Страсть к процессиям. – Откровение масонам. – Египетский обелиск и масонские церемонии. – Общественное и религиозное положение масонов.

Кто не видал Америки, о том можно сказать, что он не видал процессий. Наверно ни один народ в мире не имеет большей страсти к ним, чем американцы, и нигде они не играют такой важной общественно-политической роли, как здесь. Каждый мало-мальски значительный народный праздник торжествуется процессиями и каждое общественное событие ознаменовывается ими. Каждая политическая партия, каждая корпорация, каждый клуб – имеют свои особые годичные праздники, и все они празднуются непременно процессиями, причем члены каждого общества или корпорации, в своих особых оригинальных мундирах, с знаменами или факелами, величаво шествуют по улицам, выбивая военный шаг под звуки непременного оркестра музыкантов. При такой общей любви к процессиям у американцев есть однако же особые сезоны, когда страсть к ним просто переходит в какое-то безумие. Это именно осенью президентского года, пред ноябрьским избранием президента. Президент Соединенных Штатов избирается каждые четыре года в ноябре месяце. При выборах соперничают две главные партии – республиканская и демократическая, старающиеся избрать президента из своей среды. Для обеспечения президентства за своим кандидатом, партии пускают в ход всякие дозволенные и недозволенные средства, и одними из главных средств агитации считаются торжественные процессии – со знаменами, прославляющими своего кандидата и унижающими другого. Прошлый год был именно президентский, и процессии одна другой пышнее, торжественнее и многочисленнее постоянно шествовали по улицам города. Процессии эти представляют нечто вроде кукольной войны и отзываются чем-то наивно-детским, но для американцев тут почти гамлетовский вопрос – быть или не быть? И замечательно, что в этих утомительных шествиях, непременно под такт военного марша, участвуют не молодые люди только, но часто глубокие старцы, и они с величайшею серьезностью напрягая все свои последние старческие силы, чтобы не отставать от своих молодых собратов. Поистине comoedia humana!

Между другими процессиями в субботу 9 октября прошлого года выдалась одна, которая отличалась особенным характером. Это именно блестящая процессия членов здешнего ордена масонов. Года три тому назад египетский хедив подарил Америке великолепный обелиск или так называемую «иглу Клеопатры». При снятии обелиска с его древнего пьедестала открыты были странные эмблемы, которые озадачили ученый мир своею загадочностью. Но что тайна для людей науки, то оказалось явным откровением для рыцарей тайны или масонов. В этих загадочных египетских эмблемах масоны нашли поразительное сходство со своими собственными эмблемами, которыми, как известно, изобилует таинственный орден. Открытие это подняло на ноги весь масонский мир и ликованиям среди его не было конца. Орден признал египетские эмблемы масонскими, и они были для него новым откровением касательно того, в какую глубокую древность уходит история существования ордена и в какой значит таинственной первобытной старине надо искать его происхождение. Теперь этот обелиск прибыл в Нью-Йорк и для постановки его отведено место в Центральном Парке. В названный день происходила закладка фундамента под обелиск; масоны взяли дело закладки в свои руки и совершили ее с таким пышным торжеством и такою церемониальностью, какие только позволяли средства и изобретательность ордена.

В центре города, именно на углу 6 авеню и 23-й улицы, стоит громадное здание, которое сразу бросается в глаза грандиозностью своих размеров, оригинальностью архитектуры и массою украшающих его загадочных барельефов. Громадные окна его задернуты золотокаемными сторами и весь дом смотрит на окружающую его суматоху с каким-то таинственно задумчивым молчанием. Даже грохот то и дело снующих около его воздушных поездов железной дороги не придает ему оживляющего характера. Это – храм тайны, храм ордена масонов. Замечательна организация ордена. Он пользуется здесь полною свободою, считается наравне со всеми другими обществами и клубами, совершает богослужение и имеет периодические собрания, издает журналы и – при всем том, остается таким же таинственным и загадочным, как и там, где он составляет тайное общество по необходимости. Все знают, что это масонский храм, что там происходят собрания, каждый имеет приятеля и знакомого, заведомого масона, и, однако же никто не знает, что же, в сущности, делается и говорится на этих собраниях. Тайна общества остается по-прежнему тайной, несмотря на все ее внешние обнаружения. В названный день к 2 часам пополудни все окрестности таинственного храма запестрели массами нарядного люда. То собрались рыцари для открытия процессии к месту торжества. Ровно в два часа процессия двинулась по Пятому авеню, аристократической улице города. Музыка загремела и рыцари отрядами, представляющими отдельные ложи, маршем двинулись в путь, со шпагами наголо, каждый отряд под начальством великого мастера и под предводительством знаменоносца. При ярком солнце колонны представляли блестящую картину. Рыцари, главными образом представители богатейших семейств, и их блестящее костюмы с лентами, разными золотыми и серебряными украшениями, треугольные шляпы с перьями и обнаженные шпаги разноцветными огнями играли с солнечными лучами. На руках были надеты высокие, доходящие до локтей, кожаные перчатки с красными крестами; на мундирах и знаменах вообще в избытке красовались разноцветные кресты, придававшие всей процессии религиозный характер. Каждая ложа шла со своим особым знаменем, на котором красовалась особая эмблема и особая надпись – на латинском языке. Между многими другими надписями были и следующие: In hoc signo vinces; Rex regum; Dominus dominorum; Magna est veritas et prevalebit и пр. Музыканты непрестанно играли масонские гимны и один из них по своей мелодии просто поразил меня сходством с напевом известной русской народной песни: «Вдоль да по речке, вдоль по Казанке...» Уж не масонского ли она происхождения? Великие мастера то и дело выкрикивали слова военной команды, и рыцари делали изящные военные эволюции с замечательною для не солдат ловкостью; они то смыкались в одну колонну, то разбивались на пары, на тройки и т. д., смотря по команде. В процессии было до 10.000 человек и все это по преимуществу почтенные пожилые люди из богатейших семейств Нью-Йорка и окрестных городов. От масонского храма до места постановки обелиска три мили или более пяти верст, и надо было только удивляться терпению, с которым рыцари, многие из которых были просто глубокими седыми старцами, в невозмутимом порядке, стройным военным шагом шли все это пространство, то и дело притом выделывая военные эволюции по команде. Тротуары были усыпаны народом и с балконов домов дамы приветливо махали платками.

По прибытии к месту торжества, рыцари тайны четырехугольными колоннами сомкнулись вокруг места закладки фундамента. Когда совсем установился порядок, выступил «великий достопокланяемый мастер» и обратился с следующею речью: «Братья! Мы собрались здесь для положения краеугольного камня в основание фундамента древнего памятника, известного под именем иглы Клеопатры. Случай этот такой, которым может гордиться наше братство и имеет великую важность для истории нашего ордена. Выходя таким образом публично пред миром в качестве членов общества, которое имеет право на сочувствие всех честных и непредубежденных людей, мы открыто заявляем свою непоколебимую преданность нашему святому делу. Дело перед нами, но согласно с древним масонским наставлением, мы пред началом его должны соединиться в молитвенном возношении к Божеству». Великий капеллан масонского храма прочитал молитву, после которой великий достопокланяемый мастер обратился к великому достопокланяемому казначею с словами: «Теперь положите на скалу грамоты ордена», – и тот действительно начал полагать целую массу масонских грамот в основание фундамента, протоколы масонских заседаний, уставы и правила всякого рода и наконец фотографическую картину масонского храма. По окончании складки грамот, великий достопокланяемый мастер подошел к камню, назначенному служить фундаментом, и побрызгал его цементом. Затем он взял рабочие инструменты и передал их масонским приставам. При этом происходил следующий разговор:

– Что составляет истинную драгоценность вашей должности? – спросил достопокланяемый первого пристава.

– Квадрат, – отвечал тот.

– Какое его нравственное и масонское употребление?

– Квадратно измерять действия человека квадратом добродетели и оправдывать свое дело.

– Приложите орудие вашей должности к той части камня, которая требует оправдания, и дайте отчет.

Пристав приложил четырехугольник к камню и сказал: «Наидостопокланяемый мастер, я нахожу камень квадратным. Рабочие исполнили свой долг».

Достопокланяемый обратился к следующему:

– Что составляет драгоценность вашей должности?

– Уровень, – отвечал пристав.

– Какое его масонское употребление?

– Нравственно он напоминает нам о равенстве и назначение его состоять в проверке горизонтальных линий.

– Приложите драгоценность вашей должности к камню, и дайте отчет.

Пристав приложил уровень к камню и отвечал: «Наидостопокланяемый, я нахожу камень ровным. Рабочие исполнили свой долг».

Достопокланяемый обратился к третьему приставу:

– Что составляет истинную драгоценность вашей должности?

– Отвес, – отвечал пристав.

– Какое его масонское употребление?

– Нравственно он учит нас прямоте поведения, и мы употребляем его для поверки перпендикулярных линий.

– Приложите орудие вашей должности к разным сторонам камня и дайте отчет.

Пристав приложил к камню измерительный инструмент и отвечал: «Наидостопокланяемый, я нахожу камень отвесным. Рабочие исполнили свой долг».

Затем достопокланяемый подошел к камню, брызнул на него цементом и, ударив трижды жезлом, торжественно проговорил: «Я, Джисс Б. Антоний, великий мастер масонов штата Нью-Йорка, объявляю камень отвесным, ровным и квадратным, хорошо обтесанным, верно, правильно и как следует положенным. Пусть представлены теперь будут элементы посвящения». Тогда выступил наместник великого мастера, посыпал камень хлебными зернами и произнес: «Я сыплю эти зерна как эмблему полноты и довольства. Да низольются щедрые благословения неба на нас и на все подобные патриотические и благотворительные предприятия, и вдохновят сердца народа добродетелью, мудростью и благодарностью». После него подошел к камню старший великий пристав и, поливая камень вином, говорил: «Я лью это вино как эмблему веселья и радости. Да благословит Великий Правитель вселенной благоденствием наше национальное, штатное (окружное нью-йоркское) и городское правительство, сохранит союз штатов, и да будет он союзом дружества и братской любви, которая будет продолжаться во все времена». Затем к камню приблизился младший великий пристав и, поливая камень маслом, говорит: «Я лью этот елей как эмблему мира. Да пребудут благословения его постоянно с нами и пусть Великий Начальник неба и земли покрывает и защищает вдов и сирот и охраняет от испытаний и превратностей мира сего, и так да ниспошлет милость свою на угнетенных, труждающихся и скорбящих, дабы они не скорбели более и не труждались». Наконец, достопокланяемый великий мастер, став пред лицом всех, вознес следующее моление: «Да благословит всещедрый Создатель природы жителей сего города обилием вещей –необходимых, полезных и комфортабельных для жизни, да помогает в водружении этого основания и в окончании этого предприятия, да защитит рабочих от всякого несчастного случая, надолго сохранит этот образчик труда восточных рабочих от разрушения и да дарует нам всем обилие зерен питания, вина освежения и масла радости. Аминь».

При всех этих церемониях мертвая тишина царила кругом, тысячи масонских лиц как бы окаменели в благоговейной настроенности, и только одно солнце улыбалось на небе и легкий ветерок шаловливо играл с перьями и лентами масонских мундиров.

Достопокланяемый затем воздал должную честь великому архитектору за удачное заложение фундамента; после него выступили великий маршал великой ложи и во имя великого мастера масонов нью-йоркского штата окончательно провозгласил, что краеугольный камень египетского обелиска, известного под именем иглы Клеопатры, должным образом положен. Такое провозглашение он сделал на все четыре страны света – юг и север, восток и запад, и на каждое провозглашение та сторона четырехугольника, образуемого масонскими колоннами, по направлению к которой направлялось провозглашение, по три раза хлопала ладонями. В знак окончательного утверждения дела. В заключение всего достопокланяемый великий мастер обратился к масонам с длинною речью, в которой рассматривал значение Египта в истории человечества, причем выказал массу знаний – литературных, научных, археологических, строительных, астрономических, и доказывал что все современные науки имеют свою колыбель на берегах Нила. Там же, по его мнению, имеет свою колыбель и масонство, хотя то масонство, конечно, много отличалось от современного, в которое привзошло много новых элементов, выработанных новейшей цивилизацией. Начертав историю обелиска, достопокланяемый заключил: «Древний каменщик созидал не для одного века, а для вечности. Так, братья, должно быть и с нами. Давайте же трудиться верно в настоящем, ожидая награды, обещанной тому, кто исполняет весь свой долг, и прошедшее, настоящее и будущее всякого и каждого удостоит его приветствием: хорошо сделал, добрый и верный раб»! Масоны восторженными кликами одобряли речь, а великий капеллан вознес благодарственную молитву ко Всемогущему за этот славный день, который навеки связал Египет, землю прошедшего, с Америкой, землей будущего, и просил, чтобы союз штатов существовал во веки. «Аминь, да будет так»! – грянули десять тысяч голосов, и эхо нисколько раз повторило масонский клик в гротах парка. Раздалась команда, масонские колонны заколыхались, разбились на отряды и под звуки марша двинулись в обратный путь. А солнце уже скрылось за береговыми высотами Гудсона, и масонам улыбались только яркие звезды, блиставшие на тёмно-голубом небе.

Масонское общество чрезвычайно обширно и многочисленно в Америке. Отдельные ложи его раскинуты по всем Соединенным Штатам. Членов своих оно считает сотнями тысяч и в одном нью-йоркском штате их числится более 100.000. Оно ведет усиленную пропаганду и при всяком удобном случае заявляет о себе громкими и блестящими демонстрациями. Три раза в году обыкновенно бывает генеральный совет масонов в каком-нибудь из главнейших городов страны и каждый раз такое событие ознаменовывается торжественными парадами. Погребение всякого масона совершается с генеральскими почестями, с музыкой и парадным шествием рыцарей. Как общество, масонский орден пользуется большим общественным уважением, и без преувеличения можно сказать, что к нему принадлежат все высшие, богатые и образованные классы американского общества. По своей сущности масонский орден есть религиозно-благотворительное общество, без всякой политической примеси. По крайней мере с политической стороны он нисколько не заявляет о себе даже во время президентских выборов, когда политические страсти всего народа бывают распалены до невозможности. Благотворительность его, впрочем, ограничивается только своими собственными членами, и с этой стороны каждый член масонского братства может считать себя обеспеченным от нужды и бедствий, где бы он ни находился. Каждый масон имеет значок, который только стоит ему показать в масонской ложе, чтобы его призрели в болезни, дали денег в нужде, защитили на суде и т. д.

В религиозном отношении касательно масонского общества существуют неясные представления. Несомненно, однако же то, что к нему принадлежат весьма многие пасторы американских церквей, считающие, очевидно, совместимым свое представительство в христианской церкви с членством масонского общества. Есть однако же и противники такого порядка вещей. В этом отношении небезынтересны рассуждения, происходившие на одном заседании генерального синода реформатских церквей. От некоторых общин было прислано в синод заявление с выражением решительного отвержения всяких связывающих себя клятвою обществ как антиреспубликанских, противохристианских и противореформатских. «Мы, священники и старшины, – говорилось в заявлении, – не позволяем масонам быть членами в наших церквах. Мы запрещаем им участвовать с нами в совершении таинства евхаристии. Но когда мы присутствуем на частных или общих синодах, нам приходится иногда слушать проповедь и принимать причастие из рук их, кого мы отлучаем, что поставляет нас в неловкое положение и оскорбляет нашу совесть». Из этого заявления видно, что, между тем как одни реформаторские священники отлучают масонов от церкви, другие состоят членами масонского общества. Когда вопрос предложен был на обсуждение синода, то тут высказалась та же разность во взглядах на масонство. Так, достопочтенный Винтер напал на масонство с жестокой критикой. Он изобразил «унизительные церемонии при поступлении в ложи» и доказывал, что эти церемонии противохристианские, так как они учат, что брат масон, прошедший масонскую школу, живущий для масонства и получающий масонское новое рождение, – тем самым обеспечивает за собою право на царство небесное. Затем он говорил о клятвах разных степеней и доказывал, что в них масоны клянутся защищать убийц и преступников от закона, если таковым окажется брат масон. Ни один масон, по его мнению, не может быть верным самому себе, своему семейству, своей церкви или своему Богу. Для человека-де невозможно быть в одно и тоже время добрым масоном и добрым христианином. Ему отвечал «божественный доктор» Портер в не менее жестоких выражениях. Он сказал, что он сам «царственный архимасон» и в тоже время служитель Господа Иисуса Христа, и отрицал, чтобы масонство препятствовало кому-нибудь быть добрым христианином. «Я перед Богом желаю, – говорил он, – чтобы христианскаяцерковьдостаточно умела действовать по образу масонских лож, и тогда она будет больше делать добра. Вы никогда не найдете вдов и сирот масонов в богадельнях». После него поднялся достопочтенный Лепельтак – и опять набросился на масонство. Масонские молитвы, обряды и учения, по мнению этого оратора, противны идее единого и истинного Бога. Масонство-де издевается над словом Божиим и способствует неверию. Он стал было рассказывать, как у масонов изображается Моисей пред пылающей купиной и как кандидат на третью степень посвящается в полунагом состоянии, – но приверженцы масонства не дали ему договорить. Один из них сердито прервал Лепельтака вопросом, знает ли он то, о чем говорит, по собственному опыту, или слышал от какого-нибудь масонского отступника, а другой подпрыгнул с своего места и закричал: «Каждое слово, сказанное собратом о масонских обрядах, ложно, каждое слово – ложь»! Произошло страшное смятение, все кричали, и никто не слушал, звонок безнадежно и жалобно дребезжал в руке председателя. Силы борющихся сторон оказались равными и потому смятение прекратилось только тогда, когда все утомились от бесплодной борьбы. Без решения однако же нельзя было оставить дела и синод выработал следующее определение; которое могло быть принято обеими спорящими сторонами: «Синод на основании имеющихся в его распоряжении сведений и данных не может дать своего официального решения ни за, ни против масонства и других связывающих себя клятвою тайных обществ. Считая священным и неотъемлемым право всех своих священников и членов на личное убеждение совести и свободу слова, с подчинением только Христу и Его церкви, синод однако же объявляет сим, что ни один член или священник реформатской церкви в Америке не должен иметь ничего общего с таким обществом, тайным или открытым, принципы и деятельность которого противны христианству или противны вере и деятельности церкви, к которой мы принадлежим».

Определение это, разумеется, не решило спорного вопроса, но благодаря своей неопределенности оно удовлетворило обе стороны. Только что пред тем распаленные противники, теперь любезно разговаривали между собой и в знак мира закуривали друг у друга сигары.