Дорогие мои Николай Николаевич и Руфина Григорьевна с детками, моими крестниками!

Сердечный мой Вам привет. Призываю на вас благословение Божие из далекой Новгородской Устюжны, из дома Якова Мих<айловича> Поздеева. Да хранит вас провидение. Я прочел в «Нов<ом> Времени» от 20 июля об ужасах, бывших в Кронштадте[511]. Господи, доколе же это будет продолжаться? — Впрочем, это праведный гнев Твой на нас изливается. Мы достойны худшего. Россия уподобилась Содому и Гоморре: — грешит и не кается.

Как здоровье Николая Николаевича? Твое Руфина Григ<орьевна>, Игоря и малюток? — Дай Бог, чтобы жизнь ваша проникала миром, радостию, — чтобы детки ваши были вам на утешение в здешней скорбной жизни.

Что касается меня, я здоров, благодаря ежедневному служению утрени и Литургии с Причащением Св<ятых> Таин и любезному гостеприимству моих благодетелей[512]. Я на даче. Сосновая тысячелетняя роща. Бываю и в городе для служения. Скоро выезжаю отсюда в мой скит, бывшее поместье сенатора Мордвинова. А оттуда домой. В Москву не поеду.

Поклон матушке Елисавете К<онстантиновне> и Марье Конст<антиновне> — Ваш Протоиерей И<оанн> Сергиев.

24 И<ю>л<я>. <1>906.

На конверте: Заказное. В г. Кронштадт. Андреевская улица, Соборный дом в квартиру Протоиерея Иоанна Сергиева слуге девушке Евгении для передачи Николаю Николаевичу Шемякину. Из г. Устюжны.