Милостивейший Государь Николай Николаевич!

Письмо Ваше от 31-го декабря получил я на прошлой почте и первым действием моим было показать его Преосвященному; потому что он, по первому известию о назначении Вас Председателем суда, выразил положение Ваше в том точно смысле, в котором определили его Вы в настоящем письме Вашем. «Справедливы были и желания и искания Ваши, чтоб отклонить от себя эту горькую Чашу, — говорит Владыко, — но когда все Ваши усилия и просьбы остались тщетными, то решимость Ваша: повергнуть надшедшую неожиданную скорбь во всесильную волю Божию, и принять ее по заповеди Евангельской:Чашу юже даде Мне Отец, не имам ли пити ея?[362]—может дать делу исход совсем неожиданный человеками. Начинание, имеющее определенную по человеческому разумению цель, проходя путями неисповедимого Промысла Божия, нередко приводит к результатам неожиданным, — часто противуположным цели начальной — человеческой. Неисповедимы пути Промысла Отца Небесного о покорных Ему чадах Его». — Эти слова моего Старца Владыки передаю Вам от него по его приказанию.

Вот уже несколько дней, как я живу как бы в отпуску, без служебных занятий, за отъездом Филипсона в Тифлис, приостановленных. Отрадна мне эта свобода, предшествующая, впрочем, усиленному труду. Видится, что придется, не оставляя занятий при Филипсоне, вступить в управление Губернией на неопределенное время, если Волоцкой поедет в разрешенный ему уже отпуск.

Тепло предвещает приближение весны и начало новых трудов: изыскание пути для пароходства по Кубани, разработку свинцово-серебряных [рудников], устройство новых станиц — улучшение передовых крепостей. До наступления зимы — никаких военных движений для завоевания на Правом Крыле не предвидится. {стр. 474} Поручая себя милостивому воспоминанию Вашему, Николай Николаевич, преданность свою к Вам считаю дорогим достоянием своим, которым утешаетсяВаш Брянчанинов.

21 января 1859 г.

Ставрополь Кавказский