…Что же теперь, после всех испытаний века, вместо страха — ужас? Или дальше — абсурд? Что вместо сострадания — сомнение, или больше — понимание? Вот на чем запнулось время, вот на чем надломились мы: на потребности понять друг друга и на трудности это исполнить.

Как понять Холокост? Да и возможно ли понять его?

По обсчету французских социологов только 2% оставшихся в живых узников гитлеровских лагерей смерти способны были потом рассказать о пережитом. Есть ли способ разговорить онемевших, не находящих слов? Как обратиться к сопричастным трагедии? Кажется невероятно трудным вызвать на откровение и тех, кого дети и внуки вопрошают: а ведь ты жил тогда, и что же сделал ты, именно ты?..

Но главная трудность все же не здесь.

Катарсис XX века неосуществим в одиночку. Только — совместно! Люди должны придти к нему вместе, выбирая каждый свой путь.

В этом и состоит присутствие истории в Холокосте и неустранимость Холокоста в уходящей, подводящей себе черту истории.