Необыкновенно интересная книга! Въ спорѣ о культурѣ между Вяч. Ивановымъ и М. О. Гершензономъ, изложенномъ въ XII письмахъ, столкнулось два глубокихъ теченія современной мысли. Въ лицѣ Гершензона мы имѣемъ дѣло съ тѣмъ именно разложеніемъ культуры, о которомъ говоритъ Зиммель (см. предыдущую замѣтку): «мнѣ тягостны, пишетъ Гершензонъ, какъ досадное бремя, какъ слишкомъ тяжелая, слишкомъ душная одежда, всѣ умственныя достоянія человѣчества, все накопленное вѣками и закрѣпленное богатство постиженій, знаній и цѣнностей». «Я не сужу культуры, пишетъ онъ далѣе, я только свидѣтельствую: мнѣ душно въ ней»: «несмѣтныя знанія, какъ милліоны неразрываемыхъ нитей окутали меня кругомъ, всѣ безликія, всѣ непреложныя, неизбѣжныя до ужаса. И на что они мнѣ? . Огромное большинство ихъ вовсе не нужно. Въ любви и страданіи мнѣ ихъ не надо, не ими я въ роковыхъ ошибкахъ и нечаянныхъ достиженіяхъ медленно постигаю мое назначеніе, и въ смертный часъ я, конечно, не вспомню о нихъ»… «Я живу странно, двойственной жизнью, читаемъ дальше въ признаніяхъ Гершензона: я впиталъ въ себя духъ европейской культуры… я люблю ея чистоплотность и удобство, люблю науку, искусство, поэзію, Пушкина… Но въ глубинѣ сознанія я живу иначе. Уже много лѣтъ настойчиво и неумолчно звучитъ мнѣ оттуда тайный голосъ: не то, не то! Какая то другая воля съ тоской отвращается отъ культуры и отъ всего, что дѣлается и говорится вокругъ!»

Вяч. Ивановъ справедливо отмѣчаетъ въ своихъ отвѣтахъ Гершензону, что въ основѣ его руссоизма, его тяготѣнія къ простой, «свѣжей» цѣльности лежитъ безвѣріе: «безъ вѣры въ Бога человѣчество не обрѣтетъ утерянной свѣжести». Въ противовѣсъ тоскѣ Гершензона, его борьбѣ съ культурой, которую онъ ощущаетъ, по удачному выраженію Вяч. Иванова, какъ «систему тончайшихъ принужденій», Вяч. Ивановъ развиваетъ въ своихъ письмахъ идеалъ религіозной культуры. Конечно, форма переписки лишаетъ его возможности развить свои мысли съ необходимой систематичностью и полнотой. Тѣмъ не менѣе письма Вяч. Иванова изумительно глубоки. Съ чрезвычайной силой и ясностью вскрываетъ Вяч. Ивановъ внутренніе мотивы въ настроеніи Гершензона: онъ характеризуетъ это настроеніе, какъ своеобразное иконоборчество. Правильно характеризуетъ онъ въ другомъ мѣстѣ точку зрѣнія Гершензона, какъ «культурный нигилизмъ» Дѣло дѣйствительно идетъ о внутреннемъ непріятіи культуры у Гершензона, о неусвоенности «благой вѣсти» Христа — ибо во Христѣ освящается и преображается «тварь». «Бога я ощущаю незримымъ и вездѣсущимъ», пишетъ Гершензонъ. Это есть своеобразный трансцендентизмъ, — Богъ внѣ исторіи, внѣ природы и культуры: Онъ вездѣ и во всемъ, но какъ запредѣльная, лишь музыкально постижимая сфера. И именно отсюда проистекаетъ у Гершензона внутреннее «иконоборчество», отсутствіе чувства исторіи, какъ наростанія цѣнностей…

Споръ о культурѣ Вяч. Иванова и Гершензона, несмотря на то, что изложенъ въ формѣ писемъ, подымаетъ остро цѣлый рядъ основныхъ и важнѣйшихъ вопросовъ нашего времени. Эта маленькая книжечка, состоящая изъ писемъ, которыя писали другъ другу жившіе въ одной комнатѣ, но въ разныхъ углахъ ея люди, очень богата мыслями, глубока и содержательна. Читатель не пожалѣетъ, если познакомится съ ней.