1–9. Ст. 1–4 представляют повышение (протазис) имеющего в ст. 1–9 места условного периода, ст. 5 и дал. — понижение (аподозис) его. Высокое значение мудрости, как высшего блага, служащего предметом человеческих исканий, Премудрый выражает сравнением ее, ст. 4 (ср.VIII:11), с серебром (Вульг.: peсunia, деньги вообще) и вообще сокровищем (евр.маммон; по Гезениусу, от этого слова происходит греческое μαμμωνας, мамона, богатство), а настойчивое искание премудрости с неустанной работой рудокопов — этот образ в отношении Премудрости и искания человеком заключается и в книге Иова (гл. XXVIII). Если и искатели земных сокровищ не жалеют никаких усилий и жертв, чтобы обогатить себя, хотя обладание этими сокровищами непрочно, то тем больших усилий и жертв достойно приобретение мудрости, особенно потому, что с мудростью тесно соединено, отчасти в качестве источника мудрости (I:7;IX:10) отчасти же в качестве венца и завершения ее, — еще высшее благо страх Божий и познание Бога (ст. 5). Проникнутый страхом Божиим и имея веру в Бога и познание Его, но все это пока только в начатках — ревнитель мудрости, по мере преуспевания в ней, преуспевает и в страхе Божием, или благочестии, и в Богопознании. Источник такой, по существу религиозной, мудрости заключается в откровении. Сам Господь дает мудрость всякому ищущему ее, ст. 6 (ср. 3 Цар III:9, 12; Иов XXXII:8; Дан II:21; Прем VII:15) мудрость знание и разум исходит из уст Божиих (ср. Иов XXII:22; Прем VII:25), т. е. заключены в Откровенном слове Божием; в исключительных же случаях мудрость сообщается человеку через таинственное прикосновение к его уму и сердцу просвещающей благодати Святого Духа (LXX, слав. во второй половине ст. 6 вместо «из уст» имеют:«от лица», (άπο πρόσωπου — вследствие смешения евр.миллив, «из уст», со сл.:милланав, «от лица»; оба слова в евр. начертании отличаются лишь одной буквойнунстоящею во втором слове. Библейские параллели: Иов XXII:22; Прем VII:25 дают основание предпочесть чтение евр. масоретского текста ст. 6).

Божественное происхождение мудрости и та близость к Богу, какую доставляет человеку обладание мудростью, тем более должны делать ее предметом постоянного стремления человека, что с нею неотделимо соединены благословение в земной жизни, хранение среди опасностей: Господь есть щит и хранитель для благочестивых искателей мудрости. Он хранит их за их непорочность на всех путях жизни (ст. 7–8, сн. Пс LXXXIII:12; XC:11–12). Плодом следования путями Божественной премудрости явится для человека преуспевание во всех видах правды и праведности (сн.I:3).

10–19. Мудрость и знание для ищущего и любящего их становятся как бы друзьями и советниками, которые, утверждая человека в добром направлении мысли и жизни, предохраняют его вместе с тем от злых путей человека развращенного (10–12), для которого делать зло — привычка и удовольствие (14, сн.VI:14;X:31–32;XVI:30;XXIII:33). Пути последнего рода людей — пути тьмы (ст. 13 сн., Еф V:11), так как тьма — родная стихия для порока (Ин III:19); эти пути вместе с тем — пути кривые (ст. 15), полные козней и ухищрений на счет людей неопытных.

Особенную опасность для юношей представляет обольстительное, но пагубное влияние со стороны развратных женщин (16–19, сн.V:3;VI:24;VII:17и дал.). Жена прелюбодейная, оставляя руководителя (Вульг. ducem) или друга (евр.аллуф) юности своей, нарушает тем завет Бога своего (ст. 17): воззрение это весьма характерно для библейского представления, прежде всего, брака, а затем и завета с Богом (берит элогим). В отношении брака Ветхий Завет проводит то идеальное воззрение, что брак есть теснейший союз, союз дружбы и любви, заключенный между мужем и женой (Иоил I:8; Мал II:14), — заключенный притом пред Богом, т. е. с соблюдением известных религиозных обрядов (как справедливо утверждает Эвальд к ст. 17). Но затем этот союз, в силу нравственной высоты, в силу почивавшей на нем освящающей силы Божией, служит по библейскому представлению образом союза или завета Бога с Израилем (ср. Иер III гл.; Ос I–III).

Законный брак, таким образом, есть союз, заключенный не толькопредБогом, но — в смысле таинственном и с Богом. Всем этим пренебрегает прелюбодейная жена (17), а потому удел ее и всех обольщенных ею — преждевременная гибель (вследствие истощения сил, от неумеренных плотских наслаждений и под.)

20–22. Тем настойчивее и убедительнее взывает Премудрый к здравому смыслу (ср.ст. 11) и к совести слушателя — идти в жизни путем правды и добра (ст. 20). Из следования по этому пути для праведников проистекает истинное и высшее благо, обозначаемое Премудрым (ст. 21), как и в псалмах (XXXVI:9), — согласно общей ветхозаветному библейскому еврейству любви к Обетованной земле или Ханаану — Палестине, — пребыванием или обитанием на земле (этот образ выражения из Ветхого Завета и в Евангелии — Мф V:5). Напротив, ожидающая нечестивых гибель представляется в конкретном образе истребления с земли (ср. Пс XXXVI:9; Иов XVIII:17).