(Псалом Давида о сотворении мира).

Непосредственно за искренним, воодушевленным и трогательным изображением Промысла Божия в судьбе человека, в нравственном мире, Давид рисует и высоко поэтическую картину промыслительной деятельности Бога в жизни мира физического.

1–4. Господь велик во всем своем творении; все предметы видимого мира говорят о Его «величии и славе», т. е. своим существованием, красотою и разнообразием они безмолвно восхваляют Господа, являясь величественным внешним выражением Его силы. Свет — является как бы Его одеянием, небо — шатром, раскинутым над всей землей; Ты обитаешь над водами («горние чертоги» — верхняя комната, самая почетная в еврейских домах); управляешь облаками, по которым ходишь (древние в тучах видели образ явления Бога), как и по ветрам так, как человек по земле. Стихии мира, напр., ветер и огонь, являются такими же быстрыми и точными исполнителями Твоей воли, как и ангелы. Здесь указания на многочисленные чудеса, совершаемые Богом при посредстве внешней природы, напр., через землетрясения, грозы, огонь и т. п.

5–9. Изображается кратко история творения земли. Земля утверждена Богом непоколебимо: ничто уничтожить и обратить ее в прежнее хаотическое состояние не может, хотя в начале миросоздания твердая масса земли была окружена «бездною, как одеянием», так что вершины гор закрыты были водою. По творческому же повелению («от прещения», «от гласа грома» — образы силы Божественного приказания) воды отошли от земли, обнаружились горы, и появились поля в назначенных им местах; воды же сосредоточились в определенных пределах, из которых они сами собой не могут вылиться.

10–13. Но земля не лишилась совершенно воды. В долинах и среди гор появились источники, дающие воду живущим там всяким зверям и диким ослам. Последние были многочисленны на Востоке и любили жить среди гор. Около водных источников появились и деревья, а на них гнездятся разноголосые птицы, оживляющие своим пением все горы и долины.

14–18. Земля производит хлеб, вино и елей человеку; на ней же появляются и сады при долинах, и роскошные кедры на Ливане; там же селятся птицы, выше всех гнездо свивает аист; на горах же живут серны, а среди камней укрываются зайцы. Таким образом — всюду жизнь и движение.

19–24. Солнце и луна исполняют данное Богом назначение, служить указателями времени, и солнце знает свой срок («знает запад» — знает свой закат, когда перестает светить). Когда солнце прекращает светить, настает ночь, вместе с тем начинается и особенная жизнь; тогда хищные звери (львы) и все, селящиеся в дубравах (лесах и рощах) выходят искать себе соответственной их инстинктам и физическому строению пищи. С восходом же солнца они скрываются в логовищах; тогда выступает со своими дневными занятиями человек. Как величествен и премудр весь мир, так устроенный Богом и полный кипучей и разнообразной жизни в каждый момент дня и ночи!

25–26. Не безжизненно и море: там невозможно пересчитать всех гадов и разнообразных животных от малых до великих; там плавают корабли по поверхности воды, как громадные чудовища, свидетельствующие о великой силе творческого ума человека, а под водою играет левиафан (крокодил, см. 40 гл. кн. Иова), для которого не страшны ни другие обитатели вод, ни самая бездна морей.

27–30. Все это многообразие тварного нуждается в Боге, все ждут от Него пищи себе в нужное время, ее и дает им Господь. Но весь этот мир тварей неминуемо гибнет, когда Господь «сокроет лице», не дает им пищи, и возрождается, когда Господь «посылает свой дух», когда снова возвращает всему живущему свою милость.

Здесь выражено возвышенное учение о постоянном промышлении Бога над миром, своей силой и ниспосылаемыми Им дарами поддерживающего и питающего все тварной.

31–35. Пусть будет слава Богу от всего Его творения, которое да радует Его своим благоговением («да веселится») к Нему, как всемогущему существу, второе так заботится («призирает») о нем (тварном) и Который так всемогущ, что может сотрясти и уничтожить землю и воздымить горы, т. е. образовать вулканы. Давид заключает псалом желанием, чтобы это слабое изображение величия Божия было угодно Ему, и чтобы нечистое, греховное исчезло с земли и не оскверняло святости творения.

102-й псалом — пятый в шестопсалмии. Указавши и раскрывши ранее (87 Пс) тяжесть и гибельность отверженного от Бога состояния, Церковь здесь побуждает человека дорожить и заботиться о своем спасении, указывая словами этого псалма на великую любовь Бога к человеку, на Его долготерпение и снисхождение, дающее возможность каждому грешнику надеяться и искать Божественной помощи.

103-й псалом называется предначинательным, так как им полагается начало вечерни. Указанием на величие миросоздания и Промысл Божий над ним, всякий молящийся располагается к серьезному и внимательному отношению ко всему содержанию богослужения, как руководству для него со стороны Великого, всемогущего и любвеобильного Существа.

По силе языка, его точности, яркости и образности выражений, а отсюда и особенной рельефности изображения предмета речи, этот псалом многими древними и современными исследователями его считается выдающимся по своей художественности эпическим произведением во всей мировой литературе.

«Иов, пророки, Экклезиаст, и особенно псалмы, наполнены величественными описаниями». Псалом «Благослови, душа моя, Господа»… представляет шедевр этого рода… Гораций остается далеко позади этой поэзии (Шатобриан). «Можно сказать, что 103 псалом заключает в себе единственный эскиз мира» (А. Гумбольт).