Глава XXIX

Первая речь Иова к друзьям. 1–25. Описание прежнего счастья.

1. И продолжал Иов возвышенную речь свою и сказал:

1. Молчание друзей дает Иову возможность продолжать и окончить начатую речь. Обозревая все ранее сказанное, страдалец вновь утверждает, что не заслужил несчастья и не знает его причин.

2. о, если бы я был, как в прежние месяцы, как в те дни, когда Бог хранил меня,

2. Богобоязненность (XXVIII:28) не в состоянии уничтожить в страдальце чувства горечи, возникающего при воспоминании о минувших днях былого счастья, основою которого был Бог и Его покровительство. О, если бы — восклицает он — кто-нибудь дал мне возможность пережить былое время, вернуть прежнее счастье!

3. когда светильник Его светил над головою моею, и я при свете Его ходил среди тьмы;

3. В это невозвратное время божественная помощь и благодеяния изливались на Иова, как свет от светильника, и охраняли его от опасностей

4. как был я во дни молодости моей, когда милость Божия была над шатром моим,

5. когда еще Вседержитель был со мною, и дети мои вокруг меня,

6. когда пути мои обливались молоком, и скала источала для меня ручьи елея!

4–6. «В дни своей молодости» (евр. «хореф» — «зима» — Быт VIII:22; Притч XX:4; Иер XXXVI:22; Ам III:15; время, противоположное лету; период пользования собранными плодами — осень) точнее во время возмужалости (ст. 5) Иов находился в общении с Богом (евр. «сод» — самое короткое знакомство, —XIX:9; Пс XXIV:14; LIV:15; Притч III:22), наслаждался, как праведник, семейным счастьем («дети мои вокруг меня», ср. Пс CXXVI:3 и д.; Пс CXXVIII:3) и изобилием земных благ (ст. 6; ср.XX:17; Быт XLIX:11–12; Исх III:8; Втор XXXII:13).

7. когда я выходил к воротам города и на площади ставил седалище свое, —

8. юноши, увидев меня, прятались, а старцы вставали и стояли;

9. князья удерживались от речи и персты полагали на уста свои;

10. голос знатных умолкал, и язык их прилипал к гортани их.

7–10. Помимо этого, Иов пользовался всеобщим уважением, особенно ясно сказывавшимся в то время, когда он принимал участие в общественных, в частности, судебных делах, решаемых на площади пред городскими воротами:«на площади ставил седалище свое»(ср.V:4;XXXI:21; Притч XXX:23; Неем VIII:1, 3, 16). Когда Иов появлялся здесь, то из почтения к нему юноши не смели показываться, старцы вставали, ожидая, когда он сядет (ср. 3 Цар II:19), князья, — начальники города, по тем же соображениям воздерживались от речей, предоставляя ему первое слово (срXXXII:4и д.), а знатные умолкали, не зная что прибавить к сказанному им.

11. Ухо, слышавшее меня, ублажало меня; око видевшее восхваляло меня,

11. Впечатление, производимое личностью Иова, его общественною и частною деятельностью было таково, что слышавшие о нем считали его достойным всех благ и призывали их на него, а видевшие не могли воздержаться от прославления (ср. Притч XXXI:28).

12. потому что я спасал страдальца вопиющего и сироту беспомощного.

12–17. Причины подобного отношения к Иову заключались в его добродетели, и особенно милосердии и правосудии.

13. Благословение погибавшего приходило на меня, и сердцу вдовы доставлял я радость.

12–13. Он не только не угнетал беспомощных, вдов и сирот, как утверждал Елифаз (XXII:9), но оказывал им поддержку и помощь, не оставался глух к их воплям (ср. Пс LXXI:12). Поэтому он был благословляем теми стоящими на краю гибели («погибающими», евр. «овед», ср.XXXI:19; Притч XXXI:6), которых спасал (ср. Пс LXXI:12–15).

14. Я облекался в правду, и суд мой одевал меня, как мантия и увясло.

14. Другою добродетелью Иова была правда, строгое следование воле Божией, и суд («мишфат») — решимость стоять за правду против неправды. Первою он покрывался (евр. «лабаш»), как одеждою (ср. Пс CXXXI:9; Ис XI:5; LIX:11), второй составлял его головной убор, тюрбан, т. е. Иов был носителем, органом этих добродетелей (ср. Суд VI:34:«Дух Господень объял(евр. «лабеша»)Гедеона», — он сделался его органом).

15. Я был глазами слепому и ногами хромому;

16. отцом был я для нищих и тяжбу, которой я не знал, разбирал внимательно

17. Сокрушал я беззаконному челюсти и из зубов его исторгал похищенное.

15–17. Наглядными проявлением правды, воздающей каждому должное, служила приспособленная к нуждам несчастных помощь. Она восполняла их недостатки, как бы возвращала утраченные органы:«я был глазами слепому»(ср. Чис X:31). «Суд» проявлялся в строгом и беспристрастном правосудии: Иов внимательно разбирал тяжбы неизвестных ему лиц, освобождал страждущих от несправедливых притеснителей («из зубов исторгал похищенное»— ст. 17) и лишал последних возможности вредить («сокрушал беззаконному челюсти», ср. Пс III:8; LVII:7).

18. И говорил я: в гнезде моем скончаюсь, и дни мои будут многи, как песок;

18. Согласно теории земных мздовоздаяний, благочестивый Иов рассчитывал на спокойную смерть среди семейных («в гнезде моем скончаюсь», — умру, как птица, окруженная птенцами; ср. Пс LXXXIII:4) после долголетней жизни:«дни мои будут многи, как песок»(евр «хол», — песок, — символ многочисленности:VI:3; Быт XXII:17; XXXII:13: XLI:49; Ис X:22; Иер XXXIII:22). Вместо «как песок», LXX читают: «ώς στέλεχος φοίνικος», — как ствол пальмы («стеблофиниково»— славян.), древне-итальянский перевод: — «sicut arbor palmae», Вульгата: «sicul palma»; моя жизнь будет подобна существованию пальмы, долговечного растения, часто обновляющегося в корнях. Еврейское же предание, воспроизводимое Талмудом (Sanhedrin fol. 108), мидрашами, раввинами Кимхи, Иархи и усвоенное некоторыми из новейших экзегетов — Деличем, Гитцигом и др., разумеет под «хол» возрождающуюся после смерти к новой жизни легендарную птицу феникс. Косвенным подтверждением подобного взгляда служит египетское название данной птицы «хол», или «хул» и совпадение желания Иова:«в гнезде моем скончаюся», с тою сообщаемою легендами о фениксе подробностью, что феникс приносил останки своего умершего отца в Гелиополис в храм солнца и там отдавал ему последние почести. Предполагают даже, что первоначальная редакция LXX имела только: «ώσπερ φοίνιξ» («как феникс»), а современное чтение: «ώσπερ στέλεχος»… — позднейшее явление. LXX не могли с еврейским «хол» соединять значение «пальма», так как пальма по-еврейски — «тамар», и значение данного слова LXX хорошо известно (Пс XCI:13; Песн VII:8–9; Иоил I:12).

19. корень мой открыт для воды, и роса ночует на ветвях моих;

19. Иов надеялся на такую же свежесть сил, бодрость, какая выпадает на долю растения, нужная для роста которого влага доставляется и снизу («корень мой открыт для воды»; ср.XIV:8–9) и сверху («роса ночует на ветвях моих»; ср.XVIII:16; Быт XXVII:39; Притч XIX:12),

20. слава моя не стареет, лук мой крепок в руке моей.

20. Одновременно с этим Иов рассчитывал на всегдашнее уважение со стороны окружающих («слава моя не стареет») и на свою силу поддержать его («лук мой крепок»; ср. 1 Цар II:4; Пс XLV:10; LXXV:4 и т. п.).

21. Внимали мне и ожидали, и безмолвствовали при совете моем.

21–25. Упоминание о прежней славе даст Иову повод вновь остановиться на этом предмете, еще раз пережить минувшее.

22. После слов моих уже не рассуждали; речь моя капала на них.

23. Ждали меня, как дождя, и, как дождю позднему, открывали уста свои.

21–23. Никто из слушавших Иова не смел прерывать его; все ожидали конца его речи, а по окончании ее безмолвствовали («не рассуждали»), не имея возможности что-нибудь прибавить к сказанному им: рассуждения Иова всецело исчерпывали обсуждаемый вопрос. Его речь удовлетворяла, насыщала всех, как дождь сухую землю (ср. Втор XXXII:2; Пс LXXI:6). Поэтому ее ждали с таким же страстным нетерпением («открывали уста свои»; ср. Пс СXVIII:131), с каким ждут мартовского — апрельского дождя («позднего»; ср. Втор XI:14; Иер III:3; V:24; Ос VI:3; Иоил II:23), выпадающего пред посевом летних плодов.

24. Бывало, улыбнусь им — они не верят; и света лица моего они не помрачали.

24. При своей мудрости Иов казался настолько недосягаемо великим, что его улыбка считалась за честь; не каждый верил в такую милость, снисхождение к себе с его стороны, и никто не решался чем-либо опечалить («света лица моего они не помрачали»; ср. Притч XVI:15).

25. Я назначал пути им и сидел во главе и жил как царь в кругу воинов, как утешитель плачущих.

25. Всеми уважаемый за свою мудрость, Иов являлся руководителем своих сограждан в жизни, был их главою.