Приготовления к святкам. – Празднование Рождества Христова в церквах, семействах и на улицах. – Русское и американское праздничное веселье. –Русское Рождество за океаном.

Чтобы лучше рассмотреть нравственный облик народа, надо видеть его не в будничное время, когда тяжелая забота об удовлетворении житейских нужд искажает его черты, а в праздник, когда облегченная душа спокойно может отражаться в своем «зеркале», открыто выказывая свои достоинства и недостатки. По отношению народа к своим праздникам можно также определять степень его религиозного или нравственного развитая. Праздник Рождества Христова, как краеугольный праздник христианского мира, для наблюдателя религиозной жизни представляет поэтому один из наиболее интересных моментов, в который можно подметить характерные черты религиозности или христианственности того или другого народа. Столица американского материка представила в этом отношении также небезынтересные данные.

Праздник Рождества в Америке имеет чрезвычайно большое значение; с него фактически начинается новый год. Поэтому приготовления к нему можно было замечать в городе еще недели за три. В обыкновенное будничное время Нью-Йорк представляет громадную машину, в которой свободные граждане бездушными винтами вертятся и работают изо дня в день от утра до вечера. С приближением праздника винтики заметно стали распадаться и, переодевшись джентльменами и леди, стали по-праздничному расхаживать по тротуарам, высматривая в магазинах вещи для покупки к празднику. Магазины украсились великолепными вензелями, которые в разноцветных огненных буквах возвещали о «веселом Кристмасе»; у домов и церквей зазеленели елки; в газетных объявлениях о проповедях запестрели темы, имеющие ближайшее отношение к празднику. В народных массах день ото дня уплотнявшихся на улицах, громадное большинство составляли дети: Кристмас здесь в большей своей половине есть детский праздник и обычай налагает на родителей закупать пред праздником для своих детей игрушек на целый год. Особая детская рождественская литература, предназначенная также на праздничные подарки детям, в это время имеет громадный сбыт. В этой детской литературе по меньшей мере две трети книг имеют своим содержанием рассказы о рождестве Спасителя и сопровождавших его обстоятельствах и все исключительно проникнуты глубоко религиозным, христианским духом. Школы устраивают торжественные процессии. Так, из воскресной школы при церкви св. Троицы накануне Рождества около 700 детей составили великолепную процессию, направлявшуюся к вечернему богослужению. Мальчики шли со своими классными знаменами и хором исполняли рождественские гимны. В церкви после вечерней молитвы им розданы были праздничные подарки. В подарках заинтересованы не одни дети: обычай наложил на взрослых долг – делать друг другу подарки. Муж и жена, брат и сестра и т. д. непременно делают друг другу подарки. «Вечерний канун Рождества»7, составляющий здесь фактическое начало праздника, представляет в семействах трогательные картины тихих радостей. Под тенью непременной в каждом доме вечнозеленой елки, этого символа возрождения и вечной жизни, переживаются сладкие часы взаимного удовлетворения.

Наступление праздника во всех церквах приветствуется буквально «полунощным» богослужением, начинающимся с 12 часов ночи, как у нас на Пасху. Церкви были убраны елками и цветами и блистательно освещались газовыми вензелями. Проповедники говорили лучшие проповеди. Чтобы дать образчик как церковной обстановки, так и праздничной проповеди, вкоротке опишу ночное богослужение в ближайшей ко мне церкви св. Благодати. Этацерковьрасположена на Бродвее, главной улице города, можно сказать в самом центре Нью-Йорка, и представляет обычный здесь тип готического храма, серого цвета. В будничное время массы суетящегося люда непрерывно снуют по тротуарам, идущим мимо ограды, и пункт этот представляет истинный базар житейской суеты. Вечером накануне Рождества как бы какая невидимая сила смела отсюда людскую суету, – здесь царила торжественная тишина. В ограде зеленели елки и горели яркие огни. Около 12 часов раздался на колокольне музыкальный звон, тот звон, который так памятен всякому побывавшему в Англии и который воспет поэтом в дивном стихотворении, начинающемся словами: «Вечерний звон, вечерний звон! как много дум наводит он!» На звуки его почти мгновенно явилось множество бодрствовавшего в ту ночь народа и наполнилоцерковь. Храм великолепно был убран зеленью, престол утопал в цветах, над алтарем ярко горели огненные слова ангельской песни: «Слава в вышних Богу, и на земли мир!» Ровно в 12 часов раздались звуки органа и большой хор запел за ним великолепный гимн: «О священная ночь!», за которым следовало полное вечернее богослужение. По окончании богослужения пастор взошел на высокую кафедру, убранную елями и цветами, и прочитал текст своей проповеди из евангелия Луки II, 8: «В той стране были на поле пастухи, которые содержали ночную стражу у стада своего». Звучный отчетливый голос оратора-проповедника приковал внимание слушателей. После нескольких моментов торжественной тишины проповедник начал речь, приглашая слушателей перенестись мыслью за 2.000 лет тому назад, к той ночи, которая предшествовала первому дню праздника Рождества Христова. Ничего не может быть менее схожего между собою, чем эти две ночи. В теперешнюю ночь тысячи народа бодрствуют, чтобы встретить только день памяти о рождестве Спасителя; в ту же ночь, когда совершилось самое рождение Его, весь мир спал, и встретили Его лишь бодрствовавшие по обязанности убогие пастухи. Некоторые, однако же думают, что христиане ошибаются, празднуя рождение Христа в это время года, так как в Сирии стада содержатся в загородях с ноября до марта. Но ведь зима в Палестине не постоянна. В стране Вифлеема около 15-го декабря всегда наступает нечто в роде «индейского лета», вырастает трава, распускаются цветы, и стада выгоняются на пастбища. Поэтому нет ничего несообразного в том, что пастухи стерегли свои стада ночью, когда ангелы явились им возвестить о рождении Христа. Описывая обстоятельство рождения Царя Небесного, оратор перенесся мыслью к обстоятельствам, окружавшим рождение одного из земных царей – Людовика XIV, и яркими красками изобразил всю бездну контраста, разделяющего эти два события. С одной стороны убогая бедность, заключившая человеческие существа в обиталища животных; с другой – ослепительная пышность, обоготворявшая человека. И в тоже время в одежде убожества родился вечный Царь славы, а в одеянии пышности – ничтожный червь, смертный человек!.. Мастерски нарисованная, картина эта произвела глубокое впечатление. После речи произведен был сбор добровольных подаяний на рождественские подарки бедным, живущим в приходе. Во время сбора одна из лучших оперных артисток пела гимн: «Как прекрасны стопы тех, кто проповедует евангелие мира», и все богослужение заключено было хоровым пеним рождественской песни: «Осанна, осанна! пойте высшую хвалу!»

Тоже самое происходило и во всех других церквах с изменениями в частностях, как это можно было видеть по газетным объявлениям. Газетные объявления о богослужении и проповеди здесь обычное явление; в субботних и предпраздничных номерах газет они обыкновенно занимают по нескольку громадных столбцов под общим заглавием: «религиозные извещения». К Рождеству они только усилились и расширились. Чтобы дать образчик этих объявлений, выписываю взятое наудачу: «Методистская епископальнаяцерковь. Адрес: 18-я улица, близ 8 авеню. Утреннее богослужение в 11 часов. Проповедь говорит почтенный доктор Годман. Тема: Высочайшая проблема. Поют университетcкие цветные певцы. Великолепные декорации. Вечером в 7 ч. 30 м. проповедует почтенный пастор Стробрич. Тема: Кто были мудрецы с востока. Эффектная иллюминация. Иностранцы сердечно приглашаются к богослужению». К этому присоединяется еще особая программа музыкальных пьес, назначенных к исполнению, с перечнем приглашенных артистов. По руководству этих объявлений каждый выбирает для выслушания воскресного или праздничного богослужения туцерковь, в которой церковная декорация или тема проповеди, по его мнению, интереснее.

Утром в самый день Рождества погода стояла одна из самых невеселых, по обыкновенно ясному небу ходили свинцовые тучи и моросил дождь. Тем не менее на музыкальный звон церквей текли бесчисленные массы народа. Утреннее богослужение обыкновенно совершается в 11 часов, и в это время по всему городу разливалась колокольная музыка, которая была тем отчётливее, что конного движения по улицам совсем почти не было. Колокола церкви св. Троицы дивно исполняли рождественский гимн: «Ангелы из царства славы». Песня эта чрезвычайно популярна в городе и слушать колокольное исполнение ее собралась многочисленная толпа народа. Богослужение было торжественное с хорошими проповедями, о характере которых, впрочем, можно судить по данному выше описанию. Особенною своеобразностью отличались только некоторые немецкие католические церкви, которые в богослужение вводили, по оставшемуся от средних веков обычаю, драматическую сцену под названием: «Ясли». Она представляет историю рождения Христа в драматической форме, более или менее обработанной в деталях, сообразно средствам, находящимся в распоряжении клира. Пред алтарем обыкновенно ставятся более или менее художественно приготовленные ясли и в них полагается или дитя или просто фигура, изображающая его. Вокруг яслей разбрасывается солома, а у головы и ног ребенка занимают положение его родители или кто-нибудь из посторонних, для изображения Иосифа и Марии. Большая декорация изображает в отдалении Вифлеем, из-за него в мимической процессии являются маги с длинными седыми бородами, а наверху сияет газовая или электрическая звезда, указывающая им путь. В менее богатых церквах вместо звезды пред магами просто носится шест с фонарем. После поклонения магов, к яслям подходят все присутствующие, кланяются ребенку и делают некоторые приношения его матери. Такое участие ребенка в церемонии здешними немецкими матерями считается величайшим счастьем для него и всего семейства, и поэтому каждая из них старается дать для этой церемонии своего ребенка.

Выйдя вечером в самый день праздника (Кристмас в Америке празднуется только один день) на улицу, я хотел удостовериться здесь в истинности прилагаемого обыкновенно к Кристмасу названия «веселый». К крайнему удивленью, тут не было ничего соответствующего, по русским понятиям, такому названию. Улицы были совершенно безлюдны; магазины и увеселительные заведения закрыты; электрические солнца, которые по будням волшебным светом сияют над улицами, поддерживаемые невидимыми проволоками, представляли лишь темные точки; тишина царила невероятная для такого обыкновенно шумного города и изредка стоявшие полисмены заметно тяготились своим бездеятельным состоянием. При виде этой праздничной мертвенности мысль по ассоциации контраста перенеслась в нашу русскую северную столицу. Необозримые массы народа, как бурное море волнуемые тем «духом», о котором с уверенностью можно сказать, «откуда он приходит и куда идет», разливаются там по улицам; увеселительные заведения отправляют свою страдную пору; вопль восторгов стоном стоит над городом, и отчаянный призыв «городового», как бранный клич на бранном поле, раздается со всех сторон .. В чем же у американцев состоит святочное «веселие»? – Оно просто состоит в наслаждении тихими семейными радостями. Раздевшись вокруг праздничной елки, члены семейства ведут беседу о празднике, читают какую-нибудь святочную книгу или поют рождественские гимны. В удовлетворение этой потребности газеты обыкновенно в своих праздничных номерах дают по несколько глубоко религиозных статей и рассказов; музыкальные журналы переполнены рождественскими гимнами, предназначенными для семейного исполнения. Мне случайно попался в руки праздничный номер одного из этих журналов. Пробежав его содержание, я нашел, что он весь состоял из святочных пьес, о характере которых можно судить по следующему перечню их. Тут были: «Рождественская песня», «Вифлеемский гимн», «Однажды в год бывает Кристмас», «Успокой вас Бог, веселые джентльмены», «Когда Христос родился», «Рождественский звон на море», «Рождественский вальс». Все эти пьесы исполняются и распеваются в семейных кружках, при пылающем камине и зеленеющей елки. Такое святочное веселье, очевидно, совсем не похоже на наше русское праздничное «веселие», которое, надо признаться, до сих пор еще крепко держит свой прадедовский характер и состоит по преимуществу в том, чтобы «пити» ...

Общее впечатление, выносимое из наблюдения над празднованием великого христианского праздника в Нью-Йорке, чрезвычайно хорошее. Видно, что народ здесь христианизирован в этом отношении настолько, что считает своею глубокою потребностью проводить христианские праздники по-христиански, с сознанием их священной важности. Такое отношение к праздникам показывает в тоже время, что этот народ внутри себя имеет достаточно нравственного содержания, чтобы в нем одном находить для себя источник праздничных радостей, не прибегая к каким-либо внешним, пришпоривающим средствам. Распространенные у нас в России сказания о чрезмерном пьянстве в Америке – нуждаются в большом ограничении и особом истолковании. Если бы у нас в России наша русская пословица: «Пить-то пей, да дело разумей», – находила хоть десятую долю такого практического приложения, какое она находит здесь, то процесс отрезвления нашего народа был бы обеспечен.

Чрез двенадцать дней после американского «веселого Кристмаса» наступило русское Рождество. Вследствие разности русского календаря с западным русские на чужбине оказываются в затруднительном положении. Годичные общехристианские праздники заграницей бывают раньше русских, и русский человек вследствие всеобщего прекращения занятий по необходимости должен праздновать вместе со всеми другими. Праздники эти проходят, опять наступает рабочая пора, и среди этой-то поры только еще наступают родные праздники. Американцы отпраздновали свои святки, встретили новый год и уже забыли обо всем этом, погрузившись в море обычной житейской суеты, а у нас, русских, 6-го января только еще наступил великий праздник Рождества. День этот у американцев вполне будничный, они не почитают западноевропейских «трех царей». Вследствие этого предполагалось, что и в церкви не много будет народа, так как большинство его занято работой и службой. Но – православный человек дал себя знать и за океаном, он стряхнул бремя будничной суеты и пришел в храм выслушать родную рождественскую песнь. Молящихся собралось весьма много, с официальными представителями во главе. Много было и американцев, привлеченных любопытством, которое они и показывали фактически, вытягивая головы, чтобы проникнуть в недоступную и таинственную для них область – алтарь. Самыми любопытными, конечно, были газетные репортеры. Один из них доставил царю американской печати «Геральду» следующее небезынтересное описание этого богослужения.

«Космополитический характер нью-йоркского населения нашел вчера интересную иллюстрацию в богослужении, совершавшемся в греко-русской капелле. Богомольцы начали собираться с раннего утра, и когда началась служба в 11 часов, то в капелле было много народу всяких национальностей – московиты, славяне, греки, американцы и другие, привлеченные частью любопытством, частью чувством долга в благоговейном соблюдении Кристмаса по старому календарю. Богослужение почти во всем было сходно с римско-католическим, хотя, конечно, тут не могло быть такой пышной церемониальности, которая поражает в больших соборах западного мира. Украшения маленькой капеллы были просты, но со вкусом. (Следует подробное описаниекартин,т. е. икон, и подсвечников с точной цифрой свечей). Службу совершал Mr. Бьерринг в интересном восточном одеянии и высокой цилиндрической войлочной шапке (это такой-то показалась репортеру обыкновенная камилавка). Псалмист хорошо исполнял оригинальные восточные гимны. Но самою выдающеюся чертой богослужения было то, что оно совершалось на славянском языке или местном наречии русского народа (?). Небольшая речь на английском языке, сказанная почтенным Бьеррингом, была заключением службы. (Извлечение из проповеди). Собрание обменялось сердечными поздравлениями и желало друг другу «веселого Кристмаса» по истинно русскому обычаю».

Все праздничное богослужение имело для православных великое нравственно живительное значение. С какою силою отзываются родные православно церковные звуки в православно русской душе, заброшенной за моря-океаны, выказалось во время этой обедни. Богомольцы, в большинстве простые русские люди из матросов, внимательно слушали церковное пение и молча клали поклоны. Но вот псалмист запел всем известный и всем родной по воспоминаниям рождественский тропарь: «Рождество Твое, Христе Боже наш», и сразу, как бы по мановению волшебного жезла, целый хор простых русских голосов среди церкви подхватил родную песнь... Воспоминания о родине, которыми после обедни тут же делились между собой эти простые русские люди, сопровождались у многих слезами. О родина, родина. Что милее тебя?..