Подул ветер, и испугался ты, Феодул. Отчего страшит тебя его свежее дуновение на этом ужасном летнем солнцепеке? Это — Божие благословение, это — милость Господня. Мухи, растравляющие раны, и всякие черви и прочие ползучие твари убегают от сильного ветра, а люди благословляют его. Ветер развеивает и уносит прочь трупное злосмрадие, отгоняет насекомых, очищает от пыли дороги и улицы, освежает и оздоровляет воздух, возмущает моря и озера, разметывая наслоившуюся в них гнилость и вынося их темные пучины и недра на поверхность, дабы осияло их солнце. Что может быть прекраснее этого? Итак, радуйся, Феодул, этому дуновению ветра, приносящему свежесть, чистоту и здоровье. Ибо и ветер — служитель Божий. Да и как иначе, если и гусениц называет Господь Своими слугами, Своим воинством? Так говорит Господь чрез пророка Иоиля: И воздам вам за те годы, которые пожирали саранча, черви, жуки и гусеница — великое войско Мое, которое послал Я на вас (Иоил. 2, 25).

Подобно сильному и свежему ветру, явился обетованный Мессия, долго и преодолеваемый и прозреваемый Спаситель мiра. Явился Он как раз в ту эпоху, когда ужасный зной лжи свирепее всего душил людей, а жажда правды иссушала им и сердце, и мозг. В прохладе мраморных святилищ ползали змеи, олицетворение того, кто назван лжецом и отцом лжи (Ин. 8,44). Даже из одного–единственного храма, посвященного единому Богу, из Соломонова храма в Иерусалиме, люди сделали вертеп разбойников (Мф. 21, 13). Что тогда говорить об алтарях языческих! А уж какими были души человеческие, и семья, и общество, и город, и село! Ведь отец лжи посеял свое злое семя на всех Божиих нивах, начиная с человеческого сердца и далее по всему людскому роду, во всех устоях и вообще во всяком человеческом деле, да и в делах Божиих.

Спал ли Домовладыка мiра, когда тот лиходей сеял свое злое семя (Мф. 13, 25) меж пшеничных всходов? Нет, не спал, а наблюдал и ждал. Давал Он людям жизнь, посылал росу, и дождь, и снег в назначенные времена, освещая солнцем как добрых, так и злых. Чаял Он того момента, когда сила вражья достигнет апогея, а немощь человеческая подойдет к грани отчаяния, как в случае с Иовом. И тогда в конце концов Бог явился: когда сатана думал, что окончательно победил праведника, и когда друзья Иова излили все свои словесные мудрования, и когда угнетаемый немощами Иов, теряя последнюю надежду, проклинал час своего рождения. Тогда явился Бог из бури (в серб.: в вихре. — Пер.) (Иов. 38, 1), чтобы отогнать сатану, устыдить безжалостных друзей страждущего праведника, а самому Иову возвратить и здоровье, и все остальные блага (Иов. 42, 10–17).

На пепелище всех своих надежд и на гноище бесчисленных недугов, телесных и душевных, лежало человечество, прельщаемое и угрызаемое оным стервятником и его мрачными легионами, когда явился Господь Иисус.

На Горе искушений Иисус отверг все прилоги сатаны, не сделав ему ни одной уступки, ни одного встречного шага (Мф. 4, 1–11). Это нечто неслыханное для Индии, Египта и Эллады и для всех остальных стран, где компромиссы с сатаной были делом обычным, без чего не приходилось (букв:, невозможно было. — Ред.) ни жить, ни философствовать. Но столь решительная позиция Иисуса значила объявление войны с обеих сторон. Это — первое дело Иисуса после крещения на Иордане. Встреча с Божиим и с главным человеческим противником. И сначала разговор с ним, с тираном человеков, а затем беседа с людьми. Вправду удивительно сие, но все–таки понятно. Не пустился Господь вслед за славой человеческой — Не принимаю славы от человеков (Ин. 5, 41) — но жаждал спасения людей. Посему перво–наперво и встречается Он с тем, от кого надлежит Ему спасти людей, а это дракон, змий древний, который есть диавол и сатана (Откр. 20, 2). Невыносима была для отца лжи Христова искренность (букв.: истинность. — Пер.), чистота и небесная свежесть. А сверх того, когда Господь крикнул ему: Отойди от меня, сатана (Мф. 4, 10) — тот в страхе спешно отступил, словно от опаляющего его света и от ветра, валившего его навзничь. С той поры никогда уже не представал он пред лицом Христовым, но, как змея, вползал в людей, заставляя их восставать на Спасителя человеков. Так, проник он в еврейских вождей, священников и книжников. Они не почувствовали этого, но Господь ощутил и провидел, почему и сказал им откровенно: Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего (Ин. 8, 44). Известив их об этом, Господь все же пытается вразумить их, изъясняя им, кто такой сатана: он, — говорит Господь, — был человекоубийца от начала и не устоял в истине (в серб.: он человекоубийца от начала и не стоит в истине. — Пер.), ибо нет в нем истины; когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи (Ин. 8,44). Точно так же вполз сатана и в Иуду, когда тот окончательно решился предать своего Учителя. И после сего куска вошел в него сатана (Ин. 13, 27).

Сойдя с Горы искушений, Господь тут же принялся выполнять свою грандиозную задачу, то есть вести победоносную брань с сатаной. Предузрел сие оный славный пророк, предвестивший: Тогда выступит Господь и ополчится (в серб.: Выйдет Господь как ратоборец. — Пер.) (Зах. 14,3; ср.: Ис. 52,12).

Узнали бесы в Иисусе своего губителя. В Капернауме, в толпе народа, был человек, одержимый нечистым духом. Прокричал он Иисусу: Оставь! (в серб, букв.: Отстань! — Пер.) что тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас! знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий. Но Иисус запретил ему и сказал: Замолчи и выйди из него. Тогда дух нечистый, сотрясши его и вскричав громким голосом, вышел из него (Мк. 1, 24–26).

Когда же настал вечер, к Нему привели многих бесноватых, и Он изгнал духов словом и исцелил всех больных (Мф. 8,16).

Уразумели демоны, что Иисус — Сын Божий. — И духи нечистые, когда видели Его, падали пред Ним и кричали: Ты — Сын Божий (Мк. 3, 11). Господь же, изгоняя их из людей, запрещал им объявлять о Себе. Не зависит Он от них, чтобы возвещали они Его мiру. Есть Некто лучший демонов и человеков, Кто явит Его мiру. Это Отец Его Небесный и Дух Святой, засвидетельствовавшие о Нем на Иордане. А духи лукавые хотели оказать Иисусу как бы некую услугу, чтобы оставил Он их в покое. Но тщетно. Не захотел Он пойти ни на сговор, ни на сделку на Горе искушений и с отцом этих бесенят, а уж тем более не стал торговаться с ними. Посему и обрушивается Он на них, как порыв ветра, изгоняя их из людей неодолимым словом: Замолчи и выйди из него! (Мк. 1, 25; Лк. 4,35).

Разрывает Он демонские цепи, как паутину — не рукой и не мечом, а одним–единственным словом: Выйди! Некую женщину злой дух связал и скорчил, сделав из нее уродца, чтобы только унизить Бога и напакостить Божию творению. И удерживал ее в таком состоянии целых восемнадцать лет. Как–то раз увидел Иисус сию беднягу в синагоге — именно тогда, когда обращался Он с речью к многочисленному народу. Заметив ее, Он тут же прервал Свое назидание. Важно слово, но еще важнее — дело, а лучше всего — то и другое вкупе. Подозвал Он женщину и сказал ей: Женщина! ты освобождаешься (в серб.: ты освобождена. — Пер.) от недуга твоего. И женщина тут выпрямилась и стала славить Бога (Лк. 13,10–13). В этом случае Господь обращается не к бесу, а к женщине; не повелевает он злому духу выйти из нее, но говорит непосредственно женщине: Ты освобождена от недуга. Это одно и то же. Недуг этой женщины — следствие диавольской власти в ней и над ней. А посему не было никакой разницы в том, приказать ли [самому] диаволу выйти из своей жертвы или возвестить жертве, что избавлена она от болезни.

В другом месте множество народа собралось вокруг одного юноши, опять–таки жертвы злого духа. Угнетаемый скорбью отец юноши стоял там же, сетуя на свое горе книжникам и Христовым ученикам. Но и те, и другие вместе с громадной толпой народа растерянно смотрели на безнадежного (букв.: беспомощного. — Ред.) [отрока], пока не появился Тот, Кто только и обладал могуществом предоставить помощь. Едва лишь оказался Он там, тотчас несчастный отец начал изливать свою скорбь, кручинясь, что дух нечистый, дух немой, с самого детства мучает его сына, повергая отрока наземь, ломая его и бросая то в огонь, то в воду — чтобы только погубить его. Но, если что можешь, сжалься над нами и помоги нам (Мк. 9,17.22), то есть «свергни муку с моего чада и печаль с моего сердца». Именно поэтому отец говорит во множественном числе: помоги нам, сжалься над нами. «Вот, здесь ученые книжники, но нет от них помощи. Здесь и Твои ученики, но и они не способны ничего сделать. Здесь и несчетные толпы народа, но не крепки они одолеть силу демонскую».

Восскорбел тогда Иисус при виде маловерия всех Его окружающих, даже Его собственных учеников. И с угрозой громко приказал нечистому духу: дух немый и глухий! Я повелеваю тебе, выйди из него и впредь не входи в него (Мк. 9,25). Услышав это, злой дух еще раз ожесточенно сотряс свою жертву, а затем вышел и умчался прочь. Иисус же, взяв отрока за руку, поднял его и в [полном] здравии отдал родителям.

Весь народ всем сердцем радовался невиданным чудесам Господа Иисуса. Массы и толпы людей, тесня и толкая друг друга, спешили за Ним, чтобы только еще и еще раз увидеть и услышать дотоле невиданное и неслыханное. Поистине чувствовал народ, что сбылось слово древнего пророка, предвестившего: Выйдет Господь, как ратоборец (Зах. 14, 3). А посему, объятые восторгом, славили люди и восхваляли Бога, говоря между собой: Бог посетил народ Свой (Лк. 7,16). Не радовались этому только «высокосветские» господа иудеи: фарисеи, саддукеи, священники и книжники. В своем озлоблении на Иисуса они твердили, что изгоняет Он бесов при посредстве диавола (Мф. 12, 24). Именно диавол, их отец, наустил их говорить так. Ведь они были одержимы бесами. Разве что только не ведали о сем и не признавали сего. А так и мысли, и слова, и дела их были от диавола. Но не догадывались они об этом и не могли с этим смириться. И не памятовали о словах своего пророка, предсказавшего о них, что огрубеет у них сердце, и ослепнут глаза, и оглохнут уши, когда явится Господь, так что не уразумеют они этого и не станут обращаться к Нему, чтобы исцелил Он их (Ис. 6,10; Ин. 12,38–41).

Впрочем, Иисус не очень–то на них озирался. Он ожидал этого. Знал, что веельзевул, князь бесовский, никогда больше не посмеет явиться пред Ним лично, но свои козни и немощные дерзости[25]будет строить через людей, через свои жертвы. Посему и не обращал Он внимания на глупые возражения и протесты еврейской верхушки, разве что иногда упрекал их за служение людскому палачу. Спешил Иисус помочь народу, чтобы исцелить, и очистить, и озарить как можно больше тех, кто взывал к Нему и хотел избавиться от власти бесов и отдать себя на служение Богу света.

Как заботливый Домохозяин Господь Иисус торопился очистить от гусениц все те пораженные ими лозы в Своем винограднике, которые тянулись и склонялись к Нему как к своему Избавителю. Засохшие же ветви, торчавшие в попытке исцарапать Его, Он со скорбью оставлял, зная, что в Судный день будут они срублены и брошены в огонь (Мф. 3,10).

Изо дня в день очищал Он людей от бесовской скверны. И за тысячу дней Своего служения на земле сумел очистить тысячи недужных.

Впрочем, далеко не все случаи записаны. Записи об этом не смогла бы вместить вся вселенная. Письменам преданы лишь те случаи, которые вполне типичны — только чтобы знали мы о них и верили в Него как в Победителя и Сокрушителя всякой демонической силы, изгоняющего ее прочь.

То, что не соизволили учинить рабствовавшие бесам иерусалимские вельможи, делали язычники. Так, финикийская женщина привела[26]к Иисусу свою обезумевшую дочь, пала к Его ногам и умоляла Его исцелить больную. Господь сказал ей: Дай прежде насытиться детям, ибо нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам (Мк. 7, 27). Суровое слово, но справедливое — и как осуждение иудейских старейшин, исключительно лишь себя считавших детьми Божиими, а всех язычников — псами, и как похвала крепкой вере той женщины. О, женщина! велика вера твоя, — сказал ей Иисус напоследок, — да будет тебе по желанию твоему. Пойди; бес вышел из твоей дочери (Мф. 15,28; Мк. 7, 29).

На одну лозу может упасть лишь одна гусеница и всю ее объесть, а может и целый выводок гусениц. О славной мироносице Марии Магдалине в Евангелии повествуется, что была она одержима семью бесами (Мк. 16, 9). Будь у человека и семь разумов, один бес способен обратить их в безумие, — каков же тогда урон от семи бесов, если втиснутся они в один–единственный человеческий разум! Спаситель уврачевал Марию от безумия, очистив от адских гусениц, и сделал ее Своей вдохновенной последовательницей.

К слову сказать, не семь, а целый легион бесов может вселиться в одного человека. Такое случилось с лишившимся рассудка человеком, обитавшим в пределах гадаринских, по ту сторону Галилейского озера. Сей безумец жил в могильных пещерах, доставляя немало беспокойств народу. Днем и ночью испускал он ужасные завывания и нападал на людей. Силой же обладал невероятной, сверхчеловеческой. Сковывали его железными цепями, но он разрывал их, как нити. Ничего ему не помогало. Ведь сила в нем была не его собственная, а демоническая.

Когда Иисус оказался со своими учениками в гадаринских пределах, ощутили это бесы, как трупные мухи чувствуют сильное дуновение свежего ветра. И в великом страхе повергли свою жертву к ногам Того, пред Которым трепетали. Заставили человека поклониться Господу и изо всех сил с воем молвить: Что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? заклинаю Тебя Богом, не мучь меня! Вещает он это якобы как человек. Но всеведущий Господь не дал Себя обмануть. Поэтому и спросил: Как тебе имя ? Тогда бесы должны были признаться и сказать: Легион имя мне, потому что нас много. Господь повелел им выйти из человека, позволив войти в свиней. Там, на берегу озера, паслось свиное стадо в две тысячи голов. И ринулись одержимые свиньи в озеро, и все утонули. Если уж было возбранено им вредить людям каким–либо другим способом, духи лукавства захотели нанести имущественный ущерб гадаринцам и тем самым ожесточить их против Сына Божия. Впрочем, это лишь выражение их злобной немощи (Мк. 5,1–17).

Так обходил Иисус города и селения, изгоняя злых духов из людей: духов ярости, духов слепоты, духов глухоты, духов всякой злобы и всякой пакости. И бесы с криком убегали от лица Господня. Очевидно, явился в мiре Тот, Кто сильнее сильного. Сам Господь сказал: Когда сильный с оружием охраняет свой дом, тогда в безопасности его имение; когда же сильнейший его нападет на него и победит его (в серб.: Но когда придет Сильнейший его и одолеет его… — Пер.), тогда возьмет всё оружие его, на которое он надеялся, и разделит похищенное у него (Лк. 11,21–22). В самом деле, силен был сатана со своими легионами и с оружием собственной лжи во всем ее многообразии. Однако пришел Сильнейший его. Пришел бескомпромиссный Мессия Иисус, чтобы лишить силы (в серб.: низложить, ниспровергнуть. — Пер.) имеющего державу смерти, то есть диавола (Евр. 2,14).

Суть язычества, Феодул, и состоит в компромиссе между божествами и демонами, добром и злом, в равном служении тому и другому. И действительно, где то и другое сопряжено, там зло одерживает верх и демон властвует над людьми. Если змея и корова в одном и том же храме, то разве не понятно, чье будет превосходство?

Поведаю я тебе историю о великом индийце, о Гаутаме Будде. «Бодхи–деревом»[27]называется та «священная смоковница»[28], под которой Будда со скрещенными ногами целыми неделями неподвижно сидел, замедленно дыша по древним предписаниям ведийских мудрецов, изложенным в их науке о постановке дыхания, и повторяя слово «ом» — «ом». В конце концов явился ему целый полк бесов во главе со своим князем по имени Мара[29]. С состраданием взглянул на них Будда и изложил им свое учение о нирване и ведущем туда пути. Убеждал он их, что это единственная подлинная наука, [с помощью] которой хочет он спасти и демонов, и богов. От чего спасти? От жизни и от самого желания жить. И когда Будда окончил свое слово, возликовали демоны и похвалили Будду и его учение. Так это отмечено в жизнеописании Гаутамы Будды, основателя буддизма.

Что общего у этого учения с Господом Иисусом Христом? Или лучше воспользуемся строгими (букв.: решительными, бескомпромиссными. — Ред.) словами мудрого Павла: Какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света со тьмою? Какое согласие между Христом и велиаром? (2 Кор. 6,14–15). Никакого. Никакого общения. Никакого дружества. Никакого — компромисса. Христианство — это, в первую очередь, война с сатаной и его мрачными поднебесными силами.

Эту духовную брань против нечистых духовных сил развернул Господь Иисус Христос с таким Божественным размахом, о котором даже не подозревали во всей предыдущей истории рода человеческого.

Эту Христову брань — по Его заповеди (букв.: по Его полномочиям. — Пер.) и вдохновению — продолжили Его святые Апостолы. Ибо говорится: И, призвав двенадцать… дал им власть над нечистыми духами — и они изгоняли многих бесов (Мк. 6,7.13). Так записал евангелист Марк. У святого Луки это выделено еще сильнее: Созвав же двенадцать, дал им силу и власть над всеми бесами (Лк. 9, 1). Равно как и после Своего Воскресения Господь снова заповедал Своим [ученикам]: Идите по всему мiру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и крестится (в серб.: крестится. — Пер.), спасен будет; а кто не будет веровать (в серб.: кто не верует. — Пер.), осужден будет. Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей [в руки]; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы (Мк. 16,15–18).

Но заметь, Феодул, что основной акцент Господь делает на том, что Его последователи именем Его будут изгонять бесов. Это первостепенное и это главное. Первое — это первое, а второе — второе. Сперва нужно избавить мiр от власти сатаны, а затем освобождать человека от человека, всех примиряя и творя сынами Бога истины и света, Бога единого, в Котором нет ни лжи, ни тьмы.

Христовы ученики поняли Господа своего и, куда бы ни ходили, везде очищали людей и мiр от духовной скверны. Святые отцы Церкви, постники и постницы, пустынники и отшельники вели ожесточенную борьбу с духами поднебесной злобы (Еф. 6,12). И по сей день любой крещеный человек, если он подлинный Христов последователь, должен непременно выстоять в битве с демонами.

О Индия, когда [наконец] уразумеешь ты это и примешь? Когда восстанешь во имя Христово и с Христовой силой против разрушителя Шивы и Мары и всего их бесовского воинства? До каких пор будешь приносить жертвы тому, кто человекоубийца от начала и в ком нет… истины… ибо он лжец и отец лжи (Ин. 8, 44)? Не захотела ты доселе принять Христа от богатых и могущественных европейских наций. [Ибо] опасалась, что за проповедью о Христе кроются некие эгоистичные замыслы и политические интересы. Конечно, ты была права. Но коль скоро многие народы, включая и мудрых греков, и состоятельных римлян, уверовали во Христа при посредстве бедных рыбаков, то не захочешь ли [и] ты, печальная Индия, принять Христа Спасителя от какого–нибудь малого и небогатого народа, который не требует ничего от тебя, но желает тебе всего [благого]?