1–9. Благо мира несравнимо ни с какими материальными благами: при мире в доме кусок сухого хлеба без вина и мяса, даже без уксуса (Руфь II:14) и воды (1 Цар XXV:11) приятнее обильных роскошных яств в домах полных несогласий и раздора (ст. 1). И благо мудрости, теоретической и практической, не привязано к внешнему положению человека, даже раб — при всем приниженном своем положении его и в древнееврейской семье — своею рассудительностью мог достигнуть исключительно высокого положения — даже преобладания, с ведома отца семьи, над родными его детьми (ст. 2). Подобно тому, как достоинство драгоценных металлов открывается в огне, так и избранные души ввергаются Господом в огонь испытаний, дающих им возможность очиститься от грехов и проявить бескорыстие и любовь свою к Богу (ст. 3). Напротив, человеку с нравственно испорченным сердцем свойственно лишь внимать всякой клевете и лжи, пагубной для ближнего, тогда как нравственно безупречный человек отвращается от всего подобного (ст. 4). В первой половине ст. 5 повторяется мысльXIV:31, во второй — мысльXI:21иXVI:5. В ст. 6 выражена, присущая ветхозаветным библейским евреям высокая оценка значения семьи, потомства ветвистого родословного дерева (ср. Пс CXXVIII). В ст. 7–8 противоположение ничтожества глупости — нечестия и высокой ценности мудрости — благочестия: последняя здесь представляется в виде высокой награды или бесценного дара, подаваемого человеку. По ст. 9, признаком истинной мудрости и любви служит желание сокрыть узнанный грех ближнего (сн. ПритчX:12), тогда как противоположный образ действий еще более расстраивает взаимные отношения людей (сн.XVI:28–29).

10–20. Отмечается присутствие высокого чувства собственного достоинства в разумном, и отсутствие этого чувства у глупого, чувствительность его лишь к физическому воздействию (ст. 10).

Указывается, что всякое возмущение против законно действующей силы вызывает возмездие Божие возмутителю, напр., в виде посольства карающих нечестивого ангелов (ст. 11, сн. Пс XXXIV:5–6; LXXVII:49). Образ ст. 12 для глупого, нечестивого и злого человека — медведица, потерявшая детей, след., отчаянно разъяренная, напоминает обратное изображение злой жены в книге Сираха (Сир XXV:16–22). В ст. 13 воспрещается воздавать злом за добро под угрозой проклятия на дом виновного в том (ср.III:33). Ст. 14 представляет развитие ссоры подобным прорыву плотины водой. В ст. 15 — по поводу всегда возможных злоупотреблений на суде высказывается категорическое осуждение оправдания виновного и осуждения правого (ср. ПритчXXIV:24; Ис V:23). Ст. 16 утверждает бесполезность богатства в руках человека, лишенного разума. В ст. 17 высказывается добытая опытом жизни всего человечества истина, у классиков выраженная в изречении: amicus certus in re incerta cernitor; то же гласит и соответствующая арабская поговорка. Ст. 18 повторяет отрицательное суждение Премудрого о поручительстве, ср.VI:1–5;XI:15. В ст. 19 сварливость и высокомерие представляются источником греха и осуждения (ср. Сир XXVIII:9). Для ст. 20 ср. ПритчVI:14.

21–26. Группа притчей разнообразного содержания начинается часто повторяемой у Премудрого мыслью о том, что дети — или источник радости или причина великих огорчений для родителей (ст. 21, сн.X:1;XV:26;XXIII:24). Ст. 22 говорит о несомненном влиянии веселого или подавленного настроения духа человека на его тело (ср.XV:13). Ст. 23 — о подкупе в суде (ср.XXI:14). В ст. 24 противополагаются друг другу сосредоточенное изучение предмета разумным (ср.IV:25) и рассеянное блуждание глупца по разнообразным отдаленным предметам. Ст. 25 сн. ст. 21 иX:1. Ст. 26 осуждает противодействие злых людей праведным и вельможам или властям, как представителям законности.

27–28. Похвала умеренному употреблению дара слова. Ст. 27 напоминаетX:19(сн. Иак I:19). Мысль ст. 27 о том, что молчание — верное средство прослыть мудрым, даже и для глупца, — встречается напр., в Иов XIII:5.