Что совершилось в Пятидесятницу? Какова именно та грань, которая отделяет жизнь мира до нее и после нее? Мы знаем, что дары и действия духа Божия подавались миру от самого его основания, и в частности в Ветхом Завете, также как и в боговоплощении Христовом. То совершенно новое, что в Пятидесятницу совершилось, есть сошествие в мир не только «духа Божия» в Его дарах, но самого ипостасного Духа Св., и притом не в ограниченных пределах, уже не на одного Христа и Богоматерь, но на апостолов, как и на всех, с ними бывших. Это приятие далее распространилось вообще на всех и даже на весь мир (что иконографически, в иконе сошествия Св. Духа, выражается включением в него символического изображения космоса). Это есть ипостасное сошествие Св. Духа в мир, вполне аналогичное с сошествием с небес Логоса для воплощения.

Чем же, однако, свидетельствуется такое именно значение этого события? В Новом Завете отсутствует особое Евангелие — Духа Св. Если мы внимательно будем читать главу 2 Д. Ап.. а в связи с ней и дальнейшие главы, где об этом свидетельствуется, то мы не найдем здесь прямого указания на ипостасное сошествие Св. Духа, и даже можно понять это событие по аналогии с ветхозаветными примерами действия Духа Св. на царей и пророков. Правда, здесь говорится о том, что все исполнились Духа Свято πνεύματος ἁγίου (на этот раз даже без члена!) 1) (2,4) и стали говорить новыми языками, как «Дух τὸ πνεῦμα давал им просвещевать», и в приводимом здесь пророчестве Иоиля говорится: «излию от Духа Моего ἀπὸ τοῦ πνεύματός μου на всякую плоть» (17). В дальнейшем,

______________________________

1) Примечательно, что в 4, 32 в совершенно тожественном выражении как καὶ ἔπιλήσθησαν ἅπαντες τοῦ ἁγίου πνεύματος стоит член, с видимым безразличием.

304

на протяжении всей книги Д. Ап. также говорится о «Святом Духе» или о «даре Св. Духа», «Которого Бог дал всем повинующимся Ему» (5, 32), или даже «изволися Духу Святому и нам» (15, 28). Дух Св. подается, говорит, посылает, вообще вся книга Д. Ап. есть повествование о явных действиях Св. Духа в первенствующей Церкви. Но ни одно из этих свидетельств не является таким, на основании которого можно было бы с бесспорностью утверждать, что здесь разумеется Сам ипостасный Дух Св., действующий в Церкви, а не вообще дух Божий, от Бога посылаемый. Одинаково нет прямого свидетельства как об ипостасном Духе Божием, так и о Его ипостасном откровении, но говорится только о Его дарах. И если бы ограничиться одними этими текстами, к которым можно присоединить еще и другие многочисленные тексты Н. З., то нельзя было бы сказать, что в событии Пятидесятницы мы имеем именно сошествие самого Св. Духа, а не изобильное, правда, еще не бывалое в жизни Церкви, ниспослание Его даров. И в пророчестве Иоиля, к этому событию примененном Петром (Д. Ап. 2, 17), говорится: «излию от Духа Моего» ἀπό τοῦ πνεύματός μου (но не Духа Моего, τὸ πνεῦμα μου). Можно сказать, что, как в В. З. ниспосылались дары Св. Духа, однако сам Он ипостасно не сходил, так и здесь нарочитое изобилие даров и даже самое знамение огненных языков само по себе еще не есть свидетельство об ипостасном явлении Св. Духа (как не было им, напр., ветхозаветное явление «неопалимой купины», в огне горящей и не сгорающей). Вообще, «огненные языки» были лишь видением: «и явились ὤφθησαν им разделяющиеся языки, как бы огненные ὡσεὶ πυρός (2, 3). Здесь применено тоже выражение: как бы ὡσεὶ, — как и относительно явления Св. Духа при Крещении в виде как бы голубя, ὡσεὶ περιστεράν (Мф. 3, 16, ὡσὶ у Мк. 1, 10 и Лк. 3, 22, Ио. 1, 32). Но Дух Св. сходил и при Крещении не в голубе, как бы в него вселяясь, но только в виде голубя, имея его скорее Своею видимой эмблемой. Так же и огненные языки были лишь эмблематическим видением, но не ипостасным вселением Духа Св. в огонь. Это же можно сказать и про все внешнее оказательство совершившегося духовного события — сошествия Св. Духа 1). «И внезапно сделался шум с неба как бы ὡσεὶ (и здесь стоит

______________________________

1) The whole was a vision, as St. Luke is careful to explain, but a vision which corresponds to a great spiritual fact which at the same moment accomplished itself the experience of all who were present (Swete, I, с. 71).

305

тот же указательный так, что мы имеем субъективное выражение во внешних чувствах объективного духовного события), от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили на каждом из них» (Д. А. 2, 2-3). А затем свидетельствуется самое событие: «и исполнились все Духа Св.». И подлинное текстуальное подтверждение того, что в рассказе о Пятидесятнице мы имеем свидетельство о схождении и мир именно Самого ипостасного Духа Св., мы получаем лишь тогда, если будем читать его в контексте с прямым обетованием Спасителя в прощальной беседе: она есть пророчество, Пятидесятница — исполнение. Именно здесь говорится об Утешителе, или, еще более выразительно, об ином Утешителе, т.е. равноипостасном наряду с самим ипостасным Логосом, и в отношении к Нему употребляется личное местоимение третьего лица (от первого лица Дух Св. в Слове Божием, как отмечено, почти нигде не говорит 1): «Утешитель же, Дух Святым... научит вас всему и напомнит...» (14, 26), «другого Утешителя, да пребудет с вами вовек» (16 и далее), «Он будет свидетельствовать о Мне» (15, 26), ср. 16,7: «пошлю Его к вам»; 16, 13-14: «Он наставит вас на всякую истину, ибо не от Себя будет говорить... Он прославит Меня, ибо от Моего возьмет и возвестит вам». Все это может быть понято лишь как сказанное о Лице, притом совершенно подобном Лицу «другого Утешителя», Христа. И в свете такого личного коэффициента, как исполнение этого пророчества, воспринимаем мы и событие Пятидесятницы, как сошествие самой Третьей ипостаси в мир: не дух, но Дух, не дары только, но их Источник, Параклит.

Личный характер сошествия Св. Духа находит подтверждение и в следующих новозаветных текстах: «Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно» (1 Кор. 12, 11). «Большего никто не знает, кроме Духа Божия» (2, 11). «Дух все проницает, и глубины Божии» (10). Также Р. 8, 26-27: «Дух подкрепляет нас в немощах наших... Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными». И наконец, до известной степени. Еф. 4, 30: «и не оскорбляйте Св. Духа Божия, Которым вы запечатлены вдень искупления». Но это, кажется, и все 2).

______________________________

1) Единственное исключение имеем в Д. А. 13, 2: Дух Св. сказал: «Отделите Мне Варнаву и Савла на дело, к которому Я призвал их».

2) Ср. L. S. Thomton. The incarnate Lord. 1927, p. 325-6.

306

В этом и заключается основное различие между ветхозаветными излияниями Св. Духа в отдельных Его дарах и Пятидесятницей: первые посылались, так сказать, с неба, трансцендентно, вторые же посылаются самим ипостасным Духом Св., сходящим с неба и мир, т.е. уже имманентно последнему. В Пятидесятнице подаются не только дары, но и сходит самая ипостась 1). Правда, сама эта ипостась остается невидимой и закрывается (а не открывается) видением «как бы огненных языков», и Ее сошествие проявляется только в дарах. Ее нельзя видеть и Ей поклониться, как могли поклониться пастыри и волхвы сошедшему с неба Логосу, лежащему в яслях Богомладенцу Иисусу. Ее незримое присутствие выражается лишь в особом обилии даров, которые, однако, не неведомы были и вне Пятидесятницы. Что же означает именно сошествие самой ипостаси Св. Духа?

Вопрос этот снова возводит нас к вершинам богословия и еще раз поставляет лицом к лицу с самым основным учением о Богочеловечестве. Сошествие в мир Третьей ипостаси, после сошествия Второй и в связи с ним, ставит нас перед фактом его необходимости в путях Богочеловечества. Недостаточно лишь простого сообщения даров Св. Духа как бы извне, трансцендентно, что было свойственно В. Завету. Напротив, внутренняя связь между совершившимся боговоплощением Сына и сошествием Св. Духа установляется Христом в прощальной беседе с такой силой и непререкаемостью, что она должна быть принята к прямому догматическому руководству. Мы имеем факт, что с неба в мир посылаются Отцом не одна, но две ипостаси, не только Сын, но и Дух Св., причем сошествие с небес Сына осуществляется в боговоплощении, сошествие же Духа Св. так не выражается. Мы стоим здесь перед тайной Божественного строительства. Однако разум боговоплощения в пределах человеческого постижения для нас раскрывается, а также и сошествие Св. Духа. То и другое определяется диадическим соотношением Второй и Третьей ипостасей в самооткровении Св. Троицы или в Божественной Софии. Божественная София есть идеальное слово Слова, облеченное Красотой и совершаемое в реальность Духом Св., дву-

______________________________

1) That this advocate will be invisible and purely spiritual does not make against His Personality; it is in that which is most spiritual in ourselves that we find evidence of our own personal life. That He fulfills the whole of our Lord’s personal functions towards the Church, that He belongs to the category of Paraclete—Teacher, Director, Protector, Counseller — this invests Him with all the essential attributes of that which we understand by (Swete, op. с. 292).

307

единое откровение Обеих ипостасей. Тварная София имеет для себя основание в Софии Божественной актом творения, в котором небытие призвано к бытию чрез погружение его софийных начал в становление. В бытии тварного мира логосы бытия, раскрываемые от Божественного Слова, получают жизненную свою действительность, исходящую от Св. Духа. Т. о., тварный мир в основе бытия своего диадичен — словесно-духоносен. Оба эти принципа бытия — содержание и реальность — между собою нераздельны: идеи-слова не могут в себе иметь силы бытия, если не осуществляются в реальности, как и бытие этой реальности не может оставаться во тьме бессловесия и неразличенности. Т. о., в тварной Софии совершается откровение Троичного Бога в Слове Духом Святым, и, следов., в творении дано онтологическое место для Духа Св., для Его сошествия в мир. совершенно подобно тому, как оно дано и для сошествия Слова.

Совершающееся богочеловечество в творении предполагает соединение, нераздельное и неслиянное, божеского и человеческого естеств, или Божественной и тварной Софии, в единой ипостаси Логоса, но само это соединение, которое и есть боговоплощение, совершается Духом Святым. Более того, Он сам и есть это соединение, связующая ипостась, которая воплощает Воплощающееся Слово, сходя на Деву Марию, а далее и на самого Богочеловека Иисуса. Полнота боговоплощения или его действительность и есть Дух Св.. Так это происходит в пределах земного пребывания Христа, и, конечно, так это остается и в вечности, в небесах «одесную Отца», где Дух Св. почивает на Сыне. Совершившееся богочеловечество в пределах земной жизни Христа ограничивается только самим Богочеловеком и не переходит далее. Однако человеческое естество Богочеловека в себе содержит полноту всего Адама и имеет ее осуществить в человечестве через Церковь — как тело Христово, — явить силу Христову в путях завершения Его спасительного кенозиса и прославления Его человеческого естества. Но оставление мира в Вознесении не означает развоплощения и прекращения связи между Христом и человечеством. Связь эта имеет быть осуществлена и, так сказать, закреплена, как жизнь Христа в человечестве и человечества во Христе. И осуществление этой связи, как бы новое явление или обновление Христова воплощения, и есть сошествие Св. Духа, посылаемого Отцом во Имя Сына или, что то же, Сыном от Отца. Богочеловечество Христово, Им вознесенное в небеса, но сохраня-

308

ющее свою силу в мире, снова, как бы в некоем повторении Благовещения, совершается через сошествие Духа Св., Который нераздельно и неслиянно соединен с Сыном, со Христом Богочеловеком, на Нем почивая. И потому Дух Св., Сам исходя с небес, с Собою как бы снова приносит уже воплотившегося Христа, В этом смысле надо понимать то как бы отожествление, которое делается Христом относительно Своего собственного пришествия, с пришествием Духа, «другого Утешителя», «да пребудете вами вовек... Он с вами пребывает и в вас будет». И в том же значении: «не оставляю вас сиротами, приду к вам. Еще немного, и мир уже не увидит Меня, а вы увидите Меня, ибо Я живу, и вы будете жить» (Ио. 14, 16-18). Если не упразднять всей силы этого текста и не превращать его в явное противоречие и даже абсурд, мы имеем здесь откровение тайны о пребывании в мире Христа Духом Святым или в Духе Святом — Их диадическом событии, что и подтверждается следующим, не менее таинственным стихом: «в тот день 1) узнаете вы, что Я в Отце Моем (т.е. Духом Святым, соединяющим Отца и Сына: Он здесь именно и есть это «в») и вы во Мне и Я в вас» (тоже Духом Св. или в Духе Святом). Т. о., здесь указуется, с одной стороны, двоякий образ присутствия Христа в Своем богочеловечестве: явление Христа в дни Его земного служения и затем в парусии. С другой стороны, указуется и пребывание нераздельно на Нем почивающего Духа Св.. В этом выражается тот основной факт, что Христос никогда не отделяется от Духа Св. Потому как боговоплощение, так и богочеловечество есть дело не одной, но обеих ипостасей, Сына и Духа Св., в Их диадическом соединении. Такова диадическая аксиома, — одинаково как относительно божественной и тварной Софии, или богочеловечества, а также и богоявления, в мире 2) Ло-

______________________________

1) Ἐν ἐκείνη τῃ ἡμερα, т. е. непосредственно в день Пятидесятницы, который, однако, включает в себя продолжающуюся Пятидесятницу и тем самым онтологически отожествляется с «последним днем». Указание всего значения этого выражения составляет богословски-экзегетическую заслугу игумена Кассиана (Безобразова).

2) Эта мысль литургически выражается в том, что день Крещения Господня именуется и днем Богоявления, Ἐπιφάνεια, причем разумеется явление всей Св. Троицы в трех Ее ипостасях: «во Иордане крещающуся Тебе, Господи, троическое явися поклонение: Родителев бо глас свидетельствоваше Тебе, Возлюбленного Тя Сына именуя, и Дух в виде голубине извествоваше словесе утверждение». Также и день Пятидесятницы именуется днем Св. Троицы.

309

госа 1). Итак, сошествие Св. Духа означает новый акт в боговоплощении: возвращение Христа в Св. Духе, который есть «другой Утешитель», как справедливо замечают толковники, ἄλλος, а неἕτερος: не второй и в этом смысле другой или новый, но тот же самый, только по-иному явленный. К нему поэтому одинаково могут относиться слова Христа как о Параклите: «да пребудет с вами во век», так и о Себе Самом, не взирая и как бы вопреки Вознесению: «се Азе с вами есмь во вся дни до скончания века». Это один, но двуединый Утешитель: Христос, помазанный нераздельно почивающим на Нем Духом Св., или же Дух Св., нераздельно и неслиянно почивающий на Христе и потому Его Собою являющий, — два образа единого богочеловечества. Эта основная диадическая аксиома собою обосновывает ту доходящую до отожествления связь, которую получают Вознесение и Пятидесятница. Отсюда следуют дальнейшие догматические заключения первостепенной важности.

И прежде всего становится совершенно очевидно, что для того свершения, которое здесь имеется в виду, недостаточно ветхозаветных даров Духа Св., как бы ни были они велики, но необходимо сошествие с небес самого ипостасного Св. Духа, Третьей ипостаси. Ибо не дарами лишь, но ипостасно почивает Он предвечно на Слове Божием и ипостасно же почивает на воплотившемся Сыне Божием Христе. И только ипостасное Его сошествие в мир довольно для того, чтобы принести в мир жизнь и силу воплотившегося Христа, Его собственное пребывание в Св. Духе. Не облагодатствование, но сам Благодатствующий, истинный Дух Св. силен продолжать и совершить дело Богочеловечества Христова, уже содеянное Им самим. При этом само собою разумеется, что ипостасное схождение Духа Св. приносит с собою и всю полноту Его даров, какой не имело и не могло иметь ветхозаветное человечество, не знавшее этого ипостасного сошествия Духа (хотя это и не значит, что вся эта полнота уже сразу и непосредственно сообщается человечеству, ибо к ней ведет еще долгий путь особого кенозиса Духа Св. на земле). И второе догматическое следствие, не меньшей очевидности и не меньшей важности, есть то, что сошествие с не-

______________________________

1) В 1 Кор. 1, 24: «Христа, Божию силу и Божию Премудрость» содержит также эта диадическая аксиома, ибо говорится не о Логосе, но о Христе, Помазаннике Духа, Слове, воплотившемся Духом Святым, и в этом смысле являющем Собою Софию или, что здесь то же самое, Божию силу и премудрость.

310

бес Сына Божия для воплощения, как и сошествие с небес Духа Св., или Пятидесятница, хотя и представляют собой два определенных момента свершения в боговоплощении, но они не суть различные ступени откровения по своему содержанию, каковыми были Ветхий и Новый Заветы. Напротив, содержание их тожественно 1): Дух Св. открывает Христа, как и Христос действует и открывается Духом Святым, — двуединое откровение. Однако, соответственно раздельноличному характеру обеих ипостасей, каждая из них определяется в этом взаимооткровении по-своему: именно Христос, как воплощенное Слово, дает, так сказать, содержание этого откровения, Он есть Истина; Третья же ипостась есть Дух Истины, научающий на всякую правду, или, по старому святоотеческому сравнению, Он есть дыхание уст Божиих. Дух Св. есть как бы прозрачная среда, в которой и через которую зрится Логос. Это и соответствует ипостасному характеру Св. Духа, как ипостасной любви, ибо любовь имеет себя в другом, существует только в самоотожествлении с другим, в себе и для себя как бы не существует, и, однако, в этом несуществовании обнаруживается вся сила ее существования, поскольку ею существует другой, совершается жизнь в другом. Ипостасная жизнь Св. Духа поэтому состоит в том, чтобы был явлен Христос, сила Христова, жизнь Христова. Это силою Св. Духа мог сказать о себе апостол: «уже живу не я, но живет во мне Христос». Это диадическое отожествление откровения Христа во Духе Св. или же Св. Духа во Христе свидетельствуется самим Христом в прощальной беседе, где говорится: «Утешитель же Дух Св., Которого Отец посылает во Имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам» (Ио. 14, 26). «Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух Истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне» (15, 26). И особенно, конечно, в обобщающем тексте: «когда же приидет Он, Дух Истины, то наставит вас на всякую истину: ибо не от Себя говорить будет, но будет говорить, что услышит, и будущее возвестит вам. Все, что имеет Отец, есть Мое, потому Я сказал, что от Моего возьмет и возвестит вам» (16, 13-14). Этот текст, бывший предметом стольких пререканий в филиоквистическом вопросе (к ко-

______________________________

1) «The content of the Paraclete’s message is the Son, whom He will glorify by continuously taking of the Sons revelation and declaring its meaning to the disciples... The Spirit is thus an aller ego of the Son» (L. S. Thorntom. The Incarnate Lord. 1928, p. 349.

311

торому он вовсе не относится), раскрывает основное соотношение между Отцом, как открывающейся ипостасью, и Сыном, вместе с Духом, как открывающими, причем откровение это идет через Слово в Духе.

Соответственно этому предмет проповеди Петра в день Пятидесятницы есть не о Духе Самом, но всецело и исключительно о Христе, Который, «быв вознесен десницею Божией и приняв от Отца обетование Св. Духа, излил то, что вы ныне видите и слышите» (Д. Ап. 2, 33), причем крещающимся «во Имя Иисуса» дается обетование дара Духа Св. (38). И сами апостолы рассматривают себя как свидетелей о Христе силою Св. Духа: «свидетели Ему в сем мы и Дух Св., Которого Бог дал повинующимся Ему» (Д. Ап. 5, 32). И крещение во «Имя Господа Иисуса Христа» неизменно сопровождается сошествием Духа Св., но не наоборот (кроме случая с Корнилием, имеющего особое значение), а в отдельных случаях (как в Ефесе: Д. Ап. 19,1-6) эта связь и нарочито подчеркивается. Это отожествление откровения Христа и Духа Св. многократно свидетельствуется в Новом Завете. Связь пророчеств Ветхого Завета, — «духом Христовым», и Нового Завета, — «Духом Святым», так изображается у Петра (1 П. 1, 10-12): «к сему то спасению относились изыскания и исследования пророков, которые предсказывали о назначенной вам благодати, исследуя, на которое и на какое время указывал сущий в них Дух Христов, когда он предвещал Христовы страдания и последующую за ними славу... что ныне проповедано нам, благовествовавшим Духом Святым, посланным с небес»; (Р. 8, 9): «кто Духа Христова не имеет, тот не Его»; (Еф. 1, 17): «Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы, дал вам Духа премудрости и откровения к познанию Его»; (Фил. 1, 19): «но спасение по вашей молитве и содействием Духа Иисуса Христа» 1); (Гал. 4,6): «Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего».

Наконец, третье догматическое следствие, связанное с предыдущим, таково, что хотя в Пятидесятнице совершилось ипостасное сошествие Св. Духа во всей полноте Его даров, однако не было Его ипостасного явления, Его ипостась остается невидима и неведома миру. Это есть граница Пятидесятницы для нас, она в этом смысле есть благодатное, но еще не ипостасное явление Духа. Здесь получается известное не-

______________________________

1) Аналогичное значение имеет Д. Ап. 16, 7: «но Дух Иисуса (вар: Господа) не допустил их», — разумеется Дух Св.

312

соответствие между ипостасным сошествием с неба и неипостасным явлением: именно первое еще не сопровождается вторым, а, следов., может быть от него, по крайней мере во временном откровении, отделено. Вместе с тем в отношении даров Св. Духа, которые всегда изливаются на Церковь, Пятидесятница есть событие, хотя и имеющее пребывающую силу в своих последствиях, но в себе не законченное. Напротив, это событие имело для себя начало, но не имеет конца. Утешитель послан, «да пребудет с вами вовек» (Ио. 14, 16), и это вечное пребывание есть продолжающаяся Пятидесятница, себя никогда не исчерпывающая, и в этом смысле сущая вечная жизнь. Здесь должно быть со всей четкостью установлено все существенное различие между сошествием с небес Слова в Его воплощении и сошествием Духа Св. Первое имеет содержанием явление воплощенного Логоса во Иисусе Христе, ипостасное боговоплощение в определенном историческом Лице, в определенном месте и времени определенной длительности, но всей конкретности образа Его богоявления. Такая конкретность в сошествии Духа Св. отсутствует. Он исторически, или эмпирически, невидим. Его пребывание таинственно. Если Ею сошествие в отдельных случаях становилось, по крайней мере в первенствующей Церкви, ощутимо, то и здесь ощущались со всей ясностью и силой дары Св. Духа, но не Он Сам в ипостасном бытии Своем, Которое оставалось и остается неведомо. Его присутствие познается по состоянию жизни, вдохновенности, но не поличному Его Самого восприятию, причем предметом вдохновения, его содержанием является Христос. Соответственно этому отсутствию конкретного в своих очертаниях образа, Дух Св. хотя и сходит в мир, и осеняет собою человечество, соединенное в Церковь, но это действие Св. Духа не знает для Себя никаких границ. Здесь подтверждается еще раз сказанное о Духе: «Дух дышит, где хочет». Он не имеет конкретного человеческого или даже природного образа, и потому не связан ни местом, ни временем. Он сверхвременен, хотя именно в силу этого действует во времени. Он сверхпространственен, хотя и — опять-таки в силу этого — действует в пространстве, везде и нигде, всегда и никогда. «Вездесый», Он призывается «прийти» и «вселиться в ны», т.е. в определенных лиц в определенном месте и времени. «Вы храм Божий есте, ибо Дух Божий живет в вас», — сказано у апостола, и, однако, Дух Божий нигде не живет, и Ему надо поклоняться не в Иерусалиме или Гаризине, но на

313

всяком месте. Он не имеет человеческого лика, хотя всякий человеческий лик, позлащенный благодатью Духа, наипаче лик Благодатной, Его собою являет. Его присутствие незримо и таинственно, оно подобно дыханию ветра, которое неведомо откуда приносится и затем уходит. Его нельзя удержать, как и нельзя его привлечь произволением своим. Его нет и оно есть, самое интимное, нежное, личное, подлинное. Как бы нежные прозрачные персты касаются жестоковыйного сердца, и оно плавится, и горит, и «светлеется священнотайно». Попробуй отрицать эту высшую, сверхприродную действительность, п. ч. ты ее не видишь очами и не осязаешь чувствами, постарайся уверить себя, что нет Духа, а есть только психологическая эмоция, и в холодном, мертвенном, сатанинском свете увидишь сам себя и свою жизнь, вкусишь духовное умирание ранее смерти, ибо «Св. Духом всяка душа живится». Но приходит Он, и становишься иным самого себя, чувствуя и частичности полноту, в скудости богатство, в скорби полубытия радость вечную, в трагедии катарсис, в умирании торжество вечной жизни, в смерти воскресение. «И глас Его слышишь». Но «никто не знает, откуда Он приходит и куда уходит» 1), «и так бывает со всяким рожденным от Духа» (Ио. 3, 8), причем ничто не препятствует разуметь рожденность не только в собственном смысле (святого крещения), но и в самом широком значении всякого касания Духа.

Сошествие Св. Духа в мир, да пребудет с нами вовек, есть окончательное сошествие, которое не знает для себя ни обратного вознесения на небо, ни перерывов. В то же время оно, очевидно, не является и оставлением недр Св. Троицы, в которых Дух Св. предвечно пребывает, соединяя Отца с Сыном и почивая на Сыне. Не есть ли Он именно в этом смысле та dextera Patris, «одесную Отца», где, по образному выражению, сидит Вознесшийся Христос, во Славе и Любви Отчей, что именно и соответствует «одесную»? И вообще в силу сверхвременности и сверхпространственности Духа Св. нет никаких препятствий к тому, чтобы Ему пребывать на небе и на земле. Сошествие с небес в мир здесь означает лишь то соединение Бога с миром в обожении человека, которое в са-

______________________________

1) Этот знаменательный текст Ио. 3, 8, в частности его подлежащее τὸ πνεῦμα, понимается и в применении к дыханию ветра (и англ. пер. the wind), и в отношении к самому Духу. Но ничто не метает удержать оба значения: ветер есть природное подобие Духа, Которого оно собою знаменует. И поэтому слова Господа указуют одновременно и образ и Первообраз, — иначе же нельзя сделать доступной и самую мысль.

314

мом сердце творения совершилось через Христа и в Св. Духе становится непреложным достоянием твари. Поэтому оно может знать для себя разные меры — не одну только, единственную и абсолютную, каковую имеет для себя воплощение Второй ипостаси, но безграничную возможность восхождения от меры в меру (здесь мы имеем еще одно значение многозначительного и многозначного евангельского текста: «не мерою дает Бог Духа»). В каждом отдельном случае подаяния Духа совершается и ипостасное Его схождение, ибо Сам Дух Св. подает дар Свой. Дар этот в таком смысле и есть Св. Дух, и, однако, Св. Дух не есть этот дар, поскольку им не исчерпывается.

Христос, восприняв человеческую природу через воплощение, навсегда соединился с нею, и в онтологическом существе своем Ветхий Адам, т.е. натуральный, тварный и к тому же падший человек, сделался Новым Адамом во Христе, человечество стало принадлежать Христу. Однако необходимо не только то, чтобы Христос, силой Своей Богочеловеческой свободы, в двух волях и энергиях Своих, воспринял человечество как Свое собственное. Необходимо и то, чтобы само человечество, в глубинах своих уже соединенное со Христом силою боговоплощения, приняло Христа в свою собственную жизнь, стало Христовым, «телом Христовым». Это и совершает Дух Св. сошествием Своим, которым Он подает человечеству жизнь Христову в ее полноте, ею вдохновляет. Сошествие Духа означает поэтому исполнение дела боговоплощения в мире и в человечестве, и Дух Св. в Пятидесятницу сходит уже не на Деву Марию, как в Благовещении, и не на Иисуса, как в Богоявлении, но уже на всех и на все, т.е. принципиально на все человечество и на всю природу («космос» в иконах Пятидесятницы). Происходит обожение всей твари. Боговоплощение Христово и сошествие Св. Духа суть две стороны одного и того же акта — Богочеловечества: Небесное богочеловечество, София, здесь, соединяясь с тварным богочеловечеством и онтологически совмещаясь с ним в Богочеловеке, раскрывает себя как высший смысл и цель творения. Боговоплощением, которое имеет универсальную силу, совершаясь в личности Христа, дело Богочеловечества не исчерпывается, оно продолжается и за него, именно в сошествии Св. Духа на все человечество, на всю тварь. Здесь оно имеет экстенсивную, а не только интенсивную универсальность. И после сошествия с небес Сына необходимо следует

315

сошествие Св. Духа, «иного Утешителя», в Котором пребывает на земле Сам Христос, однако уже не личным пребыванием, но как сила Христова, подаваемая Духом, не явным, но таинственным Его присутствием. Для «царства благодати», в эоне «воинствующей церкви», обе ипостаси Богочеловечества, Сын и Дух Св., хотя через сошествие с небес и навеки соединили Свою жизнь с творением, однако не являются ему в ипостасном Своем бытии: Христос действует лишь как сила Христова или же подается как таинственное Тело и Кровь Его, но не как Лицо, Дух же Св. познается лишь в Своих дарах. Конечно, это не есть последнее и окончательное самооткровение Двоицы Сына и Духа Св. Пятидесятница обращена к эсхатологическим свершениям, так же как и Вознесение, обетование коего состоит в том, что Вознесшийся на небо так же приидет, имже образом видели Его восходящим на небо. Следует помнить, что то пророчество Иоиля, которое применяется к Пятидесятнице Петром, имеет определенно эсхатологический характер 1). Оно отправляется от «последних дней» («и будет в последние дни, излью от Духа Моего на всякую плоть»), которыми является вообще вся новозаветная эпоха (по обычному употреблению выражения «последний»: последние времена, последние дни и пр.), а исход свой имеет в наступлении «дня Господня, великого и славного», т. е. конца мира, точнее, данного его зона. В этом своем эсхатологическом аспекте Пятидесятница еще не наступила, точнее, не совершилась, ибо свершение ее находится вначале. И в таковом оно, бесспорно, находилось тогда, когда Петр говорил свою речь, применяя уже текст пророчества Иоиля. Но начало — особенное на языке пророчеств — предсодержит в себе и конечное свершение.

В парусин Христос явится не только Своею силою, но и Личностью. Явится ли Своею Личностью Св. Дух, или же мир навсегда будет знать Его лишь как приходящее и уходящее веяние Божественного вдохновения? Здесь мы стоим перед не открытой нам тайной — явлением Лика Третьей ипостаси.

______________________________

1) Заслуживает внимания и весь контекст Д. Ап. I. 6-8: ученики спрашивают Христа перед Его Вознесением: «не в это ли время Ты восстановляешь царство Израиля?» (что на их языке и для них означает последнее эсхатологическое свершение). И Господь, отклоняя прямой вопрос («не ваше дело знать времена и сроки, которые Отец положил во власти Своей»), тем не менее указует на образ этого свершения. Он дает им не прямой, но косвенный ответ на этот вопрос: «но вы приме те силу сошедшего на вас Св. Духа», — эта сила и есть эсхатологическое свершение, однако еще не раскрывшееся.

316

Мы чувствуем себя здесь так, как могло чувствовать ветхозаветное человечество в своих чаяниях Искупителя, — оно было бессильно познать неявленное, как ни близко подходило оно к нему в своих предчувствиях, как ни явно порою оно Его почти созерцало (мессианские пророчества). Но мы теперь, являясь как бы ветхозаветным человечеством в отношении к ипостасному явлению Духа Св., не имеем даже и такого предчувствия — не имеем никакого предчувствия, ибо все мнимые образы (в монтанизме или гнозисе) ложны и кощунственны. Мы не имеем образа... И даже тот образ, который является здесь воистину неложным, нам собственно также неведом и недоступен: это образ Пречистой и Преблагословенной в Ее небесной прославленности. Однако Ее земным образом, который мы хотя и не видели, но ведаем (на чем основаны и иконографические им вдохновения), мы уже уязвлены в сердце нашем... Этот образ беспредельной кротости, смирения, любви и ласки, «умной красоты», красоты святости, неотразим. Пред ним, если он явится миру и станет ему доступен, не устоит» жестоковыйности своей, но расплавится всякое человеческое сердце, оно уведает, как огненный язык любим его преображает. «Красота», — но красота Святости, — спасет мир 1).

Однако пути Красоты-Святости неисследимы, ибо не поддаются логическому постижению. Она есть подлинное Чудо, единственно заслуживающее этого имени, ибо это и есть Преображение. Но до своего свершения оно есть тайна. Однако, не

______________________________

1) Она спасет его и от чар мнимой красоты, лжекрасоты, отчужденной от Святости и даже враждебной ей, красоты жены-блудницы, образ которой до такой степени присущ и Ветхому Завету (Притч. Сол.), как и Новому (Апокалипсис), в его противоположении истинной Красоте Невесты Христовой (Песни Песней и Апокалипсис). Красота как красивость, сохранившая внешнее осияние света Духа Св., но отделившаяся от силы Его, ставшая орудием греха и прельщения, лживостью содомской, есть гроб повапленный, внутри исполненный трупного разложения. Достаточно ей утратить свою непрозрачность, свой внешний характер, и она обессилится и исчезнет как марево, обличенное в своем безобразии. Однако в предварительном, внешнем явлении красоты, как силы Духа, она неотразима и побеждает красоту незримую, внутреннюю, истинную, неявленную, «красоту умную». Мало того, она соперничает с красотой святости, и это есть трагедия красоты, самая интимная трагедия жизни падшего человека в падшем мире, трагедия падшей Софии. Эту трагедию совместимости в красоте мира обоих начал: содомского, демонического, сатанинского, и «идеала Мадонны» — с особой силой дано было почувствовать русскому гению (Гоголь, Достоевский), дня чего нужно особое чувство красоты, как всепобеждающей силы, действия Духа Св. Но Красота победит красоты в их бездушной красивости, и станет действительной только умная, духовна «красота, и истинная духовность вооружится силою красоты и станет непобедима и неотразима.

317

зная тайны и отказываясь от тщетных попыток ее уведать своими, человеческими силами, мы в то же время ее уже знаем, т. е. именно знаем, что она есть и есть для нас. В отношении к ней мы ощущаем себя не в пустом мире, но как бы в Ветхом Завете. Таковым же остается в отношении к ипостасному откровению Св. Духа и событие, которое является завершением Нового Завета и в этом смысле основанием новозаветной Церкви, — именно Пятидесятница.

Сошествие Св. Духа с небес, подобно сошествию Сына Божия, которое было Его кенозисом, также является кенозисом для Третьей ипостаси. Само «сошествие» в мир, приобщение к жизни тварной от жизни Божественной, есть уже акт кенотический. Однако кенозис Духа Св. должен быть понят иначе, нежели кенозис Сына. Последний есть совлечение божественной славы, самоумаление Божественной жизни в Богочеловеке, которая восстановляется через подвиг Его земной жизни. Дух же Св. в кенозисе Своего сошествия с неба не умаляется в Своей Божественной жизни и не совлекается славы, ибо Он сам есть эта Слава в ипостасном бытии Смоем. В точном соответствии этому Дух Св., сходя с неба, неба не оставляет, пребывая во всем божественном величии Споем. Кенозис же Его выражается в обращенности к миру, и связи с ним, которую собственно и обозначает Его сошествие с небес, и притом в новой связи, иной, нежели та, которая существовала от самого сотворения мира, когда Дух Божий носился над водами. И в течение всего Ветхого Завета Дух Божий именно носится над творением, посылаемый туда нарочитым актом Отца, как бы извне, ибо Он не имел для Себя Своего собственного места в мире. Но после боговоплощения такое место получило существование, это именно человечество Христово, которое хотя в образе личного тела Христова вознесено на небо для прославления, но силою боговоплощения пребывает в мире именно как дело Христово, совершаемое Духом Святым. Силою Христова боговоплощения Дух Св. пребывает в мире. Однако сила этого пребывания ограничена и не соответствует той полноте даров Духа Св., которые Ему свойственны. Эта ограниченность зависит от меры восприятия со стороны мира и человечества. Если полнота Божественной жизни во Христе определяется мерой человеческой природы, то и здесь мера восприятия Св. Духа определяется степенью этого восприятия, в котором определяющим началом входит человеческая свобода. Благодать не насилует свободы, однако она ее убеждает

318

и покоряет. Происходит как бы своеобразный поединок свободы и благодати, тварного человечества и даров Духа Св. Конечный исход его вообще не оставляет сомнения, хотя бы уже потому, что Дух Св. располагает неотразимой силой Красоты. Однако он имеет длительность и протяженность, растягиваясь в пространстве и времени. Да и вообще Церковь у апостола Павла изображается как растущее тело или организм, или же, по Евангелию, растущее из семени дерево, знающее свои времена и сроки. И на все эти времена, хотя это онтологически суть уже «последние времена» в отношении к полноте божественного свершения, простирается кенозис Духа Св. в Его дарах. Они приемлются не во всю меру их даяния, а потому и не подаются во всю меру их полноты. Кенозис Св. Духа именно и состоит в вольном Его самоограничении перед липом тварной свободы и косности. Если любовь есть и терпение, соединенное со смиренном, то ипостась Любви, Дух Св., проявляет здесь Себя как Терпение и Смирение: пришедши в мир, благодать, по существу будучи «indeclinabilis et insuperabilis», выжидающе останавливается у дверей всякого сердца. «Се стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр. 3,20). (Подразумевается: а если не откроет дверь, то и не войду.) Это сказано не только о Христе, но и Св. Духе, Который Своими благодатными вдохновениями стучится в сердце человека, зовя его обрести живущего в нем Христа, — соответственно общему диадическому принципу: «если кто Духа Христова не имеет, тот не Его» (Р. 8, 9). Образ этот выражает то соотношение благодати и тварной свободы, которое вообще характерно для действия Третьей ипостаси в мире, в Ее кенозисе.

Боговоплощение, принятое тварной свободой в лице Девы Марии, совершилось беспрепятственно единым актом, и осуществилось — через земную жизнь Спасителя — в определенное, ограниченное и притом относительно краткое время. Тварная свобода более уже не могла оказать препятствия или сопротивления этому божественному акту сошествия с небес и принятия Богом человеческого естества. Но не таково богоприятие, или совершение дела боговоплощения в мире, которое принадлежит к области тварной свободы. Сошествие Св. Духа совершилось в «третий час», также в определенный момент времени, подобно тому как в определенный же момент времени совершилось сошествие с небес Слова и Его вочеловечение через зачатие. Однако, в отличие от боговоплощения, которое находит

319

для себя определенное место в мире в лице Богочеловека, сошествие Св. Духа имеет для себя совершенно неопределимый, пространственно и временно безграничный объект воздействия — весь мир в его свободе 1). Поэтому если кенозис Слова относится к состоянию боговоплощения до прославления, то кенозис Духа Св. относится к самому Его сошествию в мир. Оно, получив для себя как бы предсовершение в Пятидесятнице, далее совершается на протяжении всего нашего зона — «последних времен». Т. о., кенозис Св. Духа не есть самоумаление Его через оставление Божественной Славы в полноте Своего Божественного бытия (как в кенозисе Слова), но через снисхождение или как бы приспособление к тварной косности, немощи и противодействию Его вхождению в мир. Сошедший с небес Дух Св. как бы встречает препятствие или ограничение при Своем вхождении в мир, поэтому Он остается еще как бы над миром, ища к нему приникнуть, его обожить, с ним соединиться. Этот кенозис Духа Св. простирается на весь наш эон. И с этим кенозисом Духа соединяется и как бы относительная бездейственность Христова воплощения в мире. Христос, прияв от Отца, как плод Своего служения в боговоплощении, «всякую власть на небеси и на земли», в действительности ею еще не обладает, поскольку им не овладел еще и его не преобразил Дух Св. На языке христологии это выражается (т. I) тем, что из трех служений Христовых два свершены, а одно еще продолжается, и это именно царское служение. Христос есть Царь, но воцарение Его не совершилось, и оно совершается действием Св. Духа, силою Пятидесятницы. Дух Св. сошел в мир, но еще в нас не вселился (почему и в молитве Св. Духу молимся: «прииди и вселися в ны»), а только вселяется. Поэтому и Христос — Царь, но не царствует, а, напротив, «в зраке раба» состраждет Своему человечеству, хотя и пребывает в небесной Славе Своей. Таким образом разные образы кенозиса Сына и Духа Св. сплетаются и соединяются в едином свершении — пришествия Царствия Божия (которое «приблизилось» 2) уже с боговоплощением Христо-

______________________________

1) Здесь мы имеем еще один аспект многозначного текста: «не мерою οῦ γὰρ ἐκ μέτρου дает (Бог) Духаτὸ Πνεῦμα» (Ии. 3, 34).

2) Это первое слово проповеди, общее у Предтечи н Христа, имеет первым предметом «боговоплощение», но свидетельствует и о схождении Духа Св., как «Царствия Божия», непосредственно в Крещении Христа, а далее и в мировой Пятидесятнице. На это указывает и Предтеча, с особой настойчивостью свидетельствуя, что среди людей находится Тот, Который будет крестить подою и Духом, т. е. пошлет Духа Св. снопа на поды творении вдень Пятидесятницы.

320

вым). И основной текст о воцарении Христовом (1 Кор. 15, 25): «Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои», — относится именно к действию Св. Духа в мире, к силе Пятидесятницы. Этим разрешается кажущееся противоречие, существующее между прославленностью Христа в небесах и продолжающимся кенозисом Его царского служения в мире (см. т. I). Этот последний кенозис вместе с тем есть и кенозис Св. Духа, который подается лишь в меру Его восприятия тварью, и Его кенозис в этом смысле как бы сливается с кенозисом царского служения Христова. Предел этого служения есть полное преодоление кенозиса Св. Духа, а вместе и кенозиса Христова, «когда будет Бог во всем», когда Царствие Божие совершится во всем творении. Дотоле же, хотя и будучи прославлен, Христос распинается в мире в человечестве Своем, и Агнец закалается в Евхаристической жертве сей продолжающейся Голгофы. Христос воцаряется в мире Духом Святым, а потому кенозис Духа является и земным кенозисом прославленного Христа. Эта антиномия кажется противоречием для рассудочного статического мышления, которое, однако, динамически преодолевается в живом потоке Богочеловеческого обожения твари.

Отсюда проистекает с полной очевидностью основной факт: Пятидесятница продолжается в мире, однажды начавшись, но до конца не совершившись 1). Благодатные дары Духа Св., хотя уже не в видении огненных языков, но невидимо, продолжают изливаться в мир, его незримо преображая, доколе мир стоит еще не преображенным. Дух Св. вдохновляет человечество и тем самым входит в его историю. Кенозис Духа, единого и нераздельного, делает Его откровение совершающимся «многочастно и многообразно» в истории — истории Церкви, человечества, всего мира. Кенозис Духа включает Его частные вдохновения, Его отдельные дары в человеческое творчество, делая Его всепроникающим началом жизни 2). Если можно говорить о некоем панхристизме в смысле существенной победы Христа над миром, одержанной в самом его сердце, то в ином смысле можно говорить и о всепроникающем дей-

______________________________

1) The day of Pentecost was the beginning of a Divine economy, which is to continue to the end of the present age (Swete, 1. с. 83).

2) «The cardinal principle (of the revelation of the Spirit) … is the principle of “kenosis”, i. e. the selfemptying and humiliation of spirit when it expresses itself, as it always must, in “'degrees of reality” lower than itself» (H. W. Robinson. The Christian experience of the Holy Spirit. London, 1928, p. 87).

321

ствии Духа Св. в мире, стремящемся до конца им овладеть или его преобразить. Многозначные и не всегда продуманные обвинения в пантеизме с их призрачными страхами могли бы быть применены с наибольшим основанием именно к этому пан-пневматизму, к учению о вселении Духа Св. в мире: «Святым Духом всяка душа живится».

Но, конечно, эта продолжающаяся Пятидесятница нашего зона не есть дурная бесконечность, не ждущая для себя завершения и полноты. Напротив, она стремится до конца совершиться, когда «будет Бог все во всех». И в этом смысле Пятидесятница ведет к эсхатологическому свершению и к новому эону — сливается с парусией. Вместе с тем благодатная жизнь в Св. Духе выводит и за грани земной, эмпирической жизни, поскольку соединяет нас с миром потусторонним, с царством святых и ангелов, с Церковью прославленной.

Факт продолжающейся Пятидесятницы связан и с отсутствием ипостасного откровения в ней Св. Духа, Который проявляет Себя только в Своих дарах. В отличие от Второй ипостаси, Которая при Своем сошествии сразу являет Себя, хотя и сокрывает Свое Божество в своем кенозисе как бы и от Себя самой, — Третья ипостась являет Свое Божество, но сокрывает Себя. И это ипостасное явление Духа Св. принадлежит будущему веку в качестве увенчания всего откровения Его в Божестве. Поэтому и в празднике Пятидесятницы Дух Св. рассматривается не столько как сходящая с неба Его ипостась, сколько как посылаемый Сыном от Отца Дух Св. в Его дарах, — если можно так выразиться, не как субъект, но объект, не Дающий, но Дар. Действующим лицом здесь является главным образом Сын, почему и литургически праздник этот имеет характер преимущественно христологический. Здесь более празднуется завершение Христом дела Его служения, нежели действие самой сходящей в мир Третьей ипостаси. Это же отрицательным образом подтверждается и литургически, именно молчаливым празднованием, как бы погруженным в глубокую тень, дня Св. Духа — тайны будущего века, о которой нет даже слова в настоящем. Этому же соответствует и общая скудость богословского понимания Пятидесятницы, для которого она есть только средство для спасения, а не новый и совершенно самостоятельный факт сошествия в мир Третьей ипостаси. И все вопросы богословия Пятидесятницы до сих пор сводятся только к одному и притом неверно

322

поставленному, а потому мнимому: какие выводы относительно исхождения Св. Духа, понимаемого в смысле происхождения, могут быть сделаны из факта ниспослания Св. Духа от Отца Христом, — за или против filioque это можно истолковать? Схоластические призраки мнимого догмата заслонили в глазах богословов всю великую силу события, которому равно по силе лишь Рождество Христово.