Авторъ настоящей книги — нынѣ епископъ Православной Сербской Церкви, одинъ изъ самыхъ выдающихся церковныхъ дѣятелей Сербіи, быть можетъ, одинъ изъ самыхъ выдающихся современныхъ сербскихъ писателей. Его перу принадлеяштъ кромѣ книги, заглавіе которой выписано выше, еще одна книга на англійскомъ языкѣ — «The soul of Serbia» и рядъ выдающихся книгъ на сербскомъ языкѣ. Всѣ произведенія еп. Николая Велимпровича написаны яркимъ и сильнымъ языкомъ, очень оригинальны и красочны (особенно книга «Речи о свечовеку» = «О всечеловѣкѣ»); опи заслуживаютъ того, чтобы посвятить имъ отдѣльную статью. Но въ настоящей замѣткѣ я хотѣлъ бы обратить вниманій читателя на книгу о Церкви, носящую такое странное заглавіе «Agony of the Church». Книга состоитъ изъ четырехъ основныхъ главъ (I Мудрость Церкви, II Драма Церкви, ІII Агонія Церкви, IV Побѣда Церкви) — но книга названа по одной лишь главѣ, какъ бы подчеркивая этимъ то, какъ понимаетъ еп. Николай современный моментъ въ жизни Церкви. Книга написана еще до окончанія войны и вся проникнута чувствомъ ужаса передъ тѣмъ, что христіанскіе народы возстали одинъ противъ другого, что христіанскія церкви вмѣсто того, чтобы призывать къ миру, стать противъ правительствъ, поднять сознаніе народовъ отъ узкаго патріотизма на высоту христіанскаго универсализма, — благословляли войну… Историческое «безсиліе» христіанства составляетъ, повидимому, главную движущую идею въ творчествѣ еп. Николая. Онъ страстно обличаетъ не только Европу въ «дехристіанизаціи», по и всѣ христіанскія церкви въ «дехристіанизацін», въ забвеніи основныхъ завѣтовъ Христа, въ утерѣ Его духа. «Вмѣсто того, чтобы одушевить Европу, Церковь сама подверглась ея вліянію», говоритъ еп. Николай. Мужественно и глубоко вскрываетъ онъ въ современномъ христіанствѣ его ошибки и грѣхи, видя главный грѣхъ въ отсутствіи единства церквей. Въ церковь, въ тѣло Христово проникло начало націонализма, чуждое и враждебное всечеловѣческому духу Христову; христіане забыли о подлинномъ смыслѣ заповѣди Христовой, замкнулись въ отдѣльные церковные организмы и этимъ развѣяли силу, имъ присущую раньше. Съ особенной силой обличаетъ еп. Николай власть надъ современнымъ христіанскимъ сознаніемъ — начало патріотизма и имперіализма. «Патріотизмъ есть натуральное свойство, а христіанство супранатурально; патріотизмъ есть провинціальная истина, а христіанство — всечеловѣческая». Такъ–же чужда христіанству психологія имперіализма: «одинъ лишь Исламъ, замѣчаетъ авторъ, является формой религіознаго, фанатическаго имперіализма.» А между тѣмъ, церкви стали «слугами» патріотизма и имперіализма, стали «орудіемъ» ихъ. Причиной этого историческаго безсилія христіанства было то, что «не было единой, универсальной Церкви», что христіанство разбилось на отдѣльныя исповѣданія. Еп. Николай рискуетъ даже выставить такой тезисъ, что «раздѣленія Церквей были обязаны дѣйствію чуждаго, нечистаго духа въ Церкви». Значитъ ли это, что нѣтъ здоровой, не утратившей силы и чистоты части Церкви, потенціально и реально универсальной? Еп. Николай прямо не касается этого вопроса но, повидимому, онъ не видитъ нигдѣ такой здоровой части,. — лишь въ возсоединеніи церквей видитъ онъ путь къ самоясцѣленію христіанства, къ «побѣдѣ Церкви». «Современная агонія христіанства, пишетъ онъ, является результатомъ иллюзіи, которая была обща всѣмъ церквамъ, именно, что одна церковь можетъ спастись безъ другой.» «Все человѣчество, замѣчаетъ далѣе еп. Николай, должно стать мистическимъ тѣломъ Христа преясдѳ, чѣмъ кто либо одинъ изъ насъ можетъ спастись.»

Еп. Николай призываетъ отдѣльныя церкви понять необходимость возсоединенія, найти въ себѣ силу понять то цѣнное, что есть въ другихъ церквахъ, и выйти такимъ образомъ изъ агоническаго своего состоянія…

Книга еп. Николая производитъ очень сильное впечатлѣніе, написана она ярко и глубоко, и все же въ православномъ читателѣ вызываетъ часто недоумѣніе. Правъ, глубоко правъ еп. Николай, когда укоряетъ всѣхъ, въ томъ числѣ и Православіе, въ томъ, что узкій духъ націонализма и имперіализма часто овладѣваетъ христіанскимъ сознаніемъ. Правъ онъ въ томъ, что великая война показала все безсиліе, всю поверхностность вліянія христіанства на жизнь пародовъ, что война вскрыла тѣ силы, которыя и раньше дѣйствовали въ Европѣ. Въ глубинѣ христіанскаго сознанія война не могла не ощущаться, какъ вина, какъ глубокое паденіе христіанскаго духа. Но историческое безсиліе христіанства можетъ ли быть исцѣлено какъ то внѣшне? Не рисуются ли еп. Николаю теократическіе пути христіанизаціи жизни — изжитые, безсильные, чуждые духу Христовой свободы? Нѣтъ, не на этомъ пути ждетъ насъ «побѣда» Церкви: путь Православія все же остается единственнымъ, ибо онъ состоитъ въ дѣйствіи извнутри, въ преображеніи извнутри исторической стихіи. Надо же имѣть въ виду и то, что современный кризисъ западной культуры, который дѣйствительно является кризисомъ западнаго христіанства, есть продуктъ какъ разъ именно своеобразнаго католическаго имперіализма — средневѣковаго теократическаго идеала, отъ котораго не только не отошло новое католичество, но въ идеѣ папизма, завершенной съ своей формулировкѣ лишь въ XIX вѣкѣ, лишь усилило его. Для насъ, православныхъ, кризисъ западной культуры есть грѣхъ католичества, и мы менѣе всего хотѣли бы заимствовать отъ него «духъ организаціи», какъ это предлагаетъ еп. Николай. Идея единенія Церквей дорога, нужна, актуальна, но не потому, что всѣ больны, какъ думаетъ еп. Николай; нѣтъ, именно потому, что мы здоровы, что въ полнотѣ Православія и въ духѣ свободы, въ немъ вѣющей, мы видимъ основы для соединенія церквей, — именно потому и будемъ звать къ единенію. Уже то, что далъ Женевскій съѣздъ 1920 г. (на которомъ какъ разъ отказались принимать участіе католики), краснорѣчиво говоритъ, что идея сближенія христіанскихъ исповѣданій (исключая католичество, которое и нынѣ своими дѣйствіями на «востокѣ Европы» свидѣтельствуетъ о живучести агрессивныхъ теченій въ немъ) близка и дорога всѣмъ. Православію не отъ чего отказываться во имя соединенія и сблилсенія: на томъ же съѣздѣ въ Женевѣ это было превосходно раскрыто представителями православныхъ церквей…