Дорогая, родная душе моей Матушка Таисия!

Не посетуй на меня, что я принял о. Иоанна Орнатского в Ивановский монастырь[307]. По уходе нашего второго священника о. Александра, мне предстояло взять одного из двух просителей на упразднившуюся вакансию: или вашего дьякона Николая, или о. Орнатского. Разумеется, я предпочел последнего и велел ему написать тебе письмо, чтобы предупредить тебя о перемене на подворье твоем, а вместе, по просьбе дьякона Николая, написал тебе ходатайственное письмо об определении его в священники; не сетуй на меня за это[308]. Известился я о тяжком положении о. дьякона Воронцовского подворья от скудости матерьяльных средств. Я послал ему 300 руб. в пособие. На Воронцовском подворье нет мира между сестрами; не знаю достоверно, от кого это зависит[309]; думаю, Т<ерентьева> сама стремится быть начальницей; но какая же она начальница, не быв ни одного дня в монастыре и вовсе не знакомая с уставами монастыря[310]? Хотя это и на подворье, а не в самом монастыре, но ведь и на подворье тоже монашенки и того же устава монашеского должны держаться. А присланная из Пскова для заведывания подворьем молодая Лидия[311]отнюдь не имеет духа кротости, любви; в ней дух раздражения и неприязни к сестрам, присылаемым мною на подворье. Вместо примирения, начальница относится к ним презрительно; оттого и нет веяния любви Христовой. Приезжал наместник Лавры[312]архимандрит Корнилий — мирить их, особливо Лидию с Т<ерентьев>ой. В среду, 18го Авг<уста>, я буду на подворье вместе с ним и потолкуем о способе примирения. Христос, Царь мира, да умиротворит их.

Посылаю тебе 500 руб. в пользу Ферапонтова монастыря; воображаю, сколько теперь там нужды[313]. В четверг намереваюсь отправиться в город Орел по приглашению[314].

Дай Бог тебе здоровья и мирного расположения души, что всего дороже.

Твой смиренный молитвенник

Протоиерей Иоанн Сергиев.

17 Августа 1904 г.