1–3. Образ «потоков (или каналов) вод» (ст. 1) заимствован из обычая Египта, Сирии, Палестины, Халдеи — удобрять землю для хлебов, фруктов и овощей посредством искусственного полеорошения — посредством орошения небольших каналов в садах, огородах и на полях. Мысль сравнения та, что, подобно тому, как каналы эти всецело в направлении своем зависят от усмотрения устроителя их, так и сердце царя в его мероприятиях на пользу народа не предоставлено собственному произволу, но получает внушения от Премудрого Мироправителя Бога. Вместе с тем, упоминание о потоке вод дает мысль о благотворности царской власти (ср. Пс I:3; Ис XXXII:2), — мысль вполне согласующаяся с идеальным понятием о ней у Премудрого (ср.XX:2,8,28и др.). Ст. 2 сн.XVI:2,25). Мысль ст. 3 о предпочтительности пред Богом дел правды и правосудия пред жертвоприношениями (сн.XV:8) обща учительным книгам (см. напр., Пс XLIX:7 сл.) с пророческими (Мих VI:6–8, Ис I:11сл. сн. 1 Цар XV:22) и составляет предвестие учения Спасителя, что«вящшая закона — суд, милость и вера»— (Мф XXIII:23).

4–8. Осуждается высокомерие и гордость (ст. 4), плоды которой объявляются сплошным грехом (славянский перевод«светило», соответств. греч. λαμπτήρ, лат. lucerna, евр.НирилиНер, точнее русск. синод.«отличающие»; у архим. Макария лучше, «светильник»), с практической точки зрения одобряется результат деятельности человека рассудительного и прилежного, и осуждается поведение нерадивого (ст. 5, ср.XIX:2), но с нравственной точки зрения сейчас же осуждается стяжание неправедное (ст. 6) с указанием на ожидающий нечестивых суд Божий и гибель (ст. 7–8).

9–18. По мысли Премудрого (ст. 9), не раз высказываемой им (XVII:1) и вообще в учительной ветхозаветной письменности (Сир XXV:18), нравственные блага семейной жизни: любовь, мир и под. стоят выше всех благ материальных; отсюда и сожительство с злой женой не может быть покрыто никаким внешним довольством жизни. Ст. 10. С злыми вообще не следует вступать в какое-либо дружество. 11. Сн.XIX:25;IX:9. Далее говорится: о противоположной внешней судьбе праведного и нечестивого (ст. 12, 18), о грехе немилосердия к ближнему (ст. 13, сн. Мф XXV:41 сл. XVIII:23–35), о правосудии и уклонениях от него (ст. 14–15, ср.XVII:8;XIX:6), об уклонении от пути истинной мудрости и печальной судьбе уклоняющихся (ст. 16: русск. синод. перев.«в собрании мертвецов», у архим. Макария — точнее: «в обществе Рефаимов», LXX: έν συναγωγή γιγάντων, Vulg.: in coetu gigantum, слав.:«в сонмищи исполинов», ср. Быт VI:4; ПритчII:18;IX:18), наконец о вреде роскошной и невоздержной жизни (ст. 17, сн.XXIII:29сл.).

19–26. В ст. 19 один из часто повторяющихся образов или сравнений в кн. Притчей в отношении злых жен (сн. ст. 9,XXV:24; ср. Сир XXV:21). Ст. 20 сн. ст. 17. Ст. 21 сн.XIX:17. Мысль ст. 22 о превосходстве мудрости перед силой встречается еще в Еккл IX:16. О хранении языка и дара слова — ст. 23 — говорилось выше:XIII:3,XIX:6; Мф XII:36. Изображение в ст. 24 дерзкого и кощунника сходно с Авв II:5. В ст. 25–26 противопоставление ленивого с одной стороны, прилежного, праведного и милостивого — с другой (ср. Пс XXXVI:26).

27–31. Мысль о неугодности Богу жертвы нечестивых (27а), уже ранее (XV:6) высказанная, теперь усиливается прибавлением, что жертва эта обычно соединяется«с лукавством»(27б, евр.безимма), т. е. по нечистым побуждениям, даже с преступными целями (LXX: παρανόμως, Vulg.: ex scelere), ср. Сир XXXIV:18 сл. Мал I:3. Далее — речь о бесстыдном, ложном свидетеле и о свидетеле правдивом (ст. 23–29, сн.XIX:5), об отсутствии истинной мудрости у нечестивого (ст. 30, сн. Иез XXVIII:5; Иов V:13), наконец, о том, что источник всякой мудрости и силы — в Боге и Его помощи (ст. 31, сн. Пс XIX:8–9; Пс XXXII:17).