— Аум, аум, ом, ом, ом! — Вся Индия днем и ночью шепчет это слово: горожане и селяне, брамины[5]и парии, мудрецы и простецы, риши[6]и гуру, йоги и факиры, от Цейлона до Гималаев и далее, и от Бенареса до арабской Каабы. Нет такого слова в людских языках, которое бы люди чаще всего произносили, но меньше всего понимали.

Древние толкователи Веданты, разумеется, ведали значение этого слова. Ману[7]и Вальмики[8]должны были его знать. А равно и Будда, дни и ночи проводивший повторяя это слово: «аум (ом)» — и наставлявший своих учеников в управлении дыханием при произнесении слова «ом». Однако река времени, буйствующая паче всех остальных потоков, топит в своих водоворотах или безвозвратно уносит в землю недосягаемую [также] и значение многих человеческих слов. Люди продолжают их произносить, не понимая смысла, то есть как магическое заклинание; больше как звук, нежели слово, дабы одним таким звучанием привлечь к себе пресловутое «счастье» либо отвратить несчастье и неудачу. Именно так большинство индусов произносит ныне слово «ом». Впрочем, индийские философы и современные комментаторы Веданты дают ему особое истолкование, в частности:

А — означает всякую тварь;

У — означает личность человека, «Я», Ego;

М — означает отрицание.

Итак, выходит: «Это — Я — не есмь». На что бы ни взглянул я и до чего бы ни дотронулся чувствами, это не есмь я. И о моем теле говорю я: «Это Я не есмь», ведь тело — это «пракрити», то есть вещество, материя, прах. А я не отношусь к праху. Я, главным образом, состою из того, что на санскрите называется «джива», «атма (н)» и «прана», то есть душа, дух и ум. Я не умирает со смертью тела. Когда тело умирает, душа входит в другое тело, согласно своей Карме, то есть сообразно своим делам, желаниям и устремлениям, имевшим место в прежнем теле. Так одна душа является в бесчисленных телах и живет, можно сказать, вечно в этом вековечном Mipe. Ведь Mip сей бесконечен во времени и пространстве. А поскольку в его лабиринте нет ни дверей, ни окон, то человеческой душе и некуда податься, кроме как из тела в тело — и так до бесконечности. Сам Будда утверждал о себе, что его душа являлась и жила в этом Mipe 80000 раз! Единственный способ освобождения души от этой сансары, от этого процесса реинкарнации и прозябания в Mipe сем, сопряженного с неимоверными скорбями и страданиями, — это, согласно учению Будды, взращивание в себе отвращения к жизни, истребление в себе всякого желания жить в каком бы то ни было теле и облике. Если кто–то сумеет угасить в себе пламя жажды жизни и с корнем исторгнуть из себя росток желания чего бы то ни было на свете, то его душа переходит в нирвану, то есть в бессознательное ничто. Такое состояние называется мокша, или мукти, что значит «освобождение». Отрешение от жизни. К этому состоянию приходят путем суровых упражнений, неслыханных и невиданных в какой–либо другой части света, в какой бы то ни было иной религии или философии. Ради чего столь напряженный аскетизм и ужасное факирское самоистязание? Говорят, что ради мокши, или «освобождения». А оно знаменует собой выпадение из жизни, или вечное ничто, вечную смерть.

Подай мне, Феодул, скорлупку грецкого ореха, чтобы втиснули мы в нее всю человеческую мудрость Индии, формировавшуюся не одну тысячу лет, а также все Веды, весь буддизм, все тантры и мантры, и всецелую «Махабхарату», и загадочное слово А — У — М. В одной ореховой скорлупке могут поместиться четыре основополагающие и главные идеи всей индийской мудрости, а именно:

1) [о том, что] душа — не прах и не из праха, но особое бессмертное существо в брении плоти;

2) [о том, что] этот мiр бесконечен во времени и пространстве; в нем ютятся все души, все тела, все духи и все боги; а значит, из этого мiра податься [попросту] некуда;

3) [о том, что] карма определяет будущую участь души и

4) [о том, что] аскетизм — необходимое условие создания новой кармы и улучшения грядущей (очередной) жизни души и ее окончательного освобождения от тела.

Все достоинство индийской мысли сводится к настойчивому утверждению, что человеческая душа — не прах и пепел, а носитель жизни, господствующий над тленом. Само санскритское наименование души: джива — свидетельствует о том, что жизнь пребывает в душе, а не в телесном брении. Это индийское умопредставление, доселе вынашиваемое миллиардами людских существ в Индии, может повергнуть в краску тех европейских христиан которые уравнивают душу с прахом. Между тем индийское учение о вечности и бесконечности мiра сего — это мрак, достойный плача и причитаний. Эта кардинальная ошибка стала причиной всех прочих заблуждений индийцев. Ведь если этот мiр вечен и бесконечен, то нет места для мiра оного, потустороннего. Тогда и бессмертной душе некуда выйти из мiра сего, а остается ей лишь покидать одно тело и вселяться в другое — и так без конца. Это заблуждение — камень преткновения Будды и матерь буддизма. Опровергается оно даже современной наукой, утверждающей, что космос ограничен как временем, так и пространством, то есть что начал он [когда–то] существовать и что [в будущем] прекратит свое бытие. Из этого рождается надежда, что у этого всемiрного лабиринта, вероятно, есть двери и окна, обращенные к мiру иному, в который, по сути дела, и должны уходить человеческие души, отделяясь от тела и [тем самым] покидая эту глобальную сансару.