У него даже и католики не находят filioque, иначе как через приписываемые ему заключения из его суждений 1). У св. Григория Богослова вы-

_________________________________________

с. sabell., приводится contra Eunomium II, 34 (Mg. t. 29, с. 652). «Кому же неявно то, что ни одно действование Сына неотдельно от Отца, и все, что есть у Сына, нечуждо Отцу? Как же Евномий одному Единородному приписывает вину Духа, и создание Его обращает в укоризну естеству Сына? (Речь идет о духоборческом учении Е., что Дух сотворен Сыном). Если говоришь это, вводя два начала, противные одно другому, то сокрушен будешь вместе с Манихеем и Маркионом. Если же все существующее поставляется в зависимость от одного начала, к первой причине возводится и то, о чем говорится, что оно сотворено Сыном. Посему, хотя веруем, что все приведено в бытие Богом-Словом, однако же не отрицаем, что виновник всего есть Бог всяческих. Как же не очевидная опасность отделять Духа от Бога? И апостол предает нам о Духе, без разделения называя Его то Христовым, то Божиим, когда пишет: Р. 8, 9 и еще 1 Кор. 2, 14, и Господь называет Его Духом истины, п. ч. Он сам истина и от Отца исходит (Ио. 15, 20). Но Евномий к уничижению славы Господа нашего Иисуса Христа отъемлет Дух у Отца и приписывает Его преимущественно Единородному». Это тусклое место содержит в себе полное утверждение, что Дух Св. происходит от Отца, но не сотворен Сыном, а наряду с этим указывает на Его связь с Сыном в самых общих и неопределенных выражениях. Католические писатели находят и здесь filioque, так же как в именовании Духа Св. «образом Сына» или речением ῥῆμα Сына (ср. выше, у св. Аф.). «Чрез единого Сына сочетается Дух Св. с единым Отцом и Собою восполняет всепетую и преблаженную Троицу» (О Д. Св., 18), и «как Сын относится к Отцу, так Дух к Сыну» (ib., 17), – эти афанасьевские мысли о тройственном соотношении укладываются на прокрустово ложе филиоквизма. В дело идет даже пресловутый интерполированный текст в начале 3-й кн. «Против Евномия» о Духе Св., подлинность которого была предметом споров на Флорентийском соборе. Хотя интерполяция признана и редакторами издания Mg., исключившими ее из текста в примечание, тем не менее, католические богословы (Kranich, Palmieri) и доселе ссылаются на него. В важнейшем интерполированном тексте читается: «от Него (от Сына) Дух Св. имеет бытие, – от Него приемлет и возвещает нам и совершенно зависит от оной причины». Здесь сказано, т. о., что Сын есть единственный виновник бытия Духа. Ясно, насколько эта мысль противоречит основному, исходному тезису богословия св. Василия В. о монархии Отца. Поистине, кто доказывает больше, чем нужно, ничего не доказывает.

1) За отсутствием лучшего Пальмиери цитирует известное место oratio XXXI, содержащее сравнение Св. Троицы с родником, ключом и потоком, ища хотя здесь найти намек на filioque. Но он умалчивает, что св. Григорий тут же сам уничтожает силу как этого, так и других природных сравнений для изъяснения Св. Троицы: «лучше всего отступиться от всех образов и теней, и обманчивых и далеко не достигающих до истины».

99

ступают преимущественно два основных каппадокийских мотива в триадологии: тройственность равнобожественных ипостасей, имеющих свои ипостасные признаки и соединяемых единством божественной природы, и в качестве координирующего принципа – монархия Отца (тройственное взаимоотношение ипостасей у св. Григория выражено слабее в учении о Троице имманентной, – в учении же о Троице икономической он в общем следует св. Афанасию). «Но если Сын и Дух совечны Отцу, то почему не собезначальны? П. ч. они от Отца, хотя не после Отца. Правда, что безначальное вечно, но вечному нет необходимости быть безначальным, как скоро возводится к Отцу, как к началу. Итак, Сын и Дух не безначальны относительно к Виновнику» (Or. XXIX). «Мы чтим единоначалие... которое составляет равночестность единства, единосущие воли, тожество движения и направления к Единому тех, Которые из Единого». «Отец – родитель и изводитель... Сын – рожденное, Дух– изведенное» (ib.). «Должно ведать единого Бога Отца, безначального и нерожденного, и единого Сына и единого Духа,имеющего бытие от Отца, уступающего нерожденность Отцу и рожденность Сыну» (Or. XXXII). Дальше этого общего принципа единоначалия Отца не идет св. Григорий Богосл., который в учении о тройственном взаимоотношении ограничивается лишь рядопоставлением ипостасей, как, напр., «Оно (Божество) есть Трех Бесконечных бесконечная соестественность, где и Каждый, умосозерцаемый сам по Себе, есть Бог, как Отец и Сын, Сын и Дух Св., с сохранением в каждом личного свойства, и Три, умопостигаемые вместе, – также Бог: первое по причине единосущия, последнее по причине единоначалия» (Or. XL.). Напротив, в отношении к Троице икономической, в боговоплощении, св. Григорий Богосл. установляет соотношение действия Второй и Третьей ипостасей, хотя, разумеется, каких-либо филиоквистических заключений отсюда делать не приходится (Or. XLI), как не делает их и сам св. Гр. Б., и даже далек от них 1).

Вообще приходится сказать, что св. Гр[игорию] Б[огослову], при всей возвышенности и красноречии его богословских «Слов», несвойственны новые элементы проблемы, как и новые идеи в тринитарном учении, которых бы уже не было высказано у его предшественников (особенно св. Афанасия) и современников (св. Вас. Вел. и св. Гр[игория] Н[исского]).