1–2. Призыв Вилдада (ср.VIII:2) к хладнокровному, вдумчивому («обдумайте, и потом будем говорить»— ст. 2) обсуждению вопроса мотивируется тем, что в пылу спора, в состоянии раздражительности друзья укоряют друг друга в недостатке рассудительности («зачем ты считаешь нас за животных и принимаешь нас за существ неразумных» — ст. 3;XII:2–3;XV:2–3;XVI:2–3;XVII:10). Предвзятая мысль «о взаимном неразумии» не позволяет одному согласиться с другим; мешает выяснению истины.

4. Пагубные последствия такого настроения сказываются на самом Иове. Не соглашаясь с друзьями, будучи уверен в своей правоте и встречая только одни возражения, он «раздирает душу свою в гневе», — раздражается, мучится (ср.XVII:2). Но как бы страстны ни были его речи, они не в состоянии изменить того закона нравственного миропорядка, по которому на земле наказываются одни грешники. Он так же непреложен, как и законы мира физического. Назначенная Богом для обитания человека земля (Ис XLV:18) всегда останется населенною, по слову человека скала не сдвинется с места, так точно не отменится закон возмездия за грехи.

5–6. Закон возмездия проявляется в том, что счастье («свет»,«светильник»— ср.XXI:17;XXIX:3; Притч XIII:9; XX:20; XXIV:20) нечестивого никогда не бывает прочным. Оно исчезает окончательно:«не останется искры от огня его»(ст. 5), или в буквальном переводе: «пламя его очага перестанет светить».

7–10. Все проявления силы, могущества грешника будут сведены ни во что, и причиною этого являются его собственные дела (ст. 1). Сам того не замечая (ст. 10), он запутается в них, как птица в силках и западне (ср. Притч V:22).

11–12. Чем ближе гибель, тем сильнее становится ее предчувствие, и больше прилагается усилий к спасению («заставят его бросаться туда и сюда», — ст. 11). Но последнее невозможно: кругом грешника ужасы, — предзнаменования бедствий. Стремление избавиться от них только обессиливает его, как обессиливает человека голод: и гибель готова.

13. Подготовляя себе гибель, нечестивый умирает в страшных мучениях.«Члены тела его, съест … первенец смерти», т. е. тело его будет разрушено самыми страшными болезнями (ср. Иc XIV:30: «первенцы бедных» — самые бедные), в которых как бы концентрируется вся разрушительная сила смерти, подобно тому как в первенце концентрируется сила его родителей (Быт XLIX:3).

14. По точному переводу с еврейского первая половина данного стиха должна читаться так: «он будет изгнан из его шатра, который служил его безопасностью». Пораженный неисцелимою болезнью, нечестивый умирает («нисходит к царю ужасов» = смерти, ср.X:21–22) в том самом шатре, живя в котором, он считал себя безопасным.

15–21. Наказание постигает не только самого нечестивого, но его жилище и семейство.

15. Так как местности, посыпанные серою, необитаемы для людей (Втор XXIX:22), то под имеющими поселиться в шатре нечестивого естественнее разуметь не людей, но диких животных, между прочим, шакалов, которыми пророки заселяют постигнутые гневом Божьим развалины городов (Ис XIII:20–22; XXVII:10).

16. Полная гибель дерева с ветвями и корнями (Ис V:24; Ам II:9) — образ гибели семейства нечестивого, о чем идет речь ниже (ст. 19).

17–18. От нечестивого, как и его жилища, не остается никакого следа: память о нем исчезает, что считалось величайшим несчастием (Втор XXV:6; Сир XLVI:14–16), и имя предается забвению«на площади», буквально с еврейского «на лице» «хуц» — «поля» (V:10; Притч VIII:26), в местностях, лежащих, за пределами той страны, в которой жил нечестивый. Ст. 18 представляет образное выражение мысли ст. 17.

19. От нечестивого не остается потомства.

20. Навсегда лишь памятен день гибели грешника как для современников, так и для потомков, по объяснению других (Делича), — для народов востока и запада, потому что евр. слово «ахароним» («потомки») употребляется в смысле «запад», а «кадмоним» («современники») — «восток». Подобное толкование находит для себя подтверждение в замечаниист. 17, что имя нечестивого предается забвению в лежащих за пределами его родины местностях.

21. Ввиду, может быть, заявления Иова (XVII:11–16) Вилдад не находит нужным закончить свою речь словом утешения, как он поступил в первый раз (VIII:21).