Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа. Это единственное благословенное Царство, Феодул, раскрыл и возвестил лиру Господь наш Иисус Христос. И это же самое Царство христианские священники благовествуют из алтаря в начале каждой Литургии вот уже почти две тысячи лет.

Прежде солнца и луны, прежде звездного небосвода, прежде всякой твари и любого создания, а следовательно — и прежде всякого другого царства, и общности, и сродства, существовало это благословенное триединое Царствие. В вечности, вне досягаемости времени; в бескрайности, за пределами пространственных ограничений. Невещественное, бесплотное, духовное. В первоисточном и прототипическом родстве Рождающего, Рождаемого и Исходящего. Полное и совершенное Бытие. Полная и совершенная Истина. Полная и совершенная Сила. Полная и совершенная Любовь. Полная и совершенная Слава. Полное и совершенное Царство. Посему и оканчиваем мы многие молитвы так, как научены Спасителем в Молитве Господней: Яко Твое есть Царство и сила и слава, Отца и Сына и Святаго Духа, [ныне и присно и во веки веков.] Аминь.

Индусы и мусульмане злятся на нас, христиан. Индусы сердятся, что мы верим лишь в одного– единственного Бога, а не в их политеистический пантеон бессчетных божеств. Мусульманам же не по душе то, что верим мы якобы в трех богов, а не в Единого. Обе претензии не имеют под собой никаких оснований. Прежде всего, верим мы так, как с небес Самим Богом нам [явлено] в откровении, а не как того сами хотим. А явлено нам так, как записано это в Новом Завете и передано нам [святыми] отцами: един Бог, но и троичен. Три Ипостаси, но один Бог: Отец, Сын и Дух Святой — одно Божество, одна сила и слава и власть, одно Царство и господство. Открыл нам это Сам предвечный Сын Божий, нисшедший с небес и восшедший на небеса (ср.: Еф. 4,10), Который — как об этом и Коран пишет — на Страшном Божием Суде будет Судией мiра. Но кто открыл многобожие индусам? Люди, философы, риши, гуру, факиры, не сходившие с небес и не восходившие на небеса, но бывшие и оставшиеся в мiровой сансаре — где, дескать, души переселяются из одного тела в другое. Или спросим мусульман, кто открыл Магомету единого нетроичного «бога», который не есть ни Отец, ни Сын, ни Дух Святой. Никто, кроме него самого, ибо произвольно толковал он оба христианских Завета, Ветхий и Новый, утверждая, что присутствовал при этом и некий «ангел Джебриэл (Джебраил)». А мы, по слову апостола Павла (Гал. 1, 11–12, ср.: 1, 8), приняли истину не от Ангела и не от человека, а от Самого Бога, во плоти явившегося людям, чтобы открыть им небеса и повести их в оное благословенное Царствие.

Благословенно и Царство Божиих Ангелов. Это самые совершенные сотворенные существа. Это высшие духи, созданные прежде вещественного мiра, к которым не прикасается ни время, ни болезнь, ни смерть, так что вечно молоды они, светлы и сильны. Бесчисленными и необозримыми мириадами окружают они престол вечной славы, насыщаясь светом истины и напояясь сладостью любви от Отца и Сына, вбирая в себя одно и то же дыхание святости, святого единства и святой силы от Духа Святого. Божии Ангелы наречены и утренними звездами, потому как созданы они первыми и знаменуют собой утро Божия творения, а также и потому, что вечно блистают они тем же озарением, которое входит в них от Бога и через них просиявает [мiру]. А к тому же наименованы они сынами Божиими, хотя и сотворены они, а не рождены, ибо носят в себе сыновнюю любовь и оказывают сыновнее послушание своему Творцу, как настоящие сыновья своему родителю. Господь спросил праведного Иова: Где был ты, когда я полагал основания земли?.. На чем утверждены основания ее, или кто положил краеугольный камень ее, при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости? (Иов. 38,4.6–7).

Перво–наперво халдейские и персидские мудрецы, звездочеты, увидев [новую] звезду, узнали, что родился некий великий и праведный Царь. И первыми пришли они в Вифлеем, чтобы Ему поклониться. Вера их была верой не в единого Бога, а во множество богов, противоборствующих один другому, как и всюду в языческих странах. Равно как не знали они ничего о некоем благословенном Небесном Царстве, как неведомо оно ни Индии, ни Египту. Однако Всевышний Бог управил их Своим Промыслом, дабы через них как язычников посрамить «монотеистический» Иерусалим, который, едва услышав о новом Царе, тут же начал строить замыслы, как бы Его убить.

Архангел Гавриил первым, еще до Его рождения, упомянул Пресвятой Деве о Его Царстве, сказав: И Царству Его не будет конца (Лк. 1,33).

Тридцать лет спустя первым возвестил приближение Небесного Царства святой Иоанн Предтеча на Иордане, крича в отупелые уши евреев: Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф. 3, 2).

При третьем искушении сатана возвел Иисуса на высокую гору и показал Ему все царства мiра и славу их (Мф. 4,8) — и обещал дать ему все это, если Иисус поклонится ему А значит — [вручить Ему] и Египет, и Халдею, и Персию, и Аравию, и Индию, и Китай, и Японию, и Америку, и Европу, и земли расселения языческих предков славян, да и сам богоборческий Израиль — все те неблагословенные царства, которые дух преисподней удерживал в своих цепях обмана, лукавства и отчаяния. Но всю эту тогдашнюю вотчину князя мiра сего, которую он (тот, имя которого Господь потребил в век и во век века — Пс. 9,6) самочинно присвоил и своим змеиным ядом осквернил и отравил, — всю эту затхлую и зловонную плесень, решительно отверг принять «Царь Небесный, за человеколюбие на земле явивыйся»[56], чтобы распахнуть людям врата Своего вечного Царства на небесах.

Царство Мое не от мiра сего, — ответил Иисус Своему судье Пилату, когда тот спросил Его: Ты Царь Иудейский? (в серб.: Царь ли ты? — Пер.) (Ин. 18, 36. 33). И когда иудеи — глинистые духом паче земного брения и слепые паче земного праха — видя творимые Иисусом чудеса, захотели поставить Его своим царем, Он спешно уклонился от этого, скрывшись в горах (Ин. 6,15).

Да разве для Него это некая почесть — быть царем над какой–то одной страной, как того хотели евреи, или властвовать над всеми земными государствами, как предлагал Ему сатана?

Что происходило со столь многими царствами и царями как прежде, так и после Него? Какова участь египетских фараонов: Хеопса, Кафра, Менкерия, Тутан– хамона и могучего Рамзеса? Предав свои души сатане, они строили пирамиды–небоскребы, чтобы, по крайней мере, свои тела сохранить в нетлении. Однако теперь их саркофаги с набальзамированной плотью — купленные либо похищенные из пирамид — демонстрируют в европейских музеях, как обезьян в зоопарках.

Что стало с богатыми царями и махараждами из «Махабхараты» и «Рамаяны», и отважными Рамой и Арджуной, и могущественным Акбаром и [прочими] моголами, и с другими [властелинами], которых славили и воспевали на земле? Где их блистательные воеводы и бесчисленные полки? Их царства отошли к их врагам, их тела перемолоты в прах, а их души теперь — согласно постулатам индуизма — либо вещают в других человеческих телах, либо блеют в овцах, либо ревут в волах, либо шипят в змеях.

Где владыки царств, которых пророк Даниил созерцал в видении? Где Навуходоносор, провозгласивший себя богом, и где его золотое вавилонское государство? Где серебряное царство персидское во главе с Дарием, Киром и Ксерксом? Где медное царство Александра Македонского? И где Римская империя, составленная из железа и глины, вкупе со всеми ее цезарями, вскормленными волчицей? (Дан. гл. 2).

Из их мертвых черепов можно было бы соорудить гору высотой с Арарат.

Где китайские богдыханы, одевавшиеся в шелка и по шелкам ходившие? Где их мудрые советники — «мандарины» и их многие книги и рукописи, а также их мастера–художники со своими прекрасными поделками? Где японские микадо, «сыновья неба», и где их знаменитые самураи? Где ужасные Тимуры со своими монгольскими ордами, как вихрь, взбудоражившими всю Азию и Европу? Все они покрыты толстым слоем праха, по которому теперь погонщик гонит верблюдов, проклиная подножную пыль, застилающую ему глаза, и думая только о том, где найти пропитание для себя и своих животных.

Что стало с богатым Крезом, царем мидийским? Где ныне Микены, некогда славившиеся своей культурой? Каков конец пресыщенного Содома? Что теперь с Атлантидой? Где купавшийся в богатстве Тир? И что случилось с Финикией, царицей морей, и ее храбрым полководцем (букв.: эпигоном. — Ред.) Ганнибалом?[57]А также с целыми поколениями моавитских и ханаанских царей? Адский обольститель (букв.: чародей, волшебник. — Пер.), возвдигнув их на предельно обманчивую высоту и увидев, что они ему кланяются, — в конце концов на– потешался над их трупами и поспешил за очередными жертвами, опутывая их, как паук, своими сетями.

Все подобные царства — все, а не одно — предложил искуситель Спасителю мiра, при условии если Иисус поклонится ему. Но Спаситель отверг это. А на вопрос раба того же самого искусителя, Понтия Пилата, царь ли Он, ответил так:

— Царство Мое не от мiра сего (Ин. 18,36).

Наше счастье и спасение — в том, что Сын Божий, во–первых, отказался принять от богопротивника все тленные земные царства и их превратную славу; во–вторых, что поспешил удалиться, когда евреи вознамерились сделать Его царем своей страны, и, в–третьих, что дал следующий ответ Пилату:

— Царство Мое не от мiра сего.

Что стало бы с Ним и что с нами, если бы — скажем — Он взялся–таки возглавить все земные царства?

За короткий людской век сделался бы Он славнее Навуходоносора и могущественнее Александра Македонского, но по смерти Его тело смешалось бы с прахом, а душа томилась бы в аду. И остался бы от Него лишь пустой звук, как и от великого сонма прочих властвовавших до Него царей, вассалов князя преисподней.

Или, допустим, если бы согласился Он стать царем земли иудейской? Вероятно, оказался бы Он богаче Соломона, но и истлел бы, как Соломон; время иссушило бы Его, как заставляет оно вянуть полевые лилии; а после Него на Его престоле воцарились бы либо некие упрямцы с непомерным гонором под стать Ровоаму, либо конюхи — такие, как Иеровоам, — и расчленили бы Его царство, подвергая бедствиям народ.

Но что тогда было бы с нами? Мы бы, наподобие индусов, обожествляли несметные множества разделившихся в себе триад, поклонялись змеям и в крайнем отчаянии жаждали небытия, нирваны. Либо, по примеру евреев, вплоть до сего дня провозглашали бы мессией то одного, то другого проходимца, все еще ожидая его пришествия, — и притом чаяли бы не Мессию предреченного и общечеловеческого, а некоего (сиониста. — Пер.) с ятаганом, который только евреям послужил бы на пользу, а всем остальным народам принес бы гибель.

В обоих случаях мы сегодня погрязли бы в беспросветном мраке — будь то во тьме индийской или во тьме иудейской. Однако на самом деле, живем мы во свете, доселе не ведомом и неописуемом. Мы чада света, а не тьмы. Познали мы и приняли настоящего Мессию, бессмертного Царя царствующих и Господа господствующих (1 Тим. 6,15), и Царству Его, по свидетельству Божиих пророков и Ангелов, не будет конца (Лк. 1, 33); причем это свидетельство за последние двадцать веков находит подтверждение и в исторической действительности. Ведь и сегодня живет Он и царствует, и Его благословенное Царство непрестанно растет и множится. Настолько возросло оно, что по числу верующих превзошло все прочие земные образования. Но при всем этом оно незримо, ибо пребывает в мiре духовном, потому что Небесное это Царство, а не земное. Само начало сего Царства среди людей было весьма скромным и непритязательным, так что Иисусу приходилось подбадривать Своих немногочисленных сторонников: Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство (Лк. 12, 32). Впрочем, [никакое] царство не воспринимается без трудов и подвигов. Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф. И, 12).

Величайший труд и подвиг подъял Сам Господь Иисус, благовествуя людям Небесное Царство. И ходил Иисус по всей Галилее, уча… и проповедуя Евангелие Царствия (Мф. 4,23). Что отраднее для людей, нежели радостная весть о Царстве, и притом о Царстве благословенном и вечном?

Ищите же прежде Царства Божия и все остальное приложится вам (Мф. 6, 33). То есть взыскуйте у Небесного Царя, в первую очередь, того, что наиболее важно и превосходно и что Царь готов вам дать, а именно: приложите все старания к Тому, чтобы стать наследниками Царства и царевичами, а о пище, питье и одежде не заботьтесь, ибо о сем пекутся язычники. Изрядно хлопочут они об этом второстепенном, потому что не знают главного; рвут друг у друга из рук царство земное, ибо неведомо им Царство Небесное; служат нечестивому, как черные батраки, за корку хлеба или за корни и рожки, которыми питаются свиньи (Лк. 15, 16), ибо глаза у них омрачены и не способны лицезреть Царя Небесного и Отца светов.

И когда молитесь Богу, не забывайте взыскивать Царства: Да приидет Царствие Твое (Мф. 6,10). Если наступит Царство, то придет и Царь: придет и вселится в вас триединый Бог, Отец и Сын и Дух Святой. И благословенное Царство, сущее на небесах, станет благословенным Царством внутри вас. И сердца ваши наполнятся истиной, светом и радостью. Ибо уразумеете вы, для чего живет человек, — воистину ясно осознаете цель и смысл бытия.

Путники на дороге обязаны выполнять указания Путевождя. А иначе собьются они с пути и погибнут. Особенно должны они неукоснительно повиноваться Его распоряжениям — от величайших до малейших — на тесном пути, вводящем в вечную жизнь в Небесном Царстве. Господь сказал: Кто сотворит и научит (всем заповедям, включая и малейшие), тот великим наречется в Царстве Небесном (Мф. 5, 19). В этом изречении изложены два принципа. Любой странник обязан перво–наперво сам исполнить Христовы заповеди, а затем и своих спутников наставить на правую стезю. Только так все путешествующие смогут достигнуть желанной цели, а это — благословенное Небесное Царство. Ибо узок путь и опасен, и на его обочинах густо расставлены соблазны и распростерты сети антихриста.

Христову последователю надлежит тщательно оберегаться от всякого обольщения, которым злой дух желает совратить человека с прямого пути. Если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную (в серб, букв.: …в огненный ад, — Пер.) (Мк. 9, 47). Нищий Лазарь, весь обложенный язвами, вошел в Небесное Царство, тогда как здоровый и откормленный богач оказался брошенным в пламя преисподней (Лк. 16, 23).

Любая утрата на этом свете ради Небесного Царства ознаменует стократный прибыток там, где уже будет невозможно потерять приобретенное. Господь сказал: Нет никого, кто оставил бы дом, или родителей, или братьев, или сестер, или жену, или детей для Царствия Божия, и не получил бы гораздо более в сие время, и в век будущий жизни вечной (в серб.: …а на том свете жизнь вечную. — Пер.) (Лк. 18, 29). Ведь Бог благословит его любовь к Себе и [его] жертву, так что [благодаря ему] многие будут приобретены для Царства Небесного и обретут спасение. Оттого и получит он и на этом, и на том свете больше, нежели оставил. Духовный прирост многократно возместит телесные утраты. Потерпевший материальный ущерб во имя Христа и Христова Царства получит духовное воздаяние. Ибо шествующий за Христом и служащий Ему может в конце пути иметь только выигрыш, и притом богатый, преизобильный, который у него никогда не отнимется.

Но прежде всего и вся на пути следования за Христом требуется вера. На любой неизведанной дороге необходимо доверие к проводнику или возчику, вера в их опытность, даже если это и незнакомые нам люди. Без веры и доверия вовсе было бы невозможно путешествовать по неведомым тропам. А меньше всего можно представить себе восхождение в Небесное Царство без веры и доверия ко Христу, к единому Вождю и Наставнику, знающему путь. Это понятно каждому.

Ясно, как солнечный день, так как ежедневно [все это] подтверждается опытом. И как раз то, что понятно каждому и наиболее очевидно для тех, кто когда–либо куда–то путешествовал, — то и требует Иисус от своих сторонников повелительно и безусловно. Требует Он, чтобы все хотящие идти по Его стопам стяжали в себе детскую в Него веру. Не «веру», опирающуюся на присущее пожилым людям резонерство, на кривотолки и расчеты, на сложение и вычитание, а веру совершенную и полное доверие, которое питают малые дети к своим родителям.

Посему и заповедал Иисус Своим ученикам, бородатым рыбарям, запрещавшим детям подходить к Учителю: Пустите детей приходить ко Мне… ибо таковых есть Царствие Божие (Мк. 10, 14). А затем с вящей категоричностью провозгласил: Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия как дитя, тот не войдет в него (Лк. 18, 17). Другими словами, кто не верует небесному Свидетелю, Путевождю в Небесное Царство, так, как дитя верит своему отцу, без сомнений и размышлений, — тот не войдет в Царство Небесное. Ибо нет иного спасения, кроме веры в Него. И нет другого пути спасения, потому что нет, не было и не может быть иного Наставника, Который пришел бы из Небесного Царства, чтобы нас туда повести. Блаженны уверовавшие в Сына Божия и последовавшие за Ним. За две тысячи лет они заполнили райские обители, так что свободных чертогов осталось мало.

Но Индия все еще говорит: «Не вера, а знание. Не Евангелие, а Веданта».

И все языческие народы повторяют слова Индии: «Не вера, а знание».

И сатана, противник Христов, день и ночь кричит на всех языческих наречиях и во всех зараженных идолопоклонством университетах: «Не вера, а знание!» А это знание, это индийское «джнана»[58]означает не иное что, как уравнивание добра со злом и равноправие Брахмы с Шивой, Бога с диаволом. Это осуществление того, о чем пророк Иезекииль говорит применительно к язычникам: Не отделяют святого от несвятого (в сербск.: от оскверненного. — Пер.) и не указывают различия между чистым и нечистым (в серб.: и не отличают чистого от нечистого. — Пер.) (Иез. 22, 26).

Похоже это и на то, как если бы слепой на дороге сказал своему зрячему поводырю: «Ты мне не нужен. Уходи от меня. Я своей палкой сам нащупаю путь». На это поводырь ответил бы несчастному: «Но я вижу тропу, а ты не видишь. Я уже ходил по ней, а ты нет. Возмись же за мою руку и смело вперед с мной».

Но упрямый слепец раздраженно повторил бы: «Прочь! Ты мне ни к чему. Трость — более надежный проводник, чем ты. Осязание скорее приведет меня к цели, нежели вера в тебя». Немало обеспокоенный поводырь снова увещал бы: «Но ведь на дороге встречаются разбойники и обманщики: схватят они тебя и уведут на пути ложные. Поэтому иди за мной». Но слепой, оставаясь непреклонным, отогнал бы поводыря: «Уходи же от меня, наощупь я скорее и надежнее доберусь до родного города, чем с твоими глазами».

Так слепец и его поводырь расходятся в разные стороны. Языческие народы щупают дорогу своими палками, не замечая, что концы их держит в своей руке злой дух, а народы христианские твердо идут вслед за своим Путевождем, за Господом Иисусом Христом, с совершенной верой и с детским к Нему доверием. И Он проникается любовью к тем, кто шествует за Ним с верой, — любовью, о которой не ведала сия планета, — той, что была засвидетельствована крайним уничижением и муками на кресте.

Сказал Он, что принес меч, чтобы произвести разделение (Мф. 10,34–35). И разделил ослепленный мiр. Одни слепцы, проникнувшись верой в Него, пошли вслед за Ним, за Своим Вождем спасения (ср.: Евр. 2, 10). Другие же слепцы, больше доверяя своей трости, чем Христу, остались с ней, чтобы, постукивая и ощупывая неведомый путь, брести куда–то без поводыря [и наставника].