Это заглавіе не покажется страннымъ, если мы вспомнимъ объ условіяхъ образованія въ свое время восточной и западной церквей, созданія нѣмецкаго и французскаго протестантизма, и рядомъ съ ними англиканства. Въ религіи почти каждаго христіанскаго народа можно видѣть два элемента: вліяніе Евангелія съ одной стороны, и осуществленіе религіи въ жизни съ другой. Пока дѣло касается Евангелія, мы видимъ незыблемое ученіе, хотя и тутъ являются подчасъ противорѣчивыя толкованія; но при воплощеніи христіанства въ жизнь происходитъ столкновеніе его съ исторіею даннаго народа. Подъ этимъ словомъ мы разумѣемъ нажитыя вѣками черты характера даннаго народа и въ особенности пережитки его прежнихъ, дохристіанскихъ вѣрованій. Характеръ народа отражается въ томъ, какъ онъ воспринимаетъ новую религію и, такимъ образомъ, вліяетъ на видъ ея осуществленія, но еще въ большей степени играютъ тутъ роль прежнія вѣрованія, которыя очень живучи и нигдѣ не исчезли безслѣдно подъ напоромъ христіанства. Напротивъ, сохраняясь, они сливались съ нимъ и тѣмъ самымъ измѣняли его самого. Одинъ нѣмецкій ученый, посѣтившій впервые южную Италію («Великую Грецію»), въ свое время, былъ пораженъ особенностями тамошняго культа Божіей Матери, увидѣвъ въ немъ много языческаго. Его итальянскій коллега пояснилъ ему, что на Богородицу тутъ перенесены аттрибуты Афродиты (Венеры). Въ Калабріи женщины носятъ на шеѣ, въ видѣ амулета, фаллическое изображеніе, безсознательно переживая остатокъ древняго языческаго культа бога плодородія. Въ Андалузіи такіе же пережитки видны въ танцахъ въ церквахъ.

Въ результатѣ взаимодѣйствія между христіанскимъ ученіемъ, характеромъ народа и прежними вѣрованіями послѣдняго получается то, что христіанство, вліяя на культуру даннаго народа, само' подвергается большимъ или меньшимъ видоизмѣненіямъ.

Религіозная жизнь русскаго народа не только не представляетъ собою исключенія изъ обычнаго процесса сліянія христіанства съ прежними вѣрованіями, но представляетъ собою instantiam praestabilitam, какъ говорилъ Бэконъ, т. е. такое явленіе, на которомъ дѣйствіе общаго правила можетъ быть наблюдаемо съ наибольшею ясностью. Тѣ–же элементы: христіанское ученіе съ одной стороны, и характеръ народа, и пережитки язычества съ другой.

Изъ взаимодѣйствія ихъ объясняется не только своеобразіе русской культуры, но и трансформація самаго христіанства, сообразно русскому національному характеру и религіознымъ традиціямъ народа. Эти религіозные элементы общи какъ русскому православію, такъ и старообрядчеству.

Мы не будемъ говорить о прошломъ, о періодѣ двоевѣрія, который на востокѣ Россіи продолжается еще и понынѣ (у Чувашъ и Мордвы); мы коснемся только ближайшаго прошлаго, незамѣтно сливающагося съ настоящимъ и въ немъ видоизмѣняющагося. Что рѣзко бросается въ глаза, это невѣдѣніе народа о христіанствѣ. — Лѣтъ двадцать пять или тридцать тому назадъ мнѣ съ женою приходилось наблюдать въ Винницѣ Подольск. губ. такіе случаи. — Скажите мнѣ, панни, что это такое Рождество? спросила жену одна умная и зажиточная мѣщанка. — Какъ, развѣ вы не знаете этотъ праздникъ? — Нѣть, я знаю, что есть такой праздникъ, но что празднуютъ, не знаю. — Развѣ вы не знаете, что Іисусъ Христосъ родился? — Ни, не чула. — Преосвященный Никаноръ разсказывалъ мнѣ, что, когда онъ жилъ въ .Саратовѣ, то крестьяне на вопросъ его, гдѣ Іисусъ Христосъ родился? отвѣчали; — какъ, гдѣ? конечно, въ Москвѣ.

Такая слабая освѣдомленность населенія о христіанствѣ зависѣла отъ отсутствія школъ, равнодушія духовенства къ своей задачѣ просвѣщенія и отъ трудности проповѣди.

За послѣднія тридцать лѣтъ, какъ въ Винницѣ, гдѣ мнѣ приходилось наблюдать религіозное невѣжество, такъ и на Волгѣ, дѣло сильно измѣнилось. Земскія и церковно–приходскія школы создали новое поколѣніе людей, которое знаетъ священную исторію. Въ Подольской губерніи долго, по соображеніямъ высшимъ, хотя не умнымъ не вводили земства; но въ Винницѣ, на Старомъ Городѣ священникъ Павелъ Іустиновичъ Викулъ двадцать лѣтъ подъ рядъ, не покидая своего прихода, не смотря на выгодныя предложенія, работалъ надъ просвѣщеніемъ своей паствы путемъ устроенной имъ школы и путемъ проповѣди и, можно сказать, пересоздалъ свою паству. Когда въ 1905 году, по просвѣщенной иниціативѣ жандармовъ, произошелъ еврейскій погромъ, старогородцы не принимали въ немъ участія и не допустили его у себя, на Старомъ Городѣ. Когда затѣвался погромъ, старогородцы пришли къ о. Павлу съ сомнѣніями своими: какъ же это, батюшка, вѣдь вы насъ учили, что Іисусъ Христосъ велѣлъ и враговъ своихъ любить? Выходитъ, что погромъ — грѣхъ? — Да, отвѣчалъ онъ, я и теперь вамъ тоже самое скажу. И слово пастыря добраго разсѣяло ихъ недоумѣніе. Но жандармы серьезно отомстили о. Павлу за его противодѣйствіе: они привлекли его къ политическому дѣлу, и онъ лишился своего прихода.

Но много–ли было пастырей, подобныхъ Викулу? Нѣтъ, мало. Оно и понятно. Давно священники сдѣланы были чиновниками, а священство и чиновничество двѣ вещи, несовмѣстимыя въ одномъ лицѣ. Давно ли, говорилъ преосвященный Никаноръ въ проповѣди, сказанной въ Николаевѣ въ 1890 г., давно ли прошло то время, когда архіереи должны были представлять свои проповѣди на предварительную цензуру губернаторамъ, а священники — исправникамъ?

При такомъ порядкѣ понятно и равнодушіе духовенства къ просвѣщенію паствы и спеціально къ проповѣди. Немудрено поэтому, что при невѣдѣніи христіанской религіи пережитки язычества оказались очень крѣпкими. Ихъ жизнеспособность обусловлена была въ значительной степени тѣмъ, что христіанство застало русское язычество въ неразвившемся состояніи, когда оно сохраняло семейный характеръ, а потому бороться съ нимъ было труднѣе, чѣмъ если бы это было тогда, когда бы уже создалось я.'реческое сословіе съ общественнымъ культомъ.

Эти пережитки язычества просачивались въ христіанство и во время двоевѣрія и послѣ него, и въ народныхъ вѣрованіяхъ сливались съ нимъ, какъ нѣчто ему присущее. Конечно, этотъ процессъ касался не столько догматики, сколько культа. Главные христіанскіе праздники носятъ на себѣ явные слѣды язычества. Рождество Христово тѣсно связано съ сочельникомъ, съ его колядными пѣснями, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ сохранившими цѣликомъ память объ языческихъ жертвоприношеніяхъ, съ обильными яствами и питьями, не имѣющими ничего общаго съ Рождествомъ Христовымъ, но находящимся въ тѣсной связи съ праздникомъ въ честь бога солнца Хорса. О масленицѣ и говорить нечего. Тутъ никакого христіанскаго праздника и нѣтъ, а кто–же на Руси, не исключая и образованные классы, не празднуетъ масленицы круглыми блинами, обжорствомъ и обильными возліяніями? — Это одна часть второго праздника въ честь солнца, когда съ наступленіемъ весны («Алексѣй Божій Человѣкъ — съ горъ вода») проявлялась побѣда солнца надъ тьмою. Праздникъ падалъ на великій постъ, и Христіанство, не будучи въ силахъ его уничтожить, только передвинуло частъ его на недѣлю предъ постомъ, а другую къ Пасхѣ. — Обильныя яства и возліянія на Пасху, когда трезваго человѣка, какъ и на масленицу, трудно встрѣтить, хороводы (процессія въ честь Хорса), и качели, все это было бы необъяснимо съ точки зрѣнія христіанства, но понятно при сближеніи съ языческимъ праздникомъ. Церковь только освятила языческіе атрибуты Пасхи, и освященіе крашенныхъ яицъ, куличей и прочей снѣди даетъ характерный колоритъ русской Пасхѣ. Далѣе остатки языческой старины сквозятъ въ празднованіи Троицы и цѣликомъ сохранились въ семикѣ и въ празднованіи Ивана Купала.

Остатки язычества живутъ также въ представленіяхъ о нѣкоторыхъ святыхъ, въ которыхъ, такъ сказать, вселились языческія божества и въ нихъ сохранили къ себѣ народное почитаніе. Св. Власій, вѣроятно, по созвучію, слился съ Богомъ Волосомъ, скотьимъ богомъ, и сталъ поэтому покровителемъ скота. Хотъ Перуна и низвергли когда–то въ Днѣпръ и даже приказали дружинникамъ отталкивать его, еслибы онъ пытался приткнуться къ берегу, но онъ не только не утонулъ, но въ образѣ св. Ильи пророка помѣстился въ церкви и передалъ Ильѣ свою власть надъ громомъ и молніей. Громъ гремитъ, — это Илья пророкъ катается. Илья пророкъ —сердитый и завистливый святой. Въ Ярославской губерніи есть преданіе, что онъ уничтожилъ· весь урожай мужика за то, что послѣдній чтилъ Николая угодника больше, чѣмъ его. Въ Уфимской губерніи мнѣ довелось слышать разсказъ о томъ, какъ Илья и Николай поссорились изъ за мужика.

Они какъ то шли вмѣстѣ и увидѣли, что мужикъ спитъ подъ телѣгой, распахавши уже часть своей полосы. Николай предложилъ Ильѣ: возьмемъ–ка, да распашемъ остальную полосу. Сказано–сдѣлано. Запрягли лошадь въ соху, Николай угодникъ сталъ за соху, а Илья — пророкъ взялся лошадь водитъ. Распахали всю полосу, лошадь выпрягли и пошли дальше. Только вотъ Илья пророкъ и говорить: мужикъ проснется и будетъ очень благодаритъ, но кого? Николай угодникъ отвѣчаетъ: вѣрно меня, потому–что я, вѣдь, пахалъ–то. — А я лошадь водилъ, говоритъ Илья пророкъ. Заспорили, вернулись назадъ и спрятались оба за деревомъ и подождали, пока мужикъ проснется. — Проснулся мужикъ, видитъ, что вся полоса распахана, и съ мѣста воскликнулъ: благодарю тебя Николай угодникъ, батюшка, что помогъ мнѣ бѣдному! Очень разсердился Илья пророкъ, услышавъ эти слова, и говорить: ну, подожди–жъ; не увидитъ твой мужикъ своего урожая; какъ окажутся всходы, нашлю я бурю со снѣгомъ и морозомъ, и пропадетъ все. Тогда Николай посовѣтовалъ мужику продать посѣвъ заранѣе. Тотъ такъ и сдѣлалъ. Нелетѣла буря съ морозомъ и снѣгомъ запорошила посѣвъ. Повстрѣчался Илья пророкъ съ Николаемъ чудотворцемъ и говоритъ: а что твой мужикъ, плачетъ теперь? Нѣть, говорить, онъ продалъ свой посѣвъ. — А, а! Ну теперь я пошлю ведреную погоду и зеленія выйдутъ чудесныя. — Тогда Николай угодникъ посовѣтовалъ крестьянину откупить свое поле, пока оно еще подъ снѣгомъ. Урожай оказался прекрасный; вышли полные закрома. Повстрѣчался Илья пророкъ съ Николаемъ Угодникомъ и спрашиваетъ его: — а, что, твой мужикъ, локти то кусаетъ? — Нѣть, отвѣтилъ тоть, онъ откупилъ свой посѣвъ и теперь уже сложилъ хлѣбъ въ амбаръ и радуется богатому урожаю. — Ну, погоди–же, сказалъ Илья пророкъ, вотъ, какъ онъ вздумаетъ вытаскивать хлѣбъ изъ амбара, я его тутъ грозой и пришибу. — Видитъ Николай угодникъ, что дѣло трудное, но нашелся и посовѣтовалъ мужику при продажѣ хлѣба не выноситъ его черезъ двери, а выпилитъ сзади амбара два нижнихъ вѣнца и выточить хлѣбъ прямо изъ закромовъ. — Такъ тотъ и сдѣлалъ. Повстрѣчался опять Илья пророкъ съ Николаемъ угодникомъ и спрашиваетъ его: чтоже твой мужикъ хлѣбъ–то не продаетъ? Да онъ уже его продалъ и вывезъ. — Какъ вывезъ, когда двери не отворялись? Николай угодникъ объяснилъ, какъ. Тогда Илья пророкъ еще пуще осерчалъ и говоритъ, вотъ, какъ онъ пойдетъ въ мой праздникъ въ церковь, я его на обратномъ пути и пришибу. Видитъ Николай угодникъ, что дѣло плохо: не можетъ же онъ посовѣтовать мужику не идти въ церковь въ такой большой праздникъ. А все–же придумалъ, и посовѣтовалъ мужику: какъ будетъ въ Ильинъ день свѣчи ставитъ, мнѣ поставь копеечную свѣчку, а Ильѣ въ гривну. — Мужикъ такъ и сдѣлалъ. Какъ увидалъ это Илья пророкъ, подмигнулъ Николаю утолчику весело и сказалъ: а, что! —

Тамъ, гдѣ въ Оибири русскіе соприкасаются съ бурятами, мы видимъ иногда смѣшеніе святыхъ съ идолами. У бурятъ, язычниковъ, вмѣстѣ съ идолами помѣщаются иконы святыхъ, а у русскихъ съ иконами помѣщаются бурятскіе идолы. Среди язычниковъ особымъ почетомъ пользуется Николай угодникъ. Такъ, въ с. Березовкѣ на Камѣ находится древняя, чудотворная икона Николая угодника. Еще Иванъ Грозный пожаловалъ ей большое знамя: бѣлое поле съ широкой, красной каймой; на бѣломъ полѣ съ одной стороны красный, четырехконечный Крестъ, а съ другой красныя буквы: С. Н. Ч. Когда, на Ѳоминой недѣлѣ икона отправляется въ путь по Уфимской губерніи, передъ нею всегда несутъ это знамя. Эта икона высоко чтится не только христіанами, но и язычниками. Окружные черемисы, язычники, считаютъ св. Николая въ средѣ своихъ боговъ и притомъ наиболѣе сильнымъ богомъ. Они рѣшаются безпокоить его только въ очень важныхъ случаяхъ. Напримѣръ, разъ изъ одной деревни явились къ нему выборные со слезами на глазахъ и пошли: «бачка Николай, кончай исправника»! Онъ исполнилъ ихъ просьбу: исправникъ не доѣхалъ до нихъ, его поразилъ ударъ. Интересно, что, являясь къ Николаю Чудотворцу, черемисы молятся вслухъ и обязательно по русски, потому что, говорятъ они, онъ по ихнему не понимаетъ. Такимъ образомъ, Николай Чудотворецъ Березовскій является тамъ распространителемъ русскаго языка между инородцами язычниками. Что касается тѣхъ изъ нихъ, которые принимаютъ, какъ они говорятъ, «русскую вѣру», то они считаютъ для себя обязательнымъ носить русскую одежду и говоритъ только по русски. Молодое поколѣніе обычно уже не говоритъ на своемъ языкѣ, а старики «позволяютъ себѣ» дома надѣвать національную одежду и говорить между собою по своему. Мнѣ пришлось наблюдать это явленіе въ деревнѣ Ватикеевкѣ, около Уфы, причемъ мой сверстникъ, татаринъ, и мусульманинъ Муррей, считалъ этихъ ватикеевскихъ стариковъ не правыми. «Коли принялъ русскую вѣру, говорилъ онъ мнѣ, такъ ужъ нельзя позволить себѣ, хотя бы и дома, говоритъ и одѣваться по чувашски». Таковъ взглядъ человѣка, совершенно чуждаго русификаціи. Такъ эта руссификація дѣлалась и дѣлается тамъ на востокѣ — мирно и безболѣзненно, ибо не заражена нѣмецкой системой, которую такъ усердно практиковали наши бюрократы, да не только наши.

Мы видѣли, какъ чтутъ Николая Чудотворца язычники. Воззрѣнія на него русскихъ христіанъ ставятъ его очень высоко и, однако, отдаютъ языческими представленіями. Въ однихъ мѣстахъ его считаютъ намѣстникомъ Бога на тотъ случай, когда онъ по старости будетъ не въ силахъ управлять міромъ, въ другихъ утверждаютъ, что онъ станетъ Богомъ, когда послѣдній помретъ. Но, всюду онъ считается покровителемъ судоходства и мореплаванія. Огромное большинство парусныхъ судовъ на Черномъ морѣ называется св. Николай. Въ матросской каютѣ парохода на Волгѣ всегда есть икона Николая Чудотворца. Что кроется подъ этой популярностью св. Николая среди плавающихъ? Не скрылся ли въ немъ Водяной дѣдушка? Онъ вѣдь живетъ еще и до сихъ поръ въ омутахъ у мельницъ, и горе тому мельнику, который не умѣетъ ладить съ нимъ.

Меньшею, можетъ быть, распространенностью, но все–же очень большою пользуется почитаніе въ народѣ св. Георгія Побѣдоносца, или, по просту, Егорія Храбраго. — И въ немъ, какъ и въ упомянутыхъ святыхъ, сквозятъ слѣды язычества. Георгій борется съ дракономъ, какъ Хоросъ борется съ тьмою. Какъ и богъ солнца, онъ является покровителемъ земледѣлія. Въ день Юрія весенняго, въ средней Россіи обычно выгоняютъ скотъ въ первый разъ въ поле, соблюдая нѣкоторые обряды, не имѣющіе отношенія къ христіанству. Въ Винницѣ Подольской губерніи есть легенда объ Георгіи, записанная и изданная однимъ изъ тамошнихъ жителей. На берегу Буга въ премѣстіи «Садки» у подошвы крутой горы изъ земли выступаетъ большая гранитная скала. На ней съ одного края видны двѣ ямки, какъ будто выдавленныя копытами лошади; дальше сбоку на разстояніи приблизительно середины туловища лошади видны три узкія щелки, какъ бы сдѣланныя ударомъ копья. Немножко впереди этихъ ямокъ большое, свѣтлое пятно, какъ будто слѣдъ чего–то пролитаго. Скала эта называется Камнемъ св. Георгія, и не даромъ находятся на ней такіе странные слѣды. — Разсказываютъ, что въ то время, какъ только люди стали селиться тутъ, вѣдьмы ихъ очень обижали тѣмъ, что выдаивали коровъ. Георгій сталъ защищать людей и гонять вѣдьмъ. Однажды онъ погнался за вѣдьмой, которая уже успѣла выдоить молоко и несла его въ горшкѣ. Она побѣжала внизъ съ горы; онъ за нею и нагналъ ее на этомъ камнѣ. Вѣдьма упала, и онъ пробилъ ее нѣсколько разъ копьемъ, которое вонзилось въ камень. Остановленный имъ сразу конь такъ сильно уперся задними ногами, что копыта оставили слѣдъ на камнѣ. Горшокъ разбился, молоко пролилось и оставило по себѣ потокъ, и сейчасъ еще видный. —

Нечего и говоритъ, что въ русской религіозной жизни не было и рѣчи объ иконоборствѣ. Напротивъ, икона, по пониманію массы русскихъ людей, не только изображеніе того, что чтится, а самый предметъ поклоненія и почитанія. Значительная доля фетишизма примѣшивается къ почитанію иконъ. Я не говорю о тѣхъ, сравнительно рѣдкихъ случаяхъ, когда наблюдается чисто языческое отношеніе къ иконѣ, какъ къ божеству; но нельзя не обратить вниманія на распространенность такого явленія, какъ признаніе многихъ иконъ чудотворными, тогда какъ другія иконы, изображающія тоже самое, или копіи той же самой иконы, чудотворной силы не имѣютъ. Особенно много такихъ иконъ съ изображеніемъ Божіей Матери. Каждая такая икона носить свое особое названіе; Иверская, Казанская, Владимірская, Смоленская, Абалакская, Касперовская, Тихвинская, Утоли моя печали, Троеручица и т. д. Этого мало, есть иконы, стоящія выше чудотворныхъ; это иконы «явленныя», какъ бы не созданныя человѣческими руками, ниспосланныя людямъ Высшею Силою. Таковою, напримѣръ, считается въ Уфѣ икона Казанской Божіей Матери, явившаяся, по преданію, въ с. Богородскѣ у колодца, находящагося тамъ, вблизи церкви. Мы упомянули о сліяніи языческихъ представленій съ личностями святыхъ. Слѣдуетъ отмѣтитъ, что сліяніе это произошло лишь съ иностранными святыми. Съ русскими святыми такого сліянія не произошло. Они явились позже и были хорошо извѣстны народу раньше, чѣмъ стать святыми. Эти угодники Божіи распредѣляются группами между большими русскими центрами. Одни изъ нихъ Кіевскіе, другіе Новгородскіе, третьи Московскіе. Интересно, что это были люди не только созерцательной жизни, а и радѣтели русской земли, мужи совѣта и высокаго патріотизма. Таковы: Ѳеодосій Печерскій, Алексѣй Московскій и Сергій Радонежскій. Едва ли надо упоминать объ Михаилѣ Черниговскомъ и Александрѣ Невскомъ, горячій дѣйственный патріотизмъ коихъ создалъ имъ вѣнецъ святости.

При изложенныхъ данныхъ какъ будто трудно говорить о христіанской религіи русскаго народа. Но такое сомнѣніе было бы неосновательно, такъ какъ съ одной стороны всѣ, кто наблюдалъ духовную жизнь русскаго народа, говорятъ объ его глубокой религіозности, а съ другой стороны — нельзя не принимать во вниманіе того, что сущность христіанства заключается далеко не въ одной догматикѣ, а въ тѣхъ нравственныхъ чувствахъ, которыя требуются имъ отъ человѣка, и вотъ тутъ то и начинается родство между религіозностью русскаго человѣка и христіанствомъ. Можетъ бытъ, самъ того не сознавая, онъ чувствуетъ по христіански и соотвѣтственно оцѣниваетъ людское поведеніе. Выраженія: надо поступать по Божески, это не по Божески, — высказываютъ это чувствуемое содержаніе нравственныхъ требованій христіанства.

Нельзя не принять во вниманіе, при оцѣнкѣ религіознаго настроенія русскаго человѣка, также его отношеніе къ святости жизни, признаніе имъ святыми людей, которые сумѣли возвыситься надъ среднимъ уровнемъ жизни въ осуществленіи нравственныхъ требованій. Мы только что говорили о русскихъ святыхъ. Ихъ способъ осуществленія святости жизни является яркимъ отраженіемъ воззрѣній русскаго человѣка на святость жизни. Въ числѣ атрибутовъ святости видное мѣсто занимаютъ умерщвленіе плоти, ради большей свободы духа, и принесеніе своего матерьялънаго я на алтарь духовнаго спасенія. Русскій человѣкъ высоко цѣнить способность принесенія жертвы для спасенія души. Старовѣры сожигали себя, лишь бы спасти свою душу. «Страданіе великая вещь» говоритъ Достоевскій устами слѣдователя, бесѣдующаго съ Раскольниковымъ, и этой фразой онъ высказалъ затаенную мысль русскаго человѣка о значеніи страданія для очищенія души и спасенія человѣка. А развѣ это не глубоко христіанская мысль? Страданія Христа очистили человѣчество отъ первороднаго грѣха и открыли ему дорогу къ вѣчной жизни. Одинъ иностранный писатель отмѣчаетъ одну черту русскихъ нигилистовъ. Они, особенно женщины, имѣютъ чрезвычайную склонность къ принесенію себя въ жертву тому, что они считаютъ осуществленіемъ своихъ идеаловъ жизни. Онъ думаетъ, что эти отрицатели всего божественнаго, признающіе себя атеистами и похваляющіеся своимъ невѣріемъ, въ сущности говоря, религіозные люди; только предметъ ихъ религіи другой; но безъ предмета религіознаго поклоненія они оставаться не могутъ (Леруа Болье).

Этотъ знатокъ русской жизни, изучавшій ее не только по русскимъ книгамъ, но долго наблюдавшій ее во время пребыванія въ Россіи, высказываетъ такое мнѣніе, что русскій народъ долженъ быть поставленъ въ числѣ немногихъ истинно–христіанскихъ народовъ и въ средѣ ихъ онъ занимаетъ видное мѣсто. Онъ спрашиваетъ: «развѣ русскій народъ имѣетъ право на званіе христіанина только по наивности своихъ представленій и по своимъ дѣтскимъ дѣйствіямъ (pratiques)? Совершенно нѣть. Онъ христіанинъ не только по своей внѣшности, по своимъ обрядамъ, которымъ онъ придаетъ такое большое значеніе, но и по своему нутру, по своему духу и по своему сердцу. Можетъ быть, въ этомъ отношеніи онъ заслуживаетъ больше званіе христіанина, чѣмъ тѣ, которые въ этомъ ему отказываютъ. Сквозь эту религію, затемненную и какъ бы утолщенную его невѣжествомъ и грубостью, сквозитъ въ немъ религіозное чувство во всемъ своемъ благородствѣ. Подъ этимъ полуязычествомъ и даже подъ заблужденіями странныхъ сектъ кроется христіанскій духъ такой нѣжный (intime) и такой особенный, какой не встрѣчается почти никогда въ народныхъ слояхъ странъ Запада … Сквозь мутную смѣсь суевѣрій, изъ подъ ржавчины сектъ блеститъ евангельское золото… Чтобы объяснить это странное явленіе, менѣе рѣдкое и, можетъ быть, болѣе обычное среди нищихъ духомъ, чѣмъ кажется издалека, мы склонны думать, что это пониманіе Евангелія, эта склонность проникаться христіанскимъ чувствомъ, въ значительной степени зависитъ отъ характера русскаго національнаго генія, отъ тайнаго созвучія между христіанской вѣрой и основой русской души… Между Евангеліемъ и природой русской души есть такое соотвѣтствіе, что часто бываетъ трудно рѣшить, что относится къ религіи и что принадлежитъ національному русскому генію». (Lегоу–Beaulieu. L’Empire des Tzars et les Russes t. III. pp. 43 et 44).

Такимъ образомъ, русская религія, отличаясь такими особенностями, которыя побуждаютъ иныхъ думать, что въ обиходѣ русскаго простолюдина только внѣшность христіанская, а сущность языческая, — оказывается ближе къ христіанству, чѣмъ религіозное настроеніе народныхъ массъ у многихъ европейскихъ націй.

Говоря о русской религіи, нельзя забывать о старообрядчествѣ. Въ настоящемъ очеркѣ нѣтъ надобности говорить объ обстоятельствахъ происхожденія раскола; но для пониманія старообрядчества надо сказать, что не только преувеличенная привязанность къ обряду и преклоненіе предъ буквой священнаго писанія стали причиной раскола. Болѣе важную роль играла въ этомъ дѣлѣ усилившаяся централизація въ управленіи русской церкви, упразднявшая мѣстную автономію. Исправленіе книгъ было только поводомъ для проявленія накопившагося недовольства. Не малую роль сыграло также столкновеніе двухъ теченій въ русской жизни того времени: вторженіе черезъ Кіевъ западнаго вліянія и стремленіе оградить русскую старину отъ порухи, связанной съ западнымъ вліяніемъ. — Сравнительно съ этими явленіями значеніе приверженности къ обряду и нерушимости буквы въ священныхъ книгахъ занимаютъ второстепенное мѣсто. Это тѣмъ болѣе вѣрно, что обрядовое направленіе у православныхъ не менѣе сильно, чѣмъ у старовѣровъ. Едва–ли можно было бы объяснитъ только ею такое огромное явленіе, какъ отреченіе отъ господствующей церкви нѣсколькихъ милліоновъ людей. Опредѣляя милліонами число старовѣровъ, мы должны сказать, что точной цифры у насъ нѣтъ. Въ шестидесятыхъ годахъ одинъ изслѣдователь, на основаніи исповѣдныхъ книгъ, опредѣлялъ число старовѣровъ въ 9–10 милліоновъ, Перовскій считалъ ихъ въ этой–же цифрѣ; другіе опредѣляли число старовѣровъ въ 12–15 миля. Эта цифра, вѣроятно, ближе къ истинѣ. Съ шестидесятыхъ годовъ число ихъ увеличилось соразмѣрно общему увеличенію населенія Россіи, такъ что теперешнее число старообрядцевъ надо признать вдвое большимъ. Къ сожалѣнію у меня нѣтъ подъ руками данныхъ переписи 1897 года. Въ ней есть данныя близкія къ истинѣ, хотя, вѣроятно, и преуменьшенныя.

Кромѣ числа, большее значеніе имѣетъ «качество» старовѣровъ. Въ нихъ сказалась та сила, которой намъ обычно не хватаетъ, — это сила сопротивленія. Преслѣдованія, которымъ подвергались старообрядцы въ теченіе всего XVIII вѣка и трехъ четвертей XIX, только усилили это свойство старообрядцевъ. Мнѣ случалось приходить въ частыя соприкосновенія со старовѣрами въ Уфимской, а потомъ въ Подольской губерніяхъ. Изъ этого знакомства я вынесъ тο–же впечатлѣніе, какъ и всѣ, имѣвшіе случай наблюдать старообрядцевъ. У нихъ много энергіи, больше чѣмъ у окружающихъ ихъ православныхъ. Это понятно. Они болѣе мозговиты и болѣе грамотны. Знаніе Свящ. Писанія среди нихъ довольно распространено. Отрицаніе употребленія табаку и большая трезвость тоже отличаетъ ихъ отъ православныхъ. Но что создали въ нихъ преслѣдованія, это солидарность. Одинъ случай, видѣнный въ юности запалъ мнѣ въ душу. На р. Бѣлой, недалеко отъ Уфы былъ Благовѣщенскій мѣдиплавильный заводъ, принадлежавшій, если не ошибаюсь, Дашкову. Населеніе завода было на три четверти раскольничье, — остальные были православные. По отмѣнѣ крѣпостного права старовѣры не захотѣли вступать ни въ какія соглашенія съ бывшимъ своимъ помѣщикомъ. Больно ужъ солоно было имъ въ свое время отъ него. Послана была экзекуція; ничего не вышло. Послана была туда еще рота солдатъ и поѣхали власти. Крестьяне стояли на своемъ; они заявили, что хотятъ уйти. Дѣло дошло – было до «бунта»; но его предупредилъ православный священникъ Челноковъ, — большая умница, — пользовавшійся большимъ уваженіемъ и у старообрядцевъ. Видя опасность, онъ выпросилъ у властей позволенія поговорить съ крестьянами. Онъ уговорилъ ихъ просить теперь–же разрѣшенія послать ходоковъ въ Питеръ, чтобы исходатайствовать право переселиться. Черезъ часъ о. Челноковъ во главѣ всего заводского населенія подошелъ къ губернатору со словами: привожу Вамъ покорныхъ слугъ Его Величества, и изложилъ ихъ просьбу. Ходоки выхлопотали разрѣшеніе уйти. Уходъ былъ смертью завода, ибо все населеніе было мастеровое. Всѣ ушли въ Сибирь; такъ какъ православные были бѣднѣе старовѣровъ и не могли–бы рѣшиться на такой дальній путь, то старовѣры въ общую складчину помогли имъ вмѣстѣ отправиться. Они хотѣли отомстить своему помѣщику за его былыя притѣсненія, и отомстили: заводъ надолго сталъ. Въ противорѣчіе съ освободительнымъ характеромъ царствованія Александра II, преслѣдованія старообрядцевъ продолжались въ теченіе почти всего его царствованія. Многіе старообрядческіе священники подвергались тюремному заключенію, какъ тогда офиціально говорилось, за «оказательство раскола». Старообрядческіе епископы и между ними престарѣлый Кононъ сидѣли въ Суздальскомъ монастырѣ, служившемъ своего рода Петропавловскою крѣпостью для духовенства. Преосвященный Кононъ просидѣлъ тамъ 23 года. Только министръ Лорисъ Меликовъ освободилъ заключенныхъ старообрядческихъ архіереевъ и прекратилъ преслѣдованія старовѣровъ. При Александрѣ III они получили полное право публичнаго богослуженія. Нельзя утверждать, что старовѣры безусловно противятся всякому новшеству. Мнѣ кажется, что правильнѣе было бы признать, что они допускаютъ тѣ новшества, которыя вяжутся съ преданіями русской жизни. Интересенъ тотъ фактъ, что старовѣрческіе представители московскаго Рогожскаго согласія, привѣтствуя Александра II, сказали ему между прочимъ: «въ новшествахъ твоихъ, Государь, чуется дорогая намъ старина!» Нельзя не отмѣтить также и то явленіе, что вѣковое преслѣдованіе не угасило въ нихъ живой любви къ родинѣ, и не создало въ нихъ революціоннаго настроенія. Извѣстно, что придунайскіе старообрядцы перевозили черезъ рѣку Николая I, и онъ не дѣлалъ ошибки довѣряясь имъ: въ ихъ глазахъ это былъ родной, русскій царь. Въ 1862 г. собрался въ Москвѣ помѣстный соборъ старовѣровъ, пріемлющихъ священство, на который тайно прибылъ бѣлокриницкій митрополитъ Кириллъ. Соборъ еще продолжался, когда вспыхнуло польское возстаніе, вызвавшее дипломатическое вмѣшательство въ пользу поляковъ со стороны Франціи и Англіи. Старовѣры на соборѣ .были взволнованы этимъ вмѣшательствомъ наравнѣ со всѣми русскими. Они нашли неудобнымъ при данныхъ обстоятельствахъ дальнѣйшее присутствіе на соборѣ митрополита Кирилла, — все–же австріяка, — и попросили его уѣхать во свояси. Кромѣ того соборъ обратился къ Государю съ адресомъ, протестующимъ противъ вмѣшательства иностранцевъ въ русскія дѣла и выражающаго готовность постоять за Россію.

При отдѣленіи отъ православной церкви старовѣры могли имѣть нѣкоторое время свое духовенство, оставшееся вѣрнымъ древнему православію; но затѣмъ естественно возникъ вопросъ: гдѣ взять священниковъ? Одни нашли возможнымъ принимать священниковъ, хотя и поставленныхъ никоніанскими епископами, но отрекшихся отъ никоновыхъ книгъ и иныхъ новшествъ. — Другіе, напротивъ, отказались принимать такихъ поповъ. Отсюда дѣленіе старовѣровъ на поповцевъ и безпоповцевъ. Долго поповцы мучились съ добываніемъ священниковъ, пока въ 1846 г. не образовалась старовѣрческая митрополія въ Буковинѣ, въ БѣлойКриницѣ въ лицѣ Амвросія. Это былъ боснійскій епископъ, низложенный константинопольскимъ патріархомъ. Образовавшаяся Бѣлокриницкая митрополія стала источникомъ русской старовѣрческой іерархіи. Но не всѣ старовѣры поповцы признали Бѣлокриницкую анархію. Нѣкоторые остались при прежнемъ способѣ добыванія священниковъ изъ никоніанцевъ. — И еще есть разнорѣчіе между ними. На соборѣ 1862 года выработано было окружное посланіе ко всѣмъ старовѣрцамъ. Оно доказывало, что разница между старовѣрами и никоніанами не велика и, повидимому, старалась уменьшить пропасть, отдѣляющую старовѣровъ отъ православныхъ. Это посланіе было издано въ двухъ милліонахъ экземпляровъ. Но многіе съ нимъ не соглашались. Ихъ прозвали «противоокружниками» и «раздорниками». Но это несогласіе, какъ и непризнаніе Бѣлокриницкой митрополіи, не разрушило цѣльности старообрядчества, какъ выраженія извѣстнаго религіознаго воззрѣнія русскаго народа. Едва–ли надо говорить, что то, что думаютъ и какъдумаютъ православные о своихъ святыхъ, иконахъ, богослуженіи и т. д. то же думаютъ и старовѣры. То представленіе о значеніи монастырской жизни, которое есть у православныхъ, есть и у старовѣровъ, только въ болѣе сильной степени. Въ силу особенностей жизни старовѣровъ скитъ получилъ для нихъ большое значеніе. Онъ сталъ разсадникомъ и хранителемъ старовѣрія и, какъ таковой, разорялся преслѣдователями. Онъ прятался отъ нихъ въ глухихъ керженскихъ лѣсахъ или въ горахъ Урала и поддерживается и нынѣ усердіемъ ревнителей старой вѣры. Съ ослабленіемъ гоненій монахи и монахини перестали скрываться, и еще недавно можно было встрѣчать на улицахъ Москвы старообрядческихъ монахинь., Онѣ отличаются въ одеждѣ отъ православныхъ. На нихъ надѣтъ черный сарафанъ, бѣлая рубашка съ широкими рукавами крестьянскаго покроя, на головѣ черный повойникъ (повязка). Нѣкоторые изъ этихъ скитовъ достигали огромныхъ размѣровъ. Напримѣръ, скитъ Комаровъ насчитывалъ 2000 монаховъ. Скитъ Керженецъ тоже отличался своею обширностью. Николай I ополчался противъ этихъ старовѣрческихъ учрежденій: въ 1850 г. онъ не удовольствовался тѣмъ, что разогналъ керженскихъ монахинь, но и приказалъ срыть всѣ постройки.

Пользуясь близостью старовѣровъ, пріемлющихъ священство, правительство сдѣлало попытку создать для раскольниковъ путь возсоединенія съ православіемъ, посредствомъ признанія ихняго богослуженія съ старыми книгами, но при условіи, что священникъ будетъ православный. Это возсоединеніе или какъ его называютъ, единовѣріе, сдѣлано было по мысли московскаго митрополита Платона въ 1800 году и прозябаетъ до сихъ поръ. Я говорю «прозябаетъ», потому, что затѣя большого успѣха не имѣла. Цифра единовѣрцевъ дошла до одного милліона. Да и то надо оговориться, что это цифра офиціальная. Многіе старовѣры объявляли себя единовѣрцами, ради избѣжанія непріятностей жизни, а на самомъ дѣлѣ оставались въ своей вѣрѣ. Наше единовѣріе, аналогично съ католической уніей, устроенной въ свое время въ Польшѣ, и, какъ кажется, съ одинаковымъ успѣхомъ. Со времени прекращенія преслѣдованія старовѣровъ и предоставленія имъ свободнаго богослуженія единовѣріе чахнетъ и по всей вѣроятности исчезнетъ совсѣмъ. За нимъ настанетъ очередь и для самого старовѣрія. Уже теперь есть признаки ослабленія того цуранія отъ православныхъ, которое было такъ сильно прежде. Съ тѣми измѣненіями, которыя произошли въ жизни православной церкви со времени революціи, по всей вѣроятности, грань, отдѣляющая православныхъ отъ старообрядцевъ, будетъ все болѣе стираться. Въ самомъ дѣлѣ, съ половины XIX вѣка старообрядцы въ своей критикѣ никоніанства на первый планъ ставили наличность въ немъ такого учрежденія, какъ Святѣйшій Синодъ съ его зависимостью отъ свѣтской власти, и то, что священники являются не пастырями, а чиновниками. Въ этой критикѣ они сходились съ нѣкоторыми изъ нашихъ іерарховъ, которые, какъ указано выше, ставили въ недостатокъ нашего духовенства его зависимость отъ чиновничества. Кромѣ того, слѣдуетъ имѣть въ виду, что старовѣрамъ особенно цѣнно участіе свѣтскаго элемента въ церковномъ строеніи. Безъ дальнѣйшаго ясно, что съ упраздненіемъ святѣйшаго синода и съ возстановленіемъ патріаршества на выборномъ, соборномъ началѣ, причемъ участіе въ соборѣ, дано и свѣтскому элементу, у старообядцевъ остается еще меньше данныхъ для отрицательнаго отношенія къ православной церкви. Къ тому же и сама жизнь еще болѣе сгладитъ это отрицательное отношеніе. Развитіе просвѣщенія, создаваемаго не только школою, но и осложненіемъ самой жизни, все меньше и меньше мирящейся съ неизмѣнностью формъ, все это не можетъ не оказать вліянія на самихъ старообрядцевъ, какъ и на православныхъ въ смыслѣ сближенія ихъ между собою. Поэтому мнѣ кажется, что мы находимся наканунѣ возстановленія единства въ русской религіи и церкви, единства созданнаго свободно, не насиліемъ по приказу, а путемъ естественнаго видоизмѣненія обѣихъ вѣтвей русской религіозной жизни. Старовѣріе интересно, какъ одно изъ проявленій русской религіозной жизни. Какъ мы видѣли поновцы, наиболѣе близкіе къ православію, стали принимать къ себѣ священниковъ, отрекающихся отъ никоніанства. До образованія Бѣлокриницкой митрополіи другого выхода для нихъ не было. Единственный епископъ, примкнувшій къ расколу, Павелъ Коломенскій умеръ, не успѣвъ посвятить никого въ архіереи. Разъ желательно было сохранить таинства, надо было сохранить священниковъ, хотя бы рукоположенныхъ никоніанскими архіереями. Поповцы оправдывали пріемлемость священниковъ, рукоположенныхъ никоніанскими епископами, тѣмъ соображеніемъ, что таинство рукоположенія у никоніанцевъ сохранилось, ибо русская церковь, послѣдовавъ за Никономъ, не потеряла апостольской власти и сохранила поэтому право рукополагать священниковъ и епископовъ. Такъ какъихъ посвященіе имѣетъ силу, то намъ стоитъ только привлечь на свою сторону, къ старымъ обрядамъ священника, и мы сохранимъ у себя всѣ таинства. Такъ думали поповцы, принимая бѣглое священство. Противники ихъ отрицали правильность этого разсужденія. По ихъ мнѣнію, никоніане, отрекшись отъ древняго православія и возгласивъ противъ него анаѳему, тѣмъ самымъ потеряли право на апостольское преемство, и никоніанское духовенство перестало быть церковью, а стало синагогою — сатаны. Всякое общеніе съ никоніанскимъ священникомъ грѣхъ, а рукоположеніе никоніанскаго епископа не освященіе, а погань. Такъ какъ восточные патріархи вмѣстѣ съ никоніанами проклинали «древнее православіе», то и восточныя церкви потеряли апостольское преемство, а съ паденіемъ ихъ не можетъ быть ни епископата, ни священниковъ.

Въ силу такого взгляда значительная часть старовѣровъ предпочла остаться безъ священниковъ. Они получили поэтому названіе безпоповцевъ. Въ свою очередь они въ насмѣшку называютъ поповцевъ бѣглопоповцами.

Съ отреченіемъ отъ священства безпоповцы потеряли и всѣ таинства, за исключеніемъ крещенія, которое можетъ совершать и не духовное лицо. Брака, какъ таинства, тоже нѣть; но тѣмъ не менѣе семейная жизнь на лицо. Брачущіеся получаютъ благословеніе отъ старѣйшины согласія, и ихъ жизнь признается правильною. Въ иныхъ согласіяхъ сожительство мужчины и женщины не одобряется, а потому простое сожитіе предпочитается браку. Тѣмъ не менѣе, однако, нельзя сказать, что семейство у старовѣровъ стало менѣе прочнымъ учрежденіемъ, чѣмъ у православныхъ, и чистота нравовъ стоитъ у нихъ, во всякомъ случаѣ, не на низшемъ уровнѣ.

Съ исчезновеніемъ духовенства мѣсто священника занялъ старѣйшина общины, избираемый изъ числа лицъ, болѣе свѣдущихъ въ Святомъ Писаніи. Поэтому ихъ зовутъ начетчиками. Въ , силу исчезновенія церкви и священства, ослабѣло и единство религіознаго пониманія, и мы видимъ образованіе множества толковъ. Это очень интересное явленіе. Люди, отказавшіеся отъ подчиненія господствующей церкви изъ за новшествъ, введенныхъ послѣднею въ книги и въ обряды, — таково, по крайней мѣрѣ, общепринятое объясненіе происхожденія раскола, — не остались незыблемыми хранителями буквы и формы, а, напротивъ, отдались свободѣ толкованія Писанія и, сообразно этому толкованію, стали отличаться другъ отъ друга. Уже въ началѣ существованія раскола, въ началѣ XVIII в. св. Дмитрій Ростовскій насчитывалъ 200 сектъ.

Интересно еще, что старовѣры въ своей религіозной жизни обращаютъ главное вниманіе не на то, что разъединяетъ ихъ, а на то, что ихъ объединяетъ. Они соотвѣтственно и обозначаютъ свои объединенія словами: согласіе, толкъ, а не отдѣлъ, раздѣлъ и т. п. Самое крупное согласіе это Филипповское, распространенное на сѣверѣ Россіи.

Безпоповцы, отказавшись отъ священства, лишились обряда; но потребность въ немъ осталась. Такъ, мы видимъ, что въ нѣкоторыхъ согласіяхъ создалось подобіе причащенія. Обрядъ состоитъ въ томъ, что маленькая дѣвочка кладетъ въ ротъ молящимся изюминки. Въ иныхъ согласіяхъ вѣруютъ, что благодать Господня можетъ войти въ человѣка невидимо черезъ ротъ. Поэтому во время молитвенныхъ собраній присутствующіе стоять съ разинутыми ртами, и согласіе ихъ получило названіе «зѣвакъ».

Это — невинныя стороны безпоповскаго старовѣрія, такъ сказать, его внѣшности. Но въ нѣкоторыхъ согласіяхъ развились теченія, поражающія своимъ трагизмомъ. Въ Филипповскомъ согласіи создались самосожигатели. Источникомъ этого страшнаго явленія является увѣренность въ безысходной грѣховности человѣка и убѣжденіе, на основаніи нѣкоторыхъ выраженій Евангелія, въ томъ, что огонь можетъ очиститъ грѣховнаго человѣка и открыть ему Царствіе Божіе. Въ силу этого вѣрованія люди, по нѣсколько десятковъ собирались въ избѣ, зажигали ее со всѣхъ, сторонъ и погибали въ огнѣ съ пѣніемъ молитвъ, съ экстазомъ принимая это огненное крещеніе. Случаи самосожженія бывали не въ тѣхъ только случаяхъ, когда подходили преслѣдователи въ дебри лѣсовъ, укрывавшихъ поселенія старовѣровъ, но и безъ такого внѣшняго толчка. Еще очень недавно, въ 1883 г. былъ послѣдній случай самосожженія. Крестьянинъ Жуковъ сжегъ себя, причемъ до послѣдней минуты все пѣлъ духовные стихи.

Самосожженіе было наиболѣе распространеннымъ способомъ очищенія отъ грѣха и ухода отъ этого міра въ лучшій. Иные прибѣгали, для той же цѣли къ голодовкѣ и, также, какъ и самосожигатели, обыкновенно дѣлали это вкупѣ. Такъ, одинъ изъ начетчи:ковъ Ходкинъ въ Пермской губерніи уговорилъ своихъ односельцевъ погибнуть голодовкой. Они нашли въ горахъ пещеру, въ которую и забрались для осуществленія задуманнаго дѣла съ женами и дѣтьми, одѣвшись предварительно во все бѣлое. Они устроили затворы, чтобы слабые не могли уйти. Тѣ, которые пытались уйти, особенно дѣти, были Ходкинымъ вновь вталкиваемы назадъ. Когда же двумъ женщинамъ удалось убѣжать, то другіе, боясь быть открытыми и возвращенными въ царство сатаны, перебили другъ друга.

Послѣдній случай такого «освобожденія» отъ жизни былъ въ концѣ девяностыхъ годовъ, въ Тирасполѣ. Среди тамошнихъ старовѣровъ двѣ или три семьи рѣшили извести себя голодомъ и привели свое намѣреніе къ концу, несмотря на то, что ихъ замыселъ былъ открытъ, и мѣстныя власти старались заставить ихъ ѣсть. Проф. Сикорскій дѣлалъ докладъ объ этомъ случаѣ въ кіевскомъ «Обществѣ Нестора Лѣтописца» и указалъ, что власти не знали ничего объ искусственномъ питаніи, независящемъ отъ воли питаемаго человѣка; но едвали–бы паціенты оказались благодарны за возвращеніе ихъ въ царство сатаны.

Всѣ эти способы прекращенія земной жизни тѣсно связаны съ убѣжденіемъ, что со времени Петра Великаго подошло царство антихриста, борьба съ которымъ очень трудна. Съ другой стороны, распространено убѣжденіе, что вотъ кончается тысячелѣтіе(!) со времени Рождества Христова и наступитъ конецъ міра. Это настроеніе старовѣровъ аналогично тому, которое было на западѣ Европы наканунѣ крестовыхъ походовъ и которое, кажется, живетъ въ нѣкоторыхъ сектахъ въ Англіи. Съ вѣрованіемъ въ наступленіе конца міра связано вѣрованіе въ предстоящее пришествіе Мессіи. Мессіанизмъ очень распространенъ среди безпоповскихъ согласій. Есть въ Сибири такія, члены которыхъ проводятъ ночные часы въ молитвѣ и въ ожиданіи звука трубнаго, возвѣщающаго второе пришествіе Спасителя. Есть и такія согласія, которыя держатся убѣжденія, что Іисусъ Христосъ уже пришелъ и только скрывается. Эти согласія получили названіе «Искателей Христа», потому что приверженцы ихъ отправляются на поиски Христа въ дебри тайги и другія пустынныямѣста. Есть и такія секты, въ которыхъ Наполеонъ признается Мессіей, который пришелъ въ Россію свергнуть царство «Ассура». У приверженцевъ нѣкоторыхъ такихъ согласій изображенія Наполеона почитаются, какъ иконы. По всей вѣроятности, слухи о политикѣ Наполеона по отношенію къ крѣпостническому режиму въ средней Европѣ окружили его ореоломъ освободителя.

Большой ударъ мессіанизму нанесъ Александръ II. Освобождая милліоны людей, проведя судебную, земскую и городскую реформы, въ которыхъ, какъ выразились московскіе старовѣры, имъ чуялась родная имъ старина, Царь Освободитель расшаталъ вѣру въ антихристово царство на Руси и самъ явился въ образѣ нетерпѣливо ожидаемаго Мессіи.

Заканчивая наши замѣтки о «русской религіи», подчеркнемъ еще разъ, что расколъ представляетъ собою несомнѣнно неисчерпаемый кладезь для изученія религіознаго настроенія русскаго человѣка. Намъ не дано опускаться въ этотъ кладезь — до дна. Но, даже при бѣгломъ знакомствѣ съ нимъ нельзя не видѣть той большой эволюціи, которая въ немъ сдѣлана русской религіей. Если среди поповцевъ это движеніе отъ обряда къ сущности не такъ замѣтно, то среди безпоповпшнскихъ согласій оно бросается въ глаза. Формализмъ, изъ за сохраненія незыблемости котораго будто–бы произошелъ расколъ, тамъ совершенно ушелъ на задній планъ, а впередъ выступило исканіе Истины. Сообразно уровню знаній и умственнаго развитія исканіе это принимаетъ странныя формы, иногда чудовищныя; но нельзя не видѣть напряженія этого движенія, нельзя не остановиться въ изумленіи предъ проявленіями той нравственной силы, которая выдерживаетъ двухсотлѣтнее преслѣдованіе и добровольно идетъ на костеръ, лишь бы сохранить чистоту души.

Обросла эта душа многими наслоеніями, но нельзя не вѣрить, что вмѣстѣ съ освободительнымъ и просвѣтительнымъ процессомъ всей русской жизни произойдетъ двойное движеніе: видоизмѣнится православіе, видоизмѣнится старовѣріе, и оба теченія религіозной мысли и религіознаго чувства сольются въ русскомъ морѣ. Когда это будетъ? Кто можетъ это оказать? Медленно движется исторія! «А все таки движется».