Достопочитаемая и возлюбленная о Христе сестра Екатерина Васильевна! Письмо твое от о. Иоанна Николаевича Орнатского получил и сейчас же прочел[752]. Благодарю тебя за дорогие, дышащие любовию, слова. Ты просишь меня выразить решительную волю мою касательно твоей духовной участи, т<о> е<сть> пострижения в рясу и в схиму; но я здесь не имею своей воли, тут воля монастырского устава и воля митрополита, а не моя. Я не изучал монастырского устава и невежда в нем, а потому и тебя учить не могу. Прошу тебя, дорогая Е<катерина> В<асильевна>, поговори о своем монашестве поподробнее с Владыкой Митрополитом[753]. Что же касается до моего здоровья, то оно колеблется: то лучше, то хуже, смотря по погоде. И после причащения Святых Таин я всегда делаюсь иным человеком, — и здоровым и голосистым и хорошо настроенным, и причащаю охотно народ[754].

Благодарю Господа за все это. Старик я 79 лет, а милостию Божиего еще живу и пою Господу, хотя слабо.

Твой Богомолец и духовный отец, Протоиерей Иоанн Сергиев.