Ты, упомянув о моих молитвах, меня громом поразила. Разумеется молиться друг за друга мы должны не только, как христиане, но и как единокровные… Мою грешную молитву нельзя еще назвать и молитвой; ибо, что такое молитва? Молитва есть разговор человека с Богом; признаюсь тебе с горестною откровенностию, что почти всегда язык мой только произносит кое-как молебные слова без всякого участия ума и сердца. И так молюсь ли я? Нет, более грешу, чем молюсь; однако, надеюсь на Всемилостивого Господа, что поможет мне некогда вкусить и силу молитвы.

Димитрий.

1829 г.