На свете есть много книг, Феодул, поистине великое множество. Если станут они и впредь умножаться с современной быстротой, то число учителей превысит число учеников. И от книг вдребезги разлетится человеческий ум, как разбивается зеркало на сотни осколков. И главным заболеванием человечества станут стрессы (букв:, нервозность. — Пер.). Если бы можно было доказать, что с умножением книг прирастает и мудрость, то нам оставалось бы только радоваться множеству фолиантов и библиотек. Но доказать это невозможно. Напротив, создается впечатление, что и те, кто пишет книги, вытряхивают в них весь свой рассудок, а [сами] затем живут [уже] без ума. Причем много книг пишут не только в нашу эпоху, пусть и живем мы в век скоростной печати и дешевой бумаги, но и в древнейшие времена писатели трудились не покладая рук. Три тысячи лет тому назад мудрый царь Соломон сказал: Составлять много книг — конца не будет, и много читать — утомительно для тела (в серб.:… многое чтение — утомление для тела. — Пер.). Не знаю, почему не добавил: и смущение для духа? Главное — говорит тот мудрый царь — главное всему, о чем ты слышал (в синод. пер.: Выслушаем сущность всего… — Пер.): бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом всё для человека; ибо всякое дело Бог приведет на суд, и все тайное, хорошо ли оно или худо (Еккл. 12,12–14).

Много на свете книг, Феодул, но лишь одна из них наречена Книгой жизни. Это — Священное Божие Писание. Существует ли в мiре какой–либо народ, кроме сербского, который эту Книгу жизни называет Писанием (в серб, букв.: Письмом. — Пер.)? Я не знаю. Знаешь ли ты, Феодул? А ведь как раз это слово: Письмо — говорит о многом. Если негодный сын удалится от своего отца, то отец общается с ним письмами. Не разговаривает он с ним, не хочет его видеть, но посылает ему письма. Это столь привычно и заурядно для повседневной жизни людей. А ведь сие самое обыкновенное служит объяснением самому необыкновенному. Через грех Адама и Каина и Каинова потомства, а также Хама и его потомков, люди возрастали во зле, все больше удаляясь и отмежевываясь от Бога, Создателя своего. И Бог не принимал их больше для беседы, как благочестивых праотцев Ноя, Авраама и Моисея, но отправлял им письма через Своих пророков. Всё приходящее от Святого Бога — свято; таковы суть и Божии письма Своим заблудшим чадам мipa сего. Мне весьма отрадно, Феодул, что благодаря этому сербы нарекли Библию, или Книгу жизни, Священным Письмом. Ибо такое наименование соответствует реальному отношению Бога к людям.

Впрочем, сейчас думаю я и говорю не о Священном Письме, а об одной невидимой книге. Веришь ли, Феодул, что существует книга незримая? Если веришь Священному Божию Писанию, ты должен быть последовательным и верить [также] в некую книгу таинственную, сокровенную. Ведь Священное Писание как Ветхого, так и Нового Завета свидетельствует о такой книге.

Пророк Моисей упоминает о незримой Божией книге. Когда евреи слили золотого тельца и провозгласили его своим богом, Господь хотел истребить весь тот народ. Но Моисей молился Господу, говоря:

Прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей.

На это Господь ответил Моисею:

Того, кто согрешил предо Мною, изглажу из книги Моей (Исх. 32,32–33).

Вещает о сей книге и царь Давид, называя ее Книгой живых. Словесно ополчаясь против насильников и прочих лиходеев, он посылает им такое прещение: Да потребятся от книги живых и с праведными да не напишутся (Пс. 68, 29).

И еще в другом месте упоминает Псалмопевец сию загадочную книгу. Говоря о том, что Бог все знает и все видит, он свидетельствует:

Не утаися кость моя от Тебе, юже сотворил еси в тайне, и состав мой в преисподних земли. Несделанное мое видесте очи Твои, и в книзе Твоей вси напишутся, во днех созиждутся и никтоже в них (в серб.: Если и создан я тайно, выткан в глубине земной, зародыш мой видели очи твои; в Книге Твоей все это запихано, и дни отмечены, когда их еще не было ни одного. — Пер.) (Пс. 138,15–16).

Пророк Иезекииль зрел в видении книгу с небес, однако, по–видимому, это не та таинственная книга имен и судеб. Говорит он так:

И увидел я, и вот рука простерта ко мне, и вот в ней — книжный свиток. И Он развернул его передо мною, и вот свиток исписан был внутри и снаружи, и написано на нем: «плач, и стон, и горе» (Иез. 2,9–10).

Пророк Даниил, удостоившись откровения, созерцал Страшный Суд Божий, поистине страшный даже в видении издалека. Видел он, что были поставлены престолы и что Ветхий днями (в серб.: Старец. — Пер.) воссел на Свой престол, который был как пламень огненный, а колеса его — как пылающие угли. Перед Ветхим днями потекла река, вся из жидкого огня, а вокруг Него стояли тысячи тысяч и тьмы тем Его отборных служителей. Судьи сели (в серб.: Суд начался. — Пер.), и раскрылись книги (Дан. 7,10).

Ангел, вещавший Даниилу о конечных временах человеческой истории, начал свою речь так:

Впрочем я возвещу тебе, что начертано в истинном писании (в серб.: что написано в истинной книге. — Пер.) (Дан. 10,21).

И, описав все бедствия, которым подвергнутся люди последних времен, Ангел Божий заканчивает так: Спасутся в это время из народа твоего все, которые найдены будут записанными в книге (Дан. 12,1).

Последний ветхозаветный пророк, ангеловидный Малахия, говорит, помимо прочего, и о той таинственной Книге, вещая:

Внимает Господь и слышит это, и пред лицем Его пишется памятная книга о боящихся Господа и чтущих имя Его (в серб.: Воззрел Господь и услышал, и написалась книга в воспоминание пред Ним тех, кто боится Господа и размышляет об имени Его. — Пер.) (Мал. 3,16).

Так о сей незримой Книге возвещено в Ветхом Завете.

Не меньше упоминаний о ней и в Новом Завете. Особенно часто говорят о ней апостол Павел и апостол Иоанн Богослов.

Святой Павел пишет филиппийцам о своих соработниках, которые, говорит он, подвизались в благовествовании вместе со мною и с Климентом и с прочими сотрудниками, которых имена — в книге жизни (Флп. 4,3).

Быть вычеркнутым из этой Книги — значит быть отлученным от Христа и Его Царства. В этом смысле истолковываются и слова святого Павла о себе и народе израильском:

Я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти (Рим. 9,3).

Святой тайновидец Иоанн в своих откровениях, превосходящих все, что когда–либо от сложения до скончания века мог видеть и провидеть смертный человек, слышал от Христа и такие слова: Побеждающий облечется в белые одежды; и не изглажу имени его из книги жизни, и исповедаю (в серб.: признаю. — Пер.) имя его пред Отцем Моим и пред Ангелами Его (Откр. 3,5). Только тот и войдет в Царство и в бессмертную жизнь, чье имя помянет Христос. Это подтверждает и притча о богатом и Лазаре (Лк. 16,19–31). Господь не захотел помянуть ненавистное имя бессердечного богача — и богач пошел в ад. Помянул же Он имя убогого нищего Лазаря — и душа Лазаря отошла в Царство жизни и света.

Видение Книги [Апокалипсиса]: И видел я в деснице у Сидящего на престоле книгу, написанную внутри и отеле, запечатанную семью печатями (Откр. 5,1). (Слова «написанную внутри и отвне» следует понимать как внутреннюю и внешнюю движущую силу (букв.: кузницу, мастерскую. — Пер.) человеческого существа, то есть мысли, чувства и хотения, с одной стороны, и практические дела, с другой). Только Агнец Божий был достоин снимать печати с этой таинственной Книги. И по мере того как Он их снимал, на земле происходили [те или иные] события. Книга исторических судеб народов и отдельных личностей — не есть ли это та загадочная Книга?

[Люди,] записанные и не записанные в Книге жизни. Когда перед концом времен явится зверь с семью головами и десятью рогами, — созерцал святой Иоанн, то поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца (Откр. 13,1. 8). Следовательно, сия загадочная Книга — это Книга Агнца, то есть Книга Христова.

И паки далее вещает святой Иоанн: И удивятся те из живущих на земле, имена которых не вписаны в книгу жизни от начала мiра, видя, что зверь был, и нет его, и явится (Откр. 17,8).

Лицезрение Страшного Суда, каким видел его святой Иоанн, согласуется с видением пророка Даниила:

И увидел я мертвых, малых и великих, стоящих пред Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими (Откр. 20, 12). — То, что здесь упоминаются многие книги, следует понимать, что у каждого человека есть отдельная книга его собственных дел и поступков, а сверх того — существует и та общая книга, в которой пребудут записанными имена всех спасенных. В церковном Предании есть немало свидетельств об этих личных книгах (или свитках. — Пер.). Особенно широкое распространение получили свидетельства праведной Феодоры, послушницы преподобного Василия Нового.

По завершении Божия Суда Иоанну является новое небо, и новая земля, и вышний Иерусалим, город, полный сияния и славы Господней. Никого скверного и нечистого не пустят в этот город; никто не войдет в него, кроме Ангелов и Божиих праведников. Ибо говорится:

И не войдет в него ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни (Откр. 21, 27).

Напоследок святой Иоанн угрожает каждому, кто осмелился бы нечто добавить к его видениям либо что–то изъять из них:

И если кто отнимет что от слов книги пророчества сего, у того отнимет Бог участие в книге жизни (Откр. 22,19).

Доселе приводили мы свидетельства пророков и Апостолов о незримой Книге жизни. А теперь укажем на свидетельство Всевышнего и Истиннейшего — на свидетельство Самого Господа, для Которого и пророки, и Апостолы были лишь служителями, призванными к участию в Домостроительстве человеческого спасения.

Когда Господь, помимо первых двенадцати, избрал еще семьдесят Апостолов и послал их в народ проповедовать Благую весть, исцелять больных и очищать людей от бесов, [то] они всецело поступили по данной им заповеди и выполнили свою задачу к великому собственному удовольствию. Ибо возвратились они с радостью и говорили: Господи! и бесы повинуются нам о имени Твоем (Лк. 10, 17)! Так говорили Апостолы, полагая, что это величайший дар, который Бог может дать людям — [дар] побеждать и изгонять бесов. Но Иисус не хочет, чтобы их ум останавливался на этом даре могущества над духами зла. Желает Он, чтобы Его ученики и их последователи думали о [чем–то более] совершенном (букв:, позитивном. — Ред.): о главной цели жизни — о Царстве Небесном, что знаменует собой Божий дар, превысший всех прочих дарований. Посему и отвечает Он им:

Однако ж тому не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах (Лк. 10, 20).

Итак, опять [здесь присутствует] та невидимая книга и та таинственная запись имен. И удостоверено это свидетельством Того, Кто сошел с небес (Ин. 3,13) и Кто лучше самих Ангелов ведает небесные тайны.

Так изображается [сия] невидимая книга в Священном Писании. Но и в Священном Предании Православной Церкви имеются многочисленные свидетельства об этой книге, явленные духу благодатных подвижников. И даже в наши дни есть люди, — некоторых из них мы знаем лично, — которые умерли и ожили и которые видели Книгу человеческих имен, лежащую в небесном мiре, пред Ветхим днями.

После всех известных свидетельств ясно, что Книга сия есть не что–то символическое, но — действительно реальна. В ее существовании мы не смеем нисколько сомневаться. Ибо если существует небесный город, вышний Иерусалим, с вратами, улицами, дворцами и престолами и если на небе находится место светильникам и кадильницам, — то отчего не быть и этой Книге: Книге жизни, или Книге судеб? Не для Бога эта Книга. И без всякой книги всеведущий Бог знает все. Знает все и обо всем помнит. Книга же означает память на небе обо всем том, что происходит на земле. Но Книга сия — для людей, не обладающих Божией силой памяти. Даже если все это понимать в предельно невещественном, духовном смысле, то и тогда существование сей ныне незримой для нас книги нельзя ставить под сомнение. Впрочем сие никоим образом [и] не смущает мою душу.

Однако, Феодул, в связи с этой достославной Книгой встает перед нами другой вопрос. Его некоторые философы и богословы ошибочно назвали проблемой свободной воли человека. Но почему не назвать бы его проблемой и свободной мысли, и свободного чувства, и свободного хотения? Почему берут они в рассмотрение только волю? Думаю, что лучше говорить о проблеме свободы человека вообще. На Западе ее гораздо больше обсуждали, чем на православном Востоке. «Судьба» и свободная воля человека на Востоке не бунтуют друг против друга, а примирительно сопрягаются. Невидимая Книга живых не есть некий фатум, тяготеющий над Ангелами и человеками (да и над богами, как мудрствовали и суесловили о том язычники в Элладе и Индии), а промыслительный Божий замысел спасения людей. Ибо сказано, что Бог хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (в серб.:… и пришли в разумение истины. — Пер.) (1 Тим. 2,4). Это показывает и Христова притча о сотой овце, которую как заблудшую хозяин старательно ищет, чтобы спасти (Лк. 15,3–7). И еще сказано о Слове Божием, о Логосе: Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мiр (Ин. 1, 9). А если Бог хочет всем человекам спасения и если Своим светом озаряет Он любого человека, которого посылает в мiр, то понятно, что все люди первоначально записаны в Книге жизни, однако имена некоторых или многих стираются из этой Книги за их грехи в отношении Бога или ближних и снова туда вписываются в ответ на их покаяние и возвращение на путь истины.

Согласно восточному пониманию, человек и свободен, и несвободен. Свободен он сделать выбор: пойти ли за Богом или за сатаной, направо или налево. Пока выбирает он [это] и колеблется — действует сам по себе, опираясь на собственную свободную волю и разум. Но как только примет решение — утрачивает свою свободу. Впрочем, эта «не–свобода», которую человек однажды изберет, не всегда одна и та же и не [всегда] одинакова. Одно [дело] — рабское служение сатане и бесам (греч. «демонодулия»), другое — служение Богу, Отцу Небесному (греч. «феодулия»).

Одно — скорбное и беспросветное рабствование тирану, другое — радостное несение службы Отцу, Родителю. Одно — рабство, другое — сыновство. Одно — тьма, другое — свет. Одно — рыдание и скрежет зубов, другое — песнь и восклицание.

Возьмем, к примеру, апостола Петра. Как долго он, повинуясь собственной воле и разуму, метался туда– сюда, пока наконец не прильнул всецело ко Господу. Знаменательны слова, сказанные ему воскресшим Господом напоследок: Истинно, истинно говорю тебе: когда ты был молод, то препоясывался сам и ходил, куда хотел; а когда состареешься, то прострешь руки твои, и другой препояшет тебя (в серб.: то будешь простирать руки твои, и другой станет тебя препоясывать. — Пер.) и поведет, куда не хочешь (Ин. 21, 18). Свобода и несвобода; в данном случае умилительна и благословенна несвобода в рамках воли Божией. И Петрово имя осталось записанным в Книге живых.

Противоположный пример — Иуда–предатель. И он, по–видимому, долго колебался, пока алчность, страсть к деньгам не отлучила его вконец от Господа. И после сего куска вошел в него сатана (Ин. 13,27). Так кончились его шатания и его свобода. Стал он рабом сатаны и пошел творить волю своего господина. И имя Иуды было вычеркнуто из Книги живых. Такая же участь постигла и имена всех тех сынов тьмы, которые убили Христа Спасителя и приняли невинную кровь [Его] на себя и на своих детей. Всякий, делающий грех, есть раб греха (Ин. 8, 34).

Несвобода при совершенной преданности воле Божией есть, собственно [говоря], единственная настоящая и светлая свобода. В таком состоянии человек ощущает себя дитятей, которого отец ведет за руку. И именно в силу этого дитя чувствует себя вольно, непринужденно (букв:, чувствует себя свободно. — Ред.).

Самый величественный пример совершенной преданности воле Своего Отца явил нам Сам Господь Иисус. И Свое сердце, и мысли, и слова, и поступки, и свой век, и Свои мессианские дела и свершения — [все это] от начала до конца приписывал Он Своему Небесному Отцу.

Как слышу (от Отца), так и сужу (Ин. 5,30).

Мое учение — не Мое, но Пославшего Меня (Ин. 7,16)

Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его (Ин. 4,34).

Не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца (Ин. 5,30)

Я всегда делаю то, что Ему угодно (Ин. 8, 29).

Сын ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего (Ин. 5,19).

Я живу Отцем (Ин. 6, 57).

Ты можешь возразить, что при такой несвободе утрачивается, угасает личность человека. На самом же деле, не теряется она, а приобретается. Ведь Господь Иисус говорит: Все, что имеет Отец, есть Мое (Ин. 16, 15). Это свобода не по нормам закона, а свобода сына в единстве любви с отцом.

Обо всем этом напоминаю я тебе, Феодул, в связи с оной таинственной Книгой. Ведь и Сам Христос связан с ней. По Своем славном Воскресении Господь сказал Своим ученикам:

Так написано, и так надлежало пострадать Христу и воскреснуть из мертвых в третий день (Лк. 24, 46; см. также Мф. 26,24).

Так написано в Законе, у Пророков и в Псалмах. Но прежде всего так, без сомнения, написано и в оной таинственной Книге на небесах, которая, заимствуя свое наименование от Христа, и называется Книгой жизни Агнца (Откр. 21, 27). Как на первой, так и на последней странице этой книги начертано имя Господа и Спаса нашего Иисуса Христа. Ибо Он — Альфа и Омега: Альфа сотворения мiра и Омега спасения рода человеческого. И опять–таки чрез каждое человеческое имя, записанное в сей Книге, просиявает Его имя, ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись (Деян. 4, 12).

Агнец Божий! Значит, таинственная Книга — это Его Книга. Сей Агнец составил ее прежде создания мiра, взяв обет подписать ее Своей невинной кровью. Это — Книга судеб всего людского рода и — Его судьбы. Так Агнец Божий хотел, в согласии с хотением Своего возлюбленного Отца и Духа Святого, свою собственную судьбу как Человек смешать с судьбами человечества. Сколь безмерно самоуничижение и какова слава любви, превосходящей [всякое] разумение!

Однако судьба сия — это не бессмысленная сансара, круговорот жизни, и не беспощадная индийская карма, не ведущая ни прощения, ни Прощающего. И сансара, и карма выдуманы умыслом и воображением духа злобы, человекоубийцы от начала (Ин. 8, 44), вероятно — танцующего Шивы, чтобы этими ложными понятиями заслонить от разумных человеческих глаз Отца света и любви. Ведь ни от сансары, ни от кармы нет избавителя, так как и сами боги, согласно индийской философии без слез, подпадают под их круговое действие (букв.: под обруч. — Пер.). Как у древних эллинов — все вращается на веретене богини Ананки («необходимости», «неизбежности»).

Другое дело — судьбы христианские, книга судеб людей и народов. Держит ее в руках не Немезида с завязанными глазами, а всевидящий Бог, Отец света и любви, милости и сострадания. Если человек придет в себя и покается, Он напрочь стирает его карму и дает ему стимул и поощрение к новому началу, к новой жизни.

Увы, Индия еще не ведает ни Бога Отца, ни Бога любви, ни Бога прощения, очевиднейшего и сильнейшего всякой кармы. И не сможет она когда–либо познать Его, кроме как при посредстве Того, чрез Которого и мы, христиане, Его познали. Имя сему Посреднику — Иисус Христос, Мессия, жертвенный Агнец Божией любви ко всему роду человеческому.