Любезнейший Друг и Сестра,

Елизавета Александровна!

Письмо Твое получил и отвечаю на Твой скорбный голос из моих скорбей. Человек немощен, и невозможно ему постоянно {стр. 570} пребывать в великодушии; по временам нападает на человека и малодушие. Тягость, производимая малодушием, заставляет искать утешения, которое заключается в вере в Бога и в предании себя Его Святой Воле. Вера снова вводит в дом душевный терпение и великодушие: та же скорбь, которая казалась невыносимою, уже кажется весьма удобоносимою. В этот месяц я не выезжал в город: сижу дома и лечусь. Чувствую себя как будто получше, но очень слаб и не выношу петербургского воздуха. Познакомился с Бурачком, который был у меня три раза. Мы, как кажется, довольно сошлись.

Церковь наша приходит к окончанию и возбуждает похвалу всего Петербурга. Точно: она оригинальна, вся в образах и в золоте, и необыкновенно удобна для Богослужения. Митрополит был четыре раза в течение лета в Пустыне, три раза служил и два раза обедал в братской трапезе. Ко мне являет особеннейшее расположение и желает, чтоб это расположение было с своим результатом.

Мой усерднейший поклон Димитрию Тихоновичу; желаю ему полного выздоровления!

Призывающий на Тебя и твое семейство благословение Божие,

Тебе преданнейший брат

Архимандрит Игнатий.

1857 г. 15 октября