И еще, в другом месте: Знал Он предателя Своего (Ин. 13, 11). А когда сидели они на Тайной вечере, Иисус сказал предателю: Что делаешь, делай скорее (Ин. 13,27). Словно спешит Господь как можно быстрее выйти из этой жизни и перейти к Своему Отцу. Но никто из возлежавших [на вечере] не понял, к чему Он это сказал ему (Ин. 13,28).

Никто не знает — знает только Он; никто не видит — видит только Он единственный, что скрывают вчера, сегодня и завтра.

Изумляет Он женщину–самарянку знанием всей ее жизни. У тебя было пять мужей, и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе (Ин. 4,18). На вопрос женщины, где правильнее молиться Богу: в Иерусалиме или в Самарии — Божественный Провидец дал такой ответ: Женщина, поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу (Ин. 4, 21). И это исполнилось точь–в–точь.

Видел Иисус низверженного сатану. Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию (Лк. 10,18).

Постоянно зрит Он Своего Небесного Отца и творит то, что по Его воле. Сын ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего (Ин. 5, 19). Когда Иисус хочет — в мыслях или в молитвах — пред Ним отверзаются небеса, и Он свободно общается со Своим Отцом и со святыми Ангелами. Если бы только пожелал Он в напасти, Отец представил бы Ему более, нежели двенадцать легионов Ангелов (Мф. 26,53).

Когда Его известность в народе и слава достигли вершины, Он изумляет всех предвидением Своей смерти. Когда же некая благочестивая женщина в Вифании излила драгоценные ароматы на Его голову, некоторые из присутствующих материалистов возроптали, [причем] Иуда первенствовал среди них. Тогда Иисус ответил им: Оставьте ее; что ее смущаете? …Она предварила помазать тело Мое к погребению (Мк. 14, 6.8; ср.: Ин. 12,3).

Зрит Иисус небесные высоты. Видит глубины преисподней. Ясно созерцает дальние времена и эпохи, а также отдаленные расстояния (букв.: даль простора. — Ред.). Лицезрел Он богача в аду и Лазаря на лоне Авраамовом.

Возвращаясь из Вифании в Иерусалим, сказал Он ученикам: Пойдите в противолежащее селение; вошедши в него, найдете молодого осла привязанного, на которого никто из людей никогда не садился; отвязавши его, приведите; и если кто спросит вас: «зачем отвязываете?» скажите ему так: «он надобен Господу». Посланные пошли и нашли, как Он сказал им (Лк. 19,30–32).

Это называется зрением событий на расстоянии[22].

А накануне Пасхи [Иисус] послал Петра и Иоанна приготовить все к празднику. Они спросили Его, где хочет Он совершить Пасху. Он ответил: Вот, при входе вашем в город, встретится с вами человек, несущий кувшин воды; последуйте за ним в дом, в который войдет он, и скажите хозяину дома: «Учитель говорит тебе: где комната, в которой бы Мне есть пасху с учениками Моими?» И он покажет вам горницу большую устланную; там приготовьте. Они пошли, и нашли, как сказал им, и приготовили пасху (Лк. 22,8–13).

И здесь налицо блестящий пример провидчества в пространстве [и во времени. — Пер.].

Иудеям, не признававшим Его Мессией и непрестанно ожидавшим какого–то другого «мессию» — своего и для себя, а не вселенского и для всего мiра, — всевидящий Господь предвестия следующее: Я пришел во имя Отца Моего, и не принимаете Меня; а если иной придет во имя свое, его примете (Ин. 5,43). И сие пророчество, относящееся ко времени, доселе вполне осуществилось. Многих людей до сего дня провозглашали иудеи своими мессиями, однако вскорости с разочарованием отвергали их, убеждаясь в их немощи. Последним, кто пришел не во имя Бога, а во имя свое и с кем всецело они связали все свое упование, был Маркс. Христово пророчество, без сомнения, относится и к нему, и даже больше к нему, чем к Варавве, или Бар–Кохбе, или к какому–либо другому квазимессии вплоть до наших дней. Ибо на него — на безбожника Карла Маркса, дальнего потомка праотца Завулона — мiровое, интернациональное еврейство возложило все свои надежды и сделало главную ставку (букв.: все свои ставки. — Ред.).

Гибель Хоразина, Вифсаиды и Капернаума Иисус предвидел и изрек весьма ясно. Горе тебе, Хоразин! горе тебе, Вифсаида! ибо если бы в Тире и Сидоне явлены были силы, явленные в вас, то давно бы они во вретище и пепле покаялись… И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься (Мф. 11,21.23). Это пророчество исполнилось до ужасающих подробностей. Там, где некогда стояли эти три города с развитой культурой, среди которых Капернаум блистал, как звезда на берегу моря, теперь небезопасно и проходить, ибо всюду там пустыня, густо заросшая тернием и изобилующая ядовитыми змеями.

Пророчество об Иерусалимском храме. Когда Иисусу показывали сей храм, говоря с восхищением: Учитель! посмотри, какие камни и какие здания! — полагая, что и Он будет в восторге, Иисус ответил: Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне; всё будет разрушено (в серб, букв.: не останется здесь камень на камне, который не будет разбросан. — Пер.) (Мк. 13, 1; Мф. 24, 2). Это сбылось дословно. Все паломники в Иерусалиме могут видеть тяжелые плиты от бывшего храма, называемые Стеной плача. Лежат они взгроможденные одна на другую и теперь служат оградой арабской мечети. Каждую субботу иудеи собираются перед этой стеной, бьются головами о камни и плачут. А когда всевидящий Господь предузрел это и предрек — кто тогда мог этому поверить?

Предвидев участь города Иерусалима, Иисус заплакал. Все ужасы, грядущие на [сей] святой город, зрел Он наперед с такой ясностью, что не смог удержаться от слез. А если бы увидел это обычный человек — то сошел бы с ума.

И когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем и сказал: о, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих; ибо придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами, и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду, и разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе, и не оставят в тебе камня на камне за то, что ты не узнал времени посещения твоего (Лк. 19,41–44).

Итак, все это [должно было произойти] за непринятие и отвержение Мессии. И это грозное пророчество сбылось не раз. Прежде других Иерусалим разрушил император Тит, за ним — [император] Адриан, потом [ограбил его] халиф Омар, после него — турки–сельджуки и так далее. Иисус упоминает о том, что град будет окружен валами и стеснен рвами со всех сторон. К чему эта подробность? Дабы осознать ее значимость в пророчестве, надобно читать Иосифа Флавия. Когда римляне обложили город, евреи подверглись неслыханным дотоле бедствиям. Матери варили и ели собственных детей! Все это доподлинно созерцал Ясновидец — посему и заплакал.

Пророчество о евреях просто поражает своей точностью. Оно гласит: Се, оставляется вам дом ваш пуст (Мф. 23, 38). Когда эти слова были изречены, еврейский народ жил в своем отечестве в Палестине и вся та земля из конца в конец была населена и даже перенаселена евреями. А сегодня весь еврейский народ живет [в рассеянии] в странах иноземных и в отечествах чужих. Дом его остался пуст, и причем не со вчерашнего дня, но свершилось сие много столетий тому назад. Из–за чего все это произошло? Из–за того, что [евреи] горели желанием воцарить у себя лжемессию, тогда как истинного Мессию распяли на кресте — и тем самым приняли Его невинную кровь на себя и на своих детей. А невинная кровь могущественнее любой силы на свете, — эту мистическую, но реальную истину иудеи никогда не могли понять. Тысячу лет проливали они человеческую кровь в войнах, а кровь агнцев — на жертвеннике, и, однако же, даже не задумались о сокровенной тайне невинной крови. А между тем эта невинная кровь, причем самая невинная, [кровь, какая только может быть на свете, — ] кровь Сына Божия, непрестанно гонит и преследует их, нигде не давая им покоя, как кровь праведного Авеля ни на минуту не давала отдохновения кровожадному братоубийце Каину.

Вдоволь поведали мы о доселе исполнившихся пророчествах. Не можем сказать, что перечислили их все. Евангелие — такой источник премудрости, чудес и пророчеств, что никогда не бываешь уверен в том, что нечто из этого исчерпал до конца.

Впрочем, есть среди Иисусовых пророчеств и провидений те, что применимы ко всему людскому роду. Это — предвестия о последних временах и о Его втором пришествии. Это Христов Апокалипсис, которому, в отличие от Апокалипсиса Иоанна присущи не образы и прототипы, а четкое и логичное изложение событий. Мы не намереваемся приводить здесь все то, что сказал Господь о скончании века и о Своем втором пришествии. А иначе пришлось бы нам переписывать целые главы из Евангелий (Мф. гл. 24; Мк. гл. 13; Лк. 21, 5–36; Мф. 25, 31–46). Пусть каждый христианин вчитывается в эти развернутые пророчества, и притом, как можно чаще. Они весьма полезны, так как просвещают ум и укрепляют надежду.

Скажем только, что Иисус зрел весь период истории человечества как время, наполненное злом, ложью, ненавистью, войнами и мятежами, отпадением от Бога, истязанием христиан и наконец восстанием всей вселенной: помрачением солнца и луны и ниспадением звезд. Этим опровергается [та] вульгарная философская теория о неуклонном прогрессе в истории мiра, и о все большем совершенствовании людей, и о рае на земле в далеком будущем. Это — умопостроения и догадки, а то — Христово видение действительности, какой она будет. Это оный человекоубийца от начала (Ин. 8, 44) нашептывает писателям и философам, что все человечество якобы все более и более совершенствуется, все ближе подходя к некоему «раю на земле». [Делает же он все это ради того,] чтобы только отвратить людей от Бога Творца и Промыслителя и помутить их зрение рая вечного и Небесного Царства. Однако — по истинному, Христову мiропониманию — история движется путем трагичным и окончится катаклизомом, то есть мнимым торжеством сатаны, которое быстро сменится блеском и сиянием Христовой победы. — Как это было и с Самим Христом: страдания, одиночество, предательство, Голгофа, Воскресение. Христова жизнь на земле — прообраз бытия христианского мiра, то есть Его Церкви, вплоть до скончания времени. И Церковь Его перед светопреставлением будет поругана, и оплевана, и измучена, и предана — как и Он был. Примет она страдания и будет всеми покинута в море всемiрной злобы. Новые иуды (букв:, изменники и иуды ее. — Ред.) станут предавать и продавать ее безбожникам. И когда подвергнется она величайшим истязанием на своем кресте, тогда померкнут солнце и луна (Мф. 24,29), как [и] при Христовой смерти на кресте (Мф. 27,45).

Но когда сатана возомнит себя победителем, а злобный и христоборческий мiр возликует — как иудеи под Крестом Христовым — тогда вдруг исполнится и то, второе, пророчество.

Силы небесные поколеблются; тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся (грешники — от страха, а праведники — от радости) все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою (Мф. 24, 29–30).

Все имевшее место на малом клочке земли в Иерусалиме произойдет в последние времена на широте всего мiра. Для драмы правды всегда характерны два финала: одному из них радуется сатана, а в другом торжествует Бог. Смерть на Голгофе прообразует первый финал, которому радовался сатана вкупе с иудеями, а Христово Воскресение знаменует собой второй финал той же самой жизненной драмы: здесь уже радовался Бог в сонме Ангелов и всех праведников. Так и всемiрная история, собственно хронология бытия Христовой Церкви — а это есть и будет единая история на свете с присущим ей порядком и смыслом — завершится двумя концами: один будет тьмой, а другой — светом. Но свет станет концом главенствующим и последним.

Родившийся в вертепе и Лежавший на соломе в Вифлеемской ягнячьей пещере, явится внезапно — как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада (Мф. 24, 27) — причем с силой и славой, на облаках бесчисленных ангельских воинств.

Тогда… соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов (Мф. 25, 31–32). Тогда будет Он судить всех по их делам — и одних пошлет в вечную муку, а других — в вечную жизнь.

Это откровение сверхчеловеческое. Это пророчество Истинного. Время и пространство не смогли ни ограничить это откровение, ни омрачить это пророчество. Христос видел и предвестил то, что будет с мiром и с человечеством. Все это так и будет. Его многочисленные уже совершившиеся пророчества — несомненный залог того, что сбудутся и Его предвестия о конце времен и о втором пришествии.

Все [истинные] пророки и тайновидцы всех времен и народов в сравнении с Господом Иисусом Христом суть лишь восковые свечи в лучах яркого Божиего солнца.