Письмо Ваше от 17 октября я получил так давно и в такую пору, что с тех пор, что с той поры еще до сего времени не могу сам верить случившемуся, не могу вспомнить в этот по счислению человеческому короткий срок; — я вдовец с двумя малолетками, из которых последнему 9 месяцев. Ольга кормила его последний раз 20 ноября за 5 дней до смерти, случившейся 26-го ноября в 6-м часу утра. Доктора, которые призваны были, до сих пор спорят чем она была больна; одни говорят нервная горячка, другие простуда, произведенная приливами молока к голове; то ли другое; потеря невозвратимая — и неожиданная; еще накануне никто не думал, что кончина ее так близка; она исповедалась и приобщилась Святых Таин сидя; вечером ей сделали ножную ванну, она заснула в 7-м часу и уже более не просыпалась. Я спал, лучше сказать, дремал у ее кровати, в 3-м часу заметил, что она стала дышать тяжелее прежнего, попробовал испарину — теплая, но дыхание все более и более становилось тяжелее — она, видимо, начала кончаться и умерла, не сделав ни одного судорожного движения, — умерла сном праведной в воздаяние ее лишений и трудов, понесенных при кормлении детей, — ей было 25 лет! — Она только что сделала первый выезд к Анне Ивановне Сакен и другим чиновницам Штаба — и я думаю, что эта непривычная усталость имела большое влияние на начало болезни.

Я бежал из деревни, третьего дня вечером приехал сюда, завтра еду явиться к Никитину и потом вступаю в командование округом. Деток должен был оставить на попечение свояченицы до весны, покуда устроюсь. …

15 декабря 1845 г.

Георгиевск близ Кременчуга

{стр. 461}