Американские посетители русского воскресного богослужения. – Их впечатления. – Общественное положение русского священника. –Потребность в ознакомлении с русскою церковью. – Важное значение церковного органа. – Заключение.

Открытие русской православной церкви в Нью-Йорке в 1870 году было для американцев новым и необычайным явлением. Столица Нового Света есть настоящая митрополия церквей. Тут на одной улице можно насчитать добрый десяток храмов – и все они разных исповеданий и сект. Но до того года среди них не было церкви, которая, как величавая царица, восседает на троне далекого и таинственного для американцев Востока. Издавна существующие у них дружественные отношения к русскому народу, как главному представителю православной церкви, пробуждали интерес и потребность в ближайшем ознакомлении с таинственною для их представления церковью дружественного народа. Когда поэтому далекая и дотоле недоступнаяцерковьвдруг явилась среди американцев, то они с живейшим интересом отнеслись к ней, внимательно вникая в обряды и учение православной церкви. На американском материке, правда, существовала уже и прежде православнаяцерковьи даже целая епархия – именно в «далеком западе» в Аляске и Сан-Франциско, но этот далекий запад, удаленный на семь тысяч верст от главного центра американской жизни, до самого последнего времени, когда были проведены железные дороги, был совершенно особыми миром, и существованье там православной церкви до сих пор не имеет почти ровно никакого значения в смысле ознакомления американцев с нашею церковью. Та церковь есть церковь для существующего уже там православного населения и для возжигания света истинной веры среди полудиких сынов далекого севера. Для американцев могла иметь значенье только церковь на восточном океанском прибрежии материка, и потому появление православной церкви в Нью-Йорке для них было такою новостью, как если бы православная церковь дотоле совсем не существовала на американском материке.

С самого открытия церкви в Нью-Йорке она сделалась предметом живейшего общественного интереса. Несмотря на ее скромную внешнюю обстановку, совершенно не соответствующую господствующим у американцев представлениям об ослепляющем блеске восточных церковных обрядов и церемоний, и вообще на незначительное положение среди величавых храмов других исповеданий, она сразу заняла видное положение в обществе и на первых порах не проходило ни одного воскресного богослужения, о котором бы газеты не давали самых подробных отчетов. Со временем, конечно, этот интерес, возбуждавшейся новизной предмета, немного ослабел, но и в настоящее время всякий более или менее выдающийся праздник в церкви привлекает газетных репортеров от лучших газет и массу американцев разных исповеданий и общин. За десять лет из случайных американских посетителей успело выделиться несколько лиц, которые теперь составляют регулярных посетителей воскресной службы. По великим годовым праздникам их приходит обыкновенно столько, чтоцерковьне вмещает и половины всего количества. Запоздалые с сожалением возвращаются домой, а более счастливые вплотную наполняютцерковь, хотя после обыкновенно и жалуются на неудобство такой тесноты. Для американцев, привыкших к комфортабельным сидениям в своих церквах, наш русский обычай допускать в церковь не по билетам и номерам, а свободно и по усердию приходящих, кажется верхом неудобства, и только самый живой интерес взглянуть на православное богослужение заставляет их игнорировать такое неудобство. Американцы ведут себя в церкви чрезвычайно благопристойно, внимательно следят за всеми малейшими подробностями богослужения и лица их вытягиваются в замечательную картину любопытства, когда, напр., отворяются царские врата, делается великий выход или даже просто переставляется с одного места на другое подсвечник. Самыми любопытными бывают газетные репортеры. Не понимая славянского языка, на котором обыкновенно совершается служба по великим праздникам, они все свое внимание сосредоточивают на внешней обстановке церкви и богослужения: описывают картины (иконы), знамена (хоругви), пересчитывают свечи и описывают их месторасположение, следят за распространением клубов курения и за способом самого произведения курения ладаном, рисуют внешность и приемы священника и певца и делают соображения относительно сходства или различая между православным богослужением и богослужением других церквей, определяют количество молящихся и их поведение и т. п. По окончании службы они набрасываются на священника или псаломщика с расспросами относительно внутренней стороны богослужения, расспрашивают о значении тех или других обрядов, о содержании молитв или песнопений и справляются о тексте читанного евангелия и апостола. На другой день, а часто и в тот же самый день в вечерних изданиях, в газетах появляются подробные отчеты, красноречиво составленные на основании наблюдений и расспросов, с курьезными заглавиями вроде: «Отец Биерринг и его русский алтарь», и с массой курьезов в самом содержании. Некоторые американские посетители церкви остаются на несколько времени и после богослужения и обращаются к священнику за объяснением наиболее поразивших их сторон или актов богослужения, а американская леди нередко просит поближе рассмотреть церковные одежды, их покрой и материал, из которого они сделаны.

Кроме простых американцев, вцерковьнередко приходят представители разных американских церквей – пасторы и епископы. Иные приезжают издалека. Недавно, напр., был пастор из г. Чикаго, за полторы тысячи верст от Нью-Йорка. Как образованные богословы, они смотрят нацерковьи богослужение не с простым любопытством, а с критикой, и в беседе со священником или псаломщиком входят в рассмотрение исторических и богословских основ православной церкви. Из этих бесед как с пасторами, так и простыми американцами можно было отчасти подметить общие черты в их отношении к богослужению православной церкви. Американцы вообще чрезвычайно любезны и наговорят вам массу комплиментов, прежде чем перейти к критическому выражению своих взглядов. Поэтому на первые вопросы касательно того, как понравилось им русское богослужение, они всегда отвечают, что оно им «очень и очень понравилось» и что они выносят «лучшее в мире впечатление». Их чрезвычайно интересует самая внешняя обстановка храма и они с любопытством расспрашивают о всех подробностях его, заручившись сначала уверением, что эта церковь представляет тип русского храма вообще. На наш храм они смотрят как на замечательный археологический памятник, сохранившейся от золотых веков христианства. Переходя затем к самому богослужению, они также не могут не признать его древности, но тут они смотрят уже более с практической точки зрения и считают его несколько устарелым для нашего времени. Они не могут понять, зачем в нашем богослужении делается столько повторений одних и тех же молений («паки и паки миром Господу помолимся»). По их мнению, это большой анахронизм для нашего времени. Вместо этих повторяющихся молений гораздо лучше было бы, по их умствованию, ввести в богослужение по возможности больше нравственных уроков из священного Писания или в форме проповедования. Богослужение у американцев сокращено до последней степени и состоит всего из нескольких гимнов и главным образом из проповеди. Отсутствие проповеди при нашем богослужении более всего удивляет их, так как у них вся слава церкви основывается, на проповедничестве. Свои отчеты в газетах репортеры, обыкновенно заключают словами, что «проповеди, согласно восточному обычаю, при богослужении не было», а когда она бывает, то делают из нее большие выдержки. Отсутствие музыки в церкви также, по их мнению, многое отнимает у русского богослужения в сравнении с западными. Они не могут понять, почему наша церковь ригористически относится к музыке, когда музыка, по извещению св. Писания, существует даже на небе и трубные гласы архангелов немолчно славословят Творца. В этом отношении американцы действительно больше подходят к архангелам: в музыкальной программе их богослужений сплошь и рядом значится «трубный глас» в виде какого-нибудь соло на корнете. Такие замечания о недостатке музыки в нашей церкви скорее вызываются, впрочем, бедностью вокальных сил в богослужении собственно нью-йоркской церкви. Небольшой хор вполне устранил бы это замечание, как можно судить по отзыву петербургского корреспондента «Геральда» о церковном пении в больших соборах нашей столицы. По его мнению, «трудно представить что-нибудь лучше русского церковного пения хором из мужских и детских голосов». В Америке детские голоса обыкновенно заменяются женскими, и потому это замечание особенно интересно с известной стороны. Несмотря, однако же, на убожество русского пения здесь, американцы интересуются им, удивляются своеобразию мелодий и нередко просят посмотреть самые ноты. В одно из воскресных богослужений нашу церковь посетил епископ Юнг из Флориды, со своей супругой, и подробно рассматривал ноты, употребляющиеся при богослужении. Некоторыми мелодиями он так заинтересовался, что попросил псаломщика выписать для него из России несколько подобных музыкальных церковных произведений. Епископ много путешествовал на востоке, был в Петербурге и в Москве, и с живым интересом передавал свои впечатления. Он состоял членом комиссии, которую американская епископальная церковь отправляла в 60-х годах на восток для исследования вопроса о началах соединения церквей. Из других епископов более других посещал нашу церковь епископ Квинтард из Теннеси. Он особенно интересуется каноническим правом нашей церкви и однажды в затруднительном случае в своей епископской практике обращался к о. Николаю Биеррингу с вопросом о том, как подобные случаи разрешаются в русской православной церкви. Вообще приятно видеть, как американцы интересуются нашею церковью, но еще приятнее слышать, как они, обобщая свои наблюдения, в конце концов заключают, что во всяком случае они выносят «лучшее в мире впечатление».

Одну из интересных сторон церковно-религиозной жизни американцев составляет общественное положение у них священника. Священник у них составляет, можно сказать, душу общества. Без него не обходится ни одно более или менее значительное собрание, и он в тоже время первый друг всякого дома в своем приходе. Благодаря высокому уровню образования и сильным ораторским талантам, пасторы играют важную роль и в политической жизни страны, и на всяком политическом митинге среди ораторов всегда выступает несколько «божественных докторов», как официально величаются пасторы с высшею ученою богословскою степенью. Вследствие такого порядка вещей у американцев составился взгляд на священника как на важного общественного деятеля и помимо церкви, человека с большими связями и влиянием, так что к нему скорее всего прибегают за «протекцией» в случае каких-либо затруднений или нужд Чем влиятельнее священник в этом отношении, тем выше ценится егоцерковь. Настоятель русской церкви занимает очень выгодное с этой стороны положение. Он состоит членом весьма многих обществ и благотворительных, и литературных, и ученых, и политических, и благодаря этому имеет обширное знакомство как в городе, так и за его пределами. Из ученых обществ он, напр., состоит почетным членом известного «географического общества». Американцы страстные любители клубов и их рассыпано по городу бесчисленное множество, с разными названиями и целями, и каждый клуб имеет у себя священника, который произносит при собраниях речи и читает молитву пред торжественными, месячными или годичными, обедами членов клуба. Молитва американцами считается необходимою даже и пред общественными обедами, в клубах. У нас, как известно, музыка давно вытеснила молитву в таких случаях. О. Николай Биерринг занимает такое положение в одном из богатейших клубов города, именно в «клубе св. Николая», что дало ему возможность войти в ближайшие отношения с такими первостепенными государственными лицами, как, напр., бывший демократический кандидат на президентство генерал Генкок, с которым у него поддерживается семейное знакомство. Небезынтересно здесь, кстати, отметить одну черту, напоминающую известное изречение: Amicus Plato, sed magis amica veritas. О. Николай Биерринг, как американский гражданин, по своим политическим убеждениям издавна был республиканец, т. е. сторонник республиканской партии. Теперь избрание демократами на президентство его семейного друга естественно должно было бы перетянуть его на демократическую сторону, но он остался верен своей партии и подает свой голос за республиканского кандидата, заявляя, что в этом случае он предпочитает начала партии интересам личных отношений. Зато тем большим почетом он пользуется у республиканцев. При недавнем приеме в Нью-Йорке бывшего президента знаменитого генерала Гранта предводитель республиканской партии сделал ему личное приглашение участвовать в торжестве. Такое общественное положение русского священника чрезвычайно важно для здешнего русского населения. При его протекции всякий русский может найти для себя более или менее приличное положение, если только этому не препятствуют способности, образование и «убеждения» просителя. К несчастью, большинство здешних более или менее образованных русских с «радикальным» настроением, а рекомендовать таких господ доверию американцев значит терять собственное доверие. Нигде, наверное, люди с «радикальным» настроением не пользуются большим презрением, чем в этой свободной стране. Для других русских он оказывает важные услуги. Различные общества часто приглашают русского священника в качестве гостя на свои торжественные собрания, где присутствуют представители науки, литературы, искусства, и тут иногда не обходится без курьезов. Таково, напр., было собрание в клубе «Аркадия», где присутствовали поэты, философы, политики и, между прочим, приглашен был русский священник. На собрании по обыкновению говорились бесконечные речи –неизбежная принадлежность всякого американского собрания. Между ораторами особенно отличились поэт Джоакин Миллер и о. Николай Биерринг. Газетный отчет так передает об этом: «Следующим оратором вызываем был поэт Джоакин Миллер, но он ответил на вызов, что он порешил на этот раз не говорить никакого спича и спокойно сел опять на свое кресло. Этот довольно известный американский поэт производит странное впечатление. Он выглядит точно русский мужик. Он ест много, пьет много и молча работает зубами в продолжение всего обеда. Следующим оратором был русский священник, который восхвалял американскую конституцию и заявлял, что если и есть некоторые недостатки в правлении, то в этом виноват сам народ, который должен бы быть более осторожным в избрании людей, которым он вверяет власть. Очень любопытно было наблюдать внешность двух vis-a-vis, популярного американского поэта и скромного русского священника. Американский поэт походил на русского прасола, собравшегося на нижегородскую ярмарку, между тем как русский священник имел вид очень приличного американского фермера». Очень легко догадаться, кому из соприкосновенных лиц больше понравился этот отчет.

Высокое положение священника русской церкви в американском обществе имеет важное значение как в смысле представительства русского народа среди американцев, так и в смысле представительства его церкви. Американцы – аристократы в душе и с большим уважением и интересом относятся к церкви, представителем которой служит человек с хорошим положением в обществе и с высоким образованием. Между тем, по какой-то странной случайности, между американцами до сих пор обращались такие книги о русской церкви, которые изображают ее и русское духовенство с самой непривлекательной стороны для американцев. Тем приятнее для американцев теперь видеть в представителе русской церкви качества, как раз противоположные тем, какие обрисованы в злонамеренных книгах, и тем с большею живостью интересуются они православною церковью.

Потребность между тем в ознакомлении с нашею церковью велика у американцев. Кроме того, что они приходят вцерковьнаблюдать и знакомиться с православным богослужением, с их стороны нередко делаются и более серьезные запросы в этом отношении. В первые годы по открытии церкви в Нью-Йорке американские посетители ее так часто обращались к священнику с расспросами об истории и особенностях русской православной церкви, что он принужден был в удовлетворение этих запросов прочитать ряд лекций – с церковной кафедры вместо проповеди, – излагая вкоротке историю введения и распространения христианства в России и делая очерк теперешнего состояния православной русской церкви. С подобными же лекциями ему приходилось не раз выступать и вне церкви. В американских школах есть обычай в свои годичные торжества приглашать ораторов, по преимуществу из проповедников, для произнесения назидательных или вообще приличных случаю речей. Многие школы в этих случаях обращались к о. Николаю Биеррингу, прося его сказать лекцию о чем-нибудь из русской жизни, о религиозном состоянии русского народа, об образовании в России и пр. в этом роде. И о. Биерринг с охотою всегда соглашался на просьбы и читал несколько лекций в назидание молодого американского поколения. Не раз ему приходилось читать лекции о том же на больших литературных собраниях, по просьбе членов различных обществ. Так, он однажды читал лекцию в одном большом общественном зале «об отношении православной церкви к другим исповеданиям». Зал был, по газетному отчету, переполнен слушателями из образованных классов общества. Между ними было много духовенства разных исповеданий и много дам, и «все с напряженным вниманием слушали лекцию». «Оратор часто прерываем был знаками одобрения и в заключение награжден был одушевленными аплодисментами, в которых особенно живое участие принимали присутствовавшие там члены американского духовенства». Нередко делаются и иного рода вопросы об уповании нашей церкви. Напр., получается в газетах телеграфное известие о каком-нибудь церковном событии в России. В такой форме для большинства американских читателей оно непонятно, и вот для разъяснения его сплошь и рядом к русскому священнику приходят газетные репортеры с вопросами, что означает это известие, как мог произойти тот или другой факт и пр. Так как это разъяснение обыкновенно предназначается для печати, то легко понять, в какой готовности русскому священнику надо постоянно быть здесь, чтобы не скомпрометировать своего положения. Прошлой весной в газетах напечатано было известие, что евреи в России стали подвергаться правительственному гонению, и вот репортеры набросились на о. Н. Биерринга с расспросами, что означает это известие, действительно ли возможно в России такое гонение, как русское правительство относится вообще к иноверцам, существует ли в России свобода религиозного исповедания и т. д. Затем напечатано было коротенькое известие о панихиде, которая совершена была в Москве по почившей государыне в 40-й день после ее смерти, и вот опять явились вопросники за разъяснением этого обычая православной церкви, его происхождения, значения, истории и т. д. Американские репортеры это – неумолимые тираны всякого общественного деятеля, и по установившемуся здесь обычаю никто из общественных деятелей не может быть свободным от их расспросов под страхом больших неприятностей – вроде общественного посмеяния. Они беззастенчиво вторгаются во все дома и еще менее застенчиво начинают терзать своими расспросами всякого человека, ставшего жертвою их любопытства. Разговор передается в газетах часто не без колких замечаний насчет жертвы.

Ввиду такого запроса со стороны американцев на ознакомление с православною церковью особенно важное значение получает церковный журнал. Многие статьи в нем были писаны прямо по просьбе читателей, выражавших желание ознакомиться то с тою, то с другою стороной в жизни нашей церкви. Приходя вцерковьи будучи особенно поражены каким-либо актом в священнодействии или символизмом православных обрядов, американцы обыкновенно просят более или менее подробных объяснений касательно этих сторон, и они даются им литературными путем – в ближайшем выпуске журнала. Американцы вообще представляют богатую почву для труда религиозно-церковных деятелей.

Добрая земля, на которую падает семя, приносит добрый и сторичный плод. Каких плодов можно ожидать от ближайшего ознакомления американцев с православною церковью? В нескольких строках нельзя ответить на такой важный вопрос. Можно отметить только некоторые данные, отбрасывающие тень возможного в будущем ответа. Вопреки распространенным у нас в России сказаниям, американцы – народ глубоко религиозный, что сразу бросается в глаза всякому более или менее внимательному наблюдателю их жизни. Истинная церковно-религиозная жизнь весьма много парализуется бродячим сектантством, но и в этом отношении новейшее время показывает знаменательную перемену. Со времени братоубийственной войны 60-х годов страна вступила в новую эпоху своей истории. В народе стала крепнуть идея о своем национальном и государственном единстве и все более стала падать та партия, которая смотрит на штаты, как простой политический союз отдельных и самостоятельных государств, могущих разорвать его во всякое время, лишь только они будут находить его невыгодным для себя. Вместе с развитием идеи о национальном единстве стало замечаться движение в пользу религиозного единства. Религиозное брожение слабеет, мелкие секты распадаются и происходит заметная централизация около наиболее крупных общин. Идея единого сильного государства невольно влечет за собой идею единой сильной церкви. Этот пульс народной жизни ранее других сумела подслушать римско-католическаяцерковьи как нельзя лучше воспользовалась им для своих целей. Теперь она быстро растет и крепнет в стране, и одну из главных причин ее успеха, без большего риска ошибиться, можно указать в этом именно процессе национальной централизации. Народ видит в ней наиболее древнюю и величавую представительницу христианства и стремится в ее лоно несмотря на то, что ему, в сущности, далеко несимпатична история и система непогрешимого папства21. Если бы ему ранее была показана другая не менее величавая, но еще более древняяцерковь, чуждая системы папства и несравненно лучше сохранившая чистоту христианства золотых веков, восточнаяцерковь, то с уверенностью можно сказать, куда скорее склонились бы его симпатии. Американцы крайний западный народ, но в их душах тем сильнее чувство тоски по востоку, как общей родине человечества. Они глубоко христианский народ, и тем сильнее в них любовь к востоку, как колыбели христианства. Для них более чем для всякого другого народа в мире понятен девиз – ex oriente lux22.