Обращаясь к Гегелю, мы переходим к рассмотрению третьей возможности, той самой, что утверждает тождество Понятия и Времени.

На заре философии Парменид отождествил Понятие с Вечностью. Время, стало быть, не имелоничегообщего с Понятием, с абсолютным Знанием, с эпистемой, или истиной, с Человеком, наконец, в той мере, в которой человек, будучи носителем Понятия, являет собой наличное бытие Знания во временном Мире. Впрочем, этовременноесуществование Понятия в Мире необъяснимо с точки зрения Парменида. Для неговременноесуществование Человека необъяснимо точно так же, как и для Спинозы, для которого Понятие и Вечность также — одно и то же.

Начиная с Платона, Знание уже не мыслится без Человека. Истинное знание, т. е. Понятие, отныне становитсяотношением.Значит, абсолютное Знание обязательно заключает в себе два элемента, один из которых можно назвать «Человеком». Но Понятиевечнои соотносится с Вечностью, которая — вне Времени. Вечное — это, конечно, не Вечность. Вечное Понятие отличается от Вечности, оно, так сказать, ближе ко Времени, чем Понятие Парменида — Спинозы. Не будучи Вечностью, оно все же отсылает к Вечности, и у Вечности, с которой оно соотнесено, нет ничего общего со Временем.

Только благодаря Аристотелю проникает Время в абсолютное Знание. Вечность, с которой соотносится Понятие (вечное), теперь располагаетсявоВремени. Но Время входит вабсолютноеЗнание лишь в той мере, в которой само оно —вечноеВремя («вечное возвращение»).

Кант первым порвал с этими языческими представлениями и учел в самой метафизике до-философскую иудео- христианскую антропологию Библии и Посланий к Римлянам, антропологиюисторическогоЧеловека, наделенногобессмертной«душой». Для Канта Понятие, по-прежнему оставаясьвечным, соотносится со Временем, взятым как Время.

Остается поэтому только одна возможность двигаться дальше по пути сближения Понятия со Временем. Чтобы двигаться дальше и избежать трудностей, с которыми столкнулись предшественники, нужноотождествитьПонятие и Время. Это то, что делает Гегель. И в этом и состоит его великое открытие, делающее его великим философом, философом масштаба Платона, Аристотеля и Канта.

Гегель первым отождествил Понятие и Время. И любопытно, что он сам говорит об этом напрямик, тогда как у других философов мы напрасно будем искать эксплицитные формулировки собственной позиции, вроде тех, которые я использовал в моей схеме. Гегель говорил об этом уже в Предисловии к «Феноменологии духа», где находим парадоксальное, уже приведенное мною высказывание: «Was dieZeitbetrifft… so ist sie der daseiende Begriff selbst»; «Что касаетсяВремени, то это само наличное[216]Понятие». И он дословно повторяет его в главе VIII.

Этой фразой отмечен чрезвычайно важный рубеж в истории философии. Оставляя в стороне Парменида — Спинозу, можно сказать, что эта история делится на два больших периода: от Платона до Канта и того, который начат Гегелем. И я уже сказал (разумеется, не имея возможности доказать это), что философы, не отождествляющие Понятие и Время, не могут осознать, что такое История, т. е. та жизнь человека, которой живет — как ему кажется — каждый из нас,свободныйиисторический индивид.

Реформа Гегеля имела, стало быть, главной целью осознание факта Истории. В своемфеноменологическомаспекте философия (или точнее, «Наука») Гегеля описывает существование Человека, осознающего себя живущим в Мире, в котором емуизвестноо том, что он —свободныйиисторический индивид.В своейметафизическойплоскости эта философия говорит нам о том, каким долженбытьМир, в котором Человек можетосознаватьсебя таковым. Наконец, в планеонтологическомречь идет о том, чтобы посмотреть, каким должно быть само Бытие, чтобы мочьсуществоватьв качестве такого Мира. И Гегель отвечает, что это возможно, только если реальное Понятие (т. е. Бытие, само себе раскрывшееся посредством наличной /эмпирически существующей/ Речи)естьВремя.

Всяфилософия, или «Наука», Гегеля может, следовательно, быть сведена к одной уже приведенной фразе:«Времяесть самопонятие, котороеналично есть», т. е. понятие, существующее в реальном Пространстве, или Мире.

Но разумеется, прочитав эту фразу, не узнаешь, что такое гегелевская философия; как не узнаешь, к примеру, что такое философия Канта, прочитав, что у неговечноеПонятиесоотноситсясо Временем. Нужноразвернутьэти свернутые формулировки. Нополностьюразвернуть краткую формулу — это значит восстановить рассматриваемую философиюв целом(исходя из предположения, что ее автор сам чего-то не напутал при экспликации своих сжатых формул).

Конечно, мы не можем здесь браться за реконструкцию целого гегелевской философии на основе отождествления налично-сущего Понятия со Временем. Придется ограничиться несколькими замечаниями вполне общего характера, как я это уже делал, говоря о других взглядах на соотношение Понятия и Времени.

Философия Гегеля нацелена на осознание факта Истории. Из этого можно заключить, что Время, которое он отождествляет с Понятием, есть Времяисторическое, Время, в котором развертывается человеческая история, или, скорее, Время, которое претворяется в действительность (не только как движение светил, например, но и) как всеобщая История[217].

В «Феноменологии духа» Гегель очень радикален. Действительно, он говорит здесь (в конце предпоследнего абзаца книги и в начале последнего, р. 563 /с. 433/), что Природа — это Пространство, тогда как ВремяестьИстория.[218]Иными словами, не бывает природного, космического Времени; Время есть только в той мере, в какой естьИстория, т. е.человеческоесуществование, т. е.существование говорящее.Человек, который в ходе Истории раскрывает Бытие своей Речью /Discours/,и есть«наличное Понятие» (der daseiende Begriff), и Время есть не что иное, как это Понятие. Без Человека Природа была быПространством, итолькоПространством. Только Человек существует во Времени, и нет Времени вне Человека; стало быть, Человек иестьВремя, и ВремяестьЧеловек, т. е. «Понятие, которое налично есть», в пространственном эмпирическом-существовании Природы (der Begriff, der da ist).

Однако в других сочинениях Гегель не столь радикален. В них он допускает существование космического Времени1. Но делая это, Гегель приравнивает космическое Время ко Времени историческому2.

Но сейчас нам это неважно. Если Гегель отождествляет оба Времени, если он допускает только одно Время, мы можем относить ко Времениисторическому(которое одно нас здесь и интересует) все то, что он говорит о Времени вообще.

Любопытно, что решающий текст о Времени находится в «ФилософииПрироды»в «Jenenser Realphilosophie»[219]. Этот текст был переведен и откомментирован г-ном М. Койре в статье, появившейся в результате чтения Курса, посвященного юношеским произведениям Гегеля. Статья важная, она стала источником и основой моей интерпретации «Феноменологии духа». Я ограничусь тем, что воспроизведу здесь в нескольких словах основные результаты работы, проделанной г-ном М. Койре.

Из упомянутого текста ясно видно, что Время, которое Гегель имеет в виду, это Время, которое для нас является Временемисторическим(а не биологическим или космическим). Действительно, для этого времени характерен приоритет Будущего. Время, с которым имела дело до-гегелев- ская философия, шло от Прошлого через Настоящее к Будущему[220]. Время, о котором говорит Гегель, напротив, рождается в Будущем и, проходя через Прошлое, движется к Настоящему: Будущее — Прошлое — Настоящее (-^Будущее). Это и есть специфическая структура собственночеловеческого,т. е.исторического, Времени.

В самом деле, возьмемфеноменологическую(читай, антропологическую) проекцию этогометафизическогоанализа Времени[221].

Движение, порожденное Будущим, — это движение, которое рождается из Желания. Понятно, Желанием, специфически человеческим, т. е. Желанием творческим, т. е. таким Желанием, предмет которого — что-то такое, чего в реальном природном Мире нет и не было. Только тогда и можно сказать, что движение порождено Будущим: ибо Будущее — это как раз то, чего (еще) нет и чего (уже) не было. Но мы знаем, что абсолютно несуществующая сущность может быть предметом Желания только тогда, когда предметом Желания выступает другое Желание, взятое как Желание. Действительно, Желание — это налично-данноеотсутствие/1а presence d'uneabsence!чего-то: я хочу пить из-за того, что во мне, так сказать, наличествуетотсутствиеводы. Ста-уло быть, это, конечно, наличие /presence/ будущего в настоящем /dans le present/ — будущего акта питья. Хотеть пить — это хотеть чего-то, чтоесть, существует (вода): это значит действовать, исходя из настоящего. Но действовать, исходя из желанияжелания, это быть движимым тем, чего еще нет, т. е. будущим. Стало быть, действующее так сущее существует во Времени, где главенствует Будущее. И наоборот, Будущее может на самом деле главенствовать только тогда, когда в реальном (пространственном) Мире есть сущее, способное действовать таким образом.

Так вот, в главе IV «Феноменологии духа» Гегель показывает, что Желание, предметом которого оказывается другое Желание, необходимо есть ЖеланиеПризнания; это оно, сталкивая Господина с Рабом, порождаетИсториюи движет ее (до тех пор, пока окончательно не упразднится в связи с Удовлетворением желания). Итак, становясь реальностью, Время, в котором главенствует Будущее, порождает Историю, которая продолжается до тех пор, пока продолжаетсяэтоВремя; а это Время длится ровно столько, сколько длится История, т. е. до тех пор, пока человек осуществляет действия, вызванные желанием общественногоПризнания.

Но если Желание — это налично-данноеотсутствие,то — как таковое — оно не есть эмпирическаяреальность:оно не существует положительным образом в природном, т. е. пространственном, Настоящем. Оно, напротив, — некая лакуна, «дыра» в Пространстве, пустота, ничто. (И как раз сквозь эту, так сказать, «дырку» просачивается чисто временное Будущее и располагается в пространственном Настоящем). Следовательно, Желание, предмет которого — Желание, имеет предметом ничто. И «воплотить» его — значит не воплотить ничего. Когда все устремления — исключительно в Будущем, почва уходит из под ног и на самом деле никак с места не сдвинуться. В то же время, утверждая или принимая реальное, которое существует в настоящем /1е reel present/ (читай, пространственная реальность), нежелаешьничего; нет устремления в Будущее, нет превосхожде- ния Настоящего и, значит, тем более нет движения. Стало быть, для того, чтобы мочьвоплотиться, Желание должно быть желанием чего-тореального, иметь к нему отношение, но отношение это не может бытьпозитивным.Оно должно, следовательно, бытьнегативным.Желание, стало быть, это обязательно Желаниеотрицаниячего-то налично реального или сущего в Настоящем. ИреальностьЖелания есть производное ототрицанияналично-даннойреальности[222]. Но реальность,подвергнутая отрицанию, это реальностьпереставшаябыть: это реальнопрошедшее /passe/ или реальноеПрошлое /Passe/. ОпределенноеБудущимЖелание станет реальностью вНастоящем(т. е. удовлетворенным Желанием) только при том условии, что какая-то реальность подверглась отрицанию, т. е. сталаПрошлым.Это тот способ, которым формируется (путем отрицания)Прошлое, исходя изБудущего, определяющего качество реальногоНастоящего.И только то Настоящее, которое было так детерминировано Будущим и Прошедшим, есть Настоящее человеческое, или историческое[223]. Обобщая, скажем:историческоедвижение начинается из Будущего, захватывает по пути Прошлое ипретворяется в действительностьв Настоящем или в качестве временного Настоящего /en tant que Present temporel/. Время, которое имеет в виду Гегель, это Время человеческое, или историческое: это Время осознанного, произвольного Действования, которое воплощает внастоящемнекий Проект будущего, сложившийся на основе знанияпрошлого[224].

Речь, стало быть, идет об историческом Времени, и Гегель говорит, что это «Время есть самоналичное /эмпирически существующее!Понятие». Забудем на время о термине «Понятие» /«Concept»/. Итак, Гегель говорит, что Время — это некий X, что-то,существующее налично. К этому утверждению можно прийти путем анализа гегелевского представления /notion/ о Времени (историческом). Время, в котором первенствует Будущее,существуетлишь за счетотрицания., или уничтожения. Значит, чтобы было Время, нужно, чтобы было что-то еще кроме Времени. Этим чем-то другим будет прежде всего Пространство (остановка времени, в некотором смысле место остановки). Итак, нет Времени без Пространства; Время это что-то, существующее в Пространстве1. Время этоотрицаниеПространства (разнообразия); но если оно все-таки что-то, а не ничто, так это потому, что оно есть отрицаниеПространства. Но реально отрицать можно только то, что существует реально, т. е. оказываетсопротивление.Сопротивляющееся Пространство наполнено: это протяженнаяматерия, реальноеПространство, т. е. природныйМир.Время, следовательно, должно существовать вМире: это и впрямь что-то такое, что «ist da», как говорит Гегель, что-то наличное, что естьздесьв Пространстве, в Пространствеэмпирическом, т. е. чувственно-воспри- нимаемом, иначе в природном Мире. Времяуничтожаетэтот Мир, с каждым мигом погружая его в ничто прошлого. Но Время и есть не что иное, как это самоеничтджениеМира; и если бы не былореального, подлежащего уничтожению Мира, Время было бы лишь чистым ничто: Времени бы не было. Время, котороеесть— это, стало быть, и в самом деле нечто наличное, «существующее эмпирически», т. е. в реальном Пространстве, или в пространственном Мире.

Итак, мы убедились, что присутствие /presence/ в реальном Мире Времени (такого, в котором первенствует Будущее) называется Желанием (предмет которого — другое Желание) и что это Желание есть Желание специфически человеческое, коль скоро Действование, которое претворяет его в жизнь, — это само бытие Человека. Реальное присутствие Времени в Мире называется, стало быть,Человеком. ВремяестьЧеловек, и ЧеловекестьВремя.

В «Феноменологии духа» Гегель не говорит этого прямо, потому что он избегает слова «человек». Но в «Йенских лекциях» он выражается так:«Der Geistist Zeit»,«Дух— это Время». «Дух» же означает у Гегеля (и прежде всего в этом контексте) «человеческийДух», илиЧеловек, более определенно, коллективный Человек, т. е. Народ или Государство, и в конечном счете целокупный Человек или человечество в целостности его пространственно-временного существования, т. е. целое всеобщей Истории.

Итак, Время (разумеется, Время историческое, подчиненное ритму: Будущее — Прошедшее — Настоящее)естьЧеловек в своей целостной эмпирической, т. е. пространственной, реальности: ВремяестьИстория-Человека-в-Мире. И действительно, без Человека Времени бы в Мире не было; Природа без нашедшего в ней убежище Человека была бы одним только реальнымПространством.1Конечно, у животного тоже есть желания, которые отрицают реальное: оно ест и пьет так же, как и человек. Но желания животногоестественны; они распространяются на то, чтоесть, и онидетерминированытем, что есть; отрицающее действование, совершаемое из-заэтихжеланий, не может, следовательно, бытьсущностнымотрицанием, оно не может изменитьсущноститого, что есть в егоцелостности, т. е. в егореальности, Бытия. Таким образом, естественные желания не изменяют Бытия в его целостности, т. е. в его реальности; сущности вещей они не затрагивают, Бытие остаетсятождественнымсебе самому, будучи, таким образом, не Временем, ноПространством.Конечно, животное трансформирует облик природного Мира, в котором живет. Но оно умирает и возвращает земле все взятое у нее. И поскольку его потомствов точностиего повторяет, изменения, произведенные им в Мире, также повторяются. И в целом Природа остается такой, какая она есть[225]. Напротив, Человексущественнопреобразует Мир своим отрицающим Действованием в процессе Борьбы и Труда, Действованием, порожденным //е-естественным человеческим Желанием, предмет которого — другое Желание, т. е. что-то такое, реально в природном Мире не существующее[226]. Только Человек созидает и разрушаетпо существу.Природная реальность лишь постольку включает Время, поскольку включает человеческую реальность. Но человек разрушает и созидает существенно, исходя из идеи, которая у него складывается относительно Будущего. И идея Будущего появляется в реальном настоящем в форме Желания, предмет которого — другое Желание, т. е. в форме Желания общественногоПризнания.Действование же, проистекающее изтакогоЖелания, порождает Историю. Значит,Времяимеется только там, где естьИстория.

Следовательно, фраза «dieZeitist der daseiende Begriff selbst» означает, чтоВремя— это Человек-в-Мире и его реальная История. Но Гегель говорит так:«Geistist Zeit». То естьЧеловек естьВремя. И мы только что видели, что это значит: Человек — это Желание, предмет которого — другое Желание, т. е. Желание Признания, т. е. отрицающее Действование, совершаемое с целью удовлетворения Желания Признания, т. е.

кровопролитная Борьба ради престижа, т. е. отношения Господина и Раба, т. е. Труд, т. е. историческое развитие, приводящее в конце концов ко всемирному и однородному Государству и абсолютному Знанию, которое раскрывает целостного Человека, ставшего реальностью внутри и посредством этого Государства. Короче, сказать, что человекестьВремя, это сказать все то, что Гегель говорит о Человеке в «Феноменологии духа». И также сказать, что существующий Универсум и само Бытие должны быть такими, чтобы так понятый Человек былвозможени чтобы он могосуществиться. Фраза, приравнивающая Дух ко Времени, подводит таким образом итог всей философии Гегеля, в точности так, как другие обобщающие формулы, перечисленные выше, подводили итог философии Платона, Аристотеля и т. д.

Но в этих обобщающих формулах речь шла опонятии.Вот и Гегель говорит не только:«Geistist Zeit», но также: «die Zeit ist derBegriff derda ist».

Конечно, это — два разных способа сказать одно и то же. Если ЧеловекестьВремя и если Времяесть«наличное Понятие», то можно сказать, что человекесть«наличное Понятие». И он действительно им является: будучи единственным в Мире говорящим существом, онестьвоплощенный Логос (или Речь), Логос, ставший плотью и таким образом существующий как эмпирическая реальность в природном Мире. Человек — этоDaseinder Begriff, и «наличное Понятие» — это Человек. Стало быть, сказать, что Время — «наличное Понятие», это все равно, что сказать, что Время — это Человек, при условии, что мы понимаем Человека так, как это делает Гегель в «Феноменологии духа». Значит, все, что говорит Гегель в «Феноменологии» о Человеке, сохраняет свое значение и для Времени. И наоборот, все то, что можно сказать о «появлении» (Erscheinung) или о «Ph'anomenologie» Времени (т. е. о Духе) в Мире, — Гегель говорит в «Феноменологии духа».

Итак, чтобы понять парадоксальное отождествление Времени и Понятия, надо изучить «Феноменологию духа» в целом. Нужно знать, с одной стороны, что Время, о котором идет речь, это Время человеческое, или историческое, т. е. Время, где главенствует Будущее: оно, проходя через Прошлое, детерминирует Настоящее. Вместе с тем нужно знать, как определяет Гегель Понятие[227].

Стало быть, мне остается коротко напомнить, что такое для Гегеля Понятие, Begriff.

В главе VII «Феноменологии духа» Гегель сказал, что всякоеконцептуальноепонимание (Begreifen) равносильноубийству.Напомню, что он имел при этом в виду.

Пока Смысл (или Сущность, Понятие, Логос, Идея и т. д.) воплощен в чем-то, существующем эмпирически, этот Смысл, или Сущность, как и само это «что-то», —живут.Пока, к примеру, Смысл (или Сущность) «собака» воплощен в чувственно воспринимаемой реальности, этот Смысл (или Сущность)живет: это реальная собака, живая собака, которая бегает, ест и пьет. Но когда Смысл (Сущность) «собака» перемещается вслово«собака», т. е. становитсяабстрактнымПонятием,отличнымот чувственно воспринимаемой реальности, которую оно проявляет своим Смыслом, Смысл (Сущность)умирает; слово«собака» не бегает, не ест и не пьет; в нем Смысл (Сущность)прекращаетжить, т. е.умирает.Вот почемуконцептуальноепонимание эмпирической реальности равносильноубийству.Конечно, Гегель прекрасно знает, что, для того чтобы понять собаку с помощью Понятия собаки, т. е. назвать ее или определить, ее не нужно убивать, как и не нужно ждать, пока она умрет естественной смертью[228]. Единственно, говорит Гегель, если бы собака не быласмертной, т. е. по существуконечной, или ограниченной в смысле срока своего существования, то от нее нельзя было быотделитьее Понятия, т. е. переместить вне-живое слово Смысл (Сущность), воплощенный вреальнойсобаке, вслово(наделенное смыслом), т. е. вабстрактноеПонятие, в Понятие, которое существует не только в собаке (которая его осуществляет), но и в человеке (который его мыслит), т. е. в чем-тодругом, нежели та чувственная реальность, которую Понятие проявляет своим Смыслом. Понятие «собака» — этомоеПонятие (собаки), Понятие, представляющее собой что-тодругое, нежели живая собака, иотносящеесяк живой собаке как квнешнейреальности, — этоабстрактноеПонятие возможно только в том случае, если собакапо своей природесмертна. А именно, если собака умирает или уничтожаетсяв каждыймиг своего существования. Так вот, эта собака, которая уничтожается в каждый миг, это именно собака, длящаяся во Времени, каждый миг она перестает жить или существовать в Настоящем, чтобы уничтожиться в Прошлом или уничтожитьсяв качествеПрошлого1. Если бы собака была вечной, если бы она существовала вне Времени или без Времени, Понятие «собака» никогда бы неотделилосьот самой собаки. Наличное бытие (Dasein) Понятия «собака» было бы живой собакой, а несловом«собака», мыслимым или произносимым. Не было бы тогда в МиреРечи(Логоса); и поскольку эмпирически существующая Речь — это исключительно Человек (на самом деле говорящий), то не было бы в Мире и Человека. Понятие-словоотделяетотhie est /здесь/некое чувственно воспринимаемоеnunc /теперь/,но оно может от него отделиться только потому, чтоhie est nunc/здесь —это теперь/, т. е. потому что пространственное бытие темпорально, потому что оноуничтожаетсяв Прошлом. Иисчезающеев Прошлом реальноеудерживается(в качестве не-реального) в Настоящем в виде Слова-Понятия. Универсум Речи (Мир Идей) — это застывшая радуга над водопадом, а низвергающийся водопад —временное реальное, переходящее в ничто Прошлого[229].

Разумеется, Реальное /1е Reel/длитсяво Времени в качествереального.Но длясь воВремени, оно оказываетсявоспоминаниемо себе самом; каждый миг оно осуществляет свою Сущность, или Смысл, т. е. оно осуществляет в Настоящем то, что остается от него после ничтожения в Прошлое; и это что-то, что от него остается и чему оно возвращает реальность /re-realise/, — это егопонятие.В тот миг, когда при- сутствующее-в-настоящем /1е Reel present/ Реальное погружается в прошлое, его Смысл (Сущность)отделяетсяот его реальности (Существования); и вот тут-то и появляется возможность удержать этот смыслвнереальности, переведя его вСлово. И это Слово проявляет Смысл Реального,реализующийв Настоящем собственное Прошлое, т. е. то самое Прошлое, которое «вечно» удерживается в Слове-Понятии. Короче, Понятие может налично существоватьвМире (это существование есть не что иное, как человеческое существование), только если Миртемпорален, только если в Мире наличноВремя.Почему и можно сказать, что Времяестьна- лично-сущее Понятие[230].

Итак, в Мире нет никакого Понятия, пока нет эмпирически существующего Времени. Но мы видели, что эмпирическое существование Времени в Мире — это человеческое желание (т. е. Желание, которое распространяется на другое Желание как таковое). Следовательно, не существует никакого концептуального понимания без Желания. Но Желание осуществляется с помощью отрицающего Действия; ичеловеческоеЖелание — в Борье не на жизнь, а на смерть ради утверждения своего престижа. В этой Борьбе Господин выходит победителем над Рабом, и последний трудится на Господина. Именно Труд РабаосуществляетЖелание Господина, принося емуудовлетворение.Следовательно, и Гегель прямо об этом говорит в главе IV: — нет никакого Понятия, если нет Труда; только лишь рабским Трудом порождаются Denken и Verstand, Мышление и Рассудок, т. е. концептуальное постижение Мира.

И теперь мы понимаем почему. Труд, и только Труд, преобразует Мирсущественнымобразом, созидая действительноновыереальности. Если бы на земле жили только животные, Аристотель был бы прав: Понятие воплощалось бы в вечном животном «виде», вечно тождественном себе самому; но оно не могло бы существовать, как того желал Платон,внеВремени и Мира. И тогда было бы непонятно, каким образом Понятие все-таки может существовать вне «вида», как оно может существовать во временном Мире в формеслова.Было бы непонятно, как может существовать Человек, т. е. то самое сущее, которое, к примеру, не собака и тем не менее в котором Смысл (Сущность) «собака» существует не хуже, чем в собаке, потому что у него есть Слово- Понятие: «собака». Чтобы это было возможно, Бытие, раскрываемое Понятием, должно быть по существу временным, т. е. конечным, или имеющим начало и конец во Времени. Так вот, не природный объект и даже не животное или растение, а только лишь продукт человеческого Труда является временным по своей сути. Именно человеческий Трудовременяетприродный пространственный Мир; следовательно, именно Труд порождает Понятие, которое существует в природном Мире, неизменно оставаясь чем-то отличным от этого Мира; стало быть, именно Труд рождает Человека в этом Мире, и именно Трудом чисто природный Мир преобразуется в искусственный Мир /tecknique/, населенный людьми, т. е. в Мир исторический.

И только Мир, преобразованный человеческим Трудом, раскрывается Понятием и в Понятии, которое эмпирически существует в Мире, не будучи этим Миром. Стало быть, ПонятиеестьТруд, а ТрудестьПонятие. И если, как очень справедливо отмечает Маркс, Труд для Гегеля — это «dasWesendes Menschen», «сама сущность человека», /го можно также сказать, что для Гегеля сущность человека — это Понятие. Именно поэтому Гегель и говорит, что Время — это не только Begriff, но также и Geist. Ибо если Труд обременяет Пространство, то наличие Труда в Мире есть наличие в этом Мире Времени. Если же Человек — это Понятие и Понятие — это Труд, то и Человек, и Понятие суть также иВремя.

Если все это так, то нужно сказать, что,во-первых, концептуальное постижение есть только там, где есть существенно временная, т. е. историческая, реальность, и,во-вторых, только историческое, или временное, существование может быть раскрыто Понятием. Или, другими словами, концептуальное постижение необходимодиалектичной

Так вот, если это так, и если Природа — это только лишь Пространство, но не Время, придется заключить, что не существует концептуального постижения Природы. Понимание, в точном смысле слова, есть только там, где есть Время; что означает, что истинно понять можно только Историю. Во всяком случае, только Историю можно и должно понятьдиалектически.

Это следовало бы сказать. Но Гегель этого не говорит. И в этом, я думаю, его основная ошибка.

Прежде всего, Гегель колеблется. С одной стороны, он говорит, что Природа — это одно только Пространство. А с другой стороны, он хорошо видит, что жизнь (биологическая) — феномен временной. Отсюда мысль о том, что Жизнь (Leben) — это явление Духа (Geist). Но Гегель также видит — и даже первым говорит об этом напрямую, — что подлинно человеческое существование возможно только посредствомотрицанияЖизни (как мы знаем, Риск жизнью в Борьбе чисто престижного характера является «человекооб- разующим»).ОтсюдапротивопоставлениеДуха Жизни. Но если такая оппозиция существует, то Жизнь нельзя считать исторической; не существует, стало быть, биологическойдиалектики; и нет концептуального постижения Жизни.

Гегель же говорит, что такое постижение существует. Он придумывает (вслед за Шеллингом)диалектическуюбиологию и излагает ее в «Феноменологии духа» (глава V, А,а).Разумеется, он отрицает возможность концептуального, или диалектического, постижения не-живой реальности. Но это лишь приводит его к утверждению, что реальный Мир — этоживоесущество. Отсюда его абсурдная философия Природы, безумные обвинения в адрес Ньютона и собственная «магическая» физика, дискредитировавшая его Систему в XIX веке.

Но есть еще кое-что. Диалектически постигается лишь историческая реальность, т. е. реальность, созданная Трудом с прицелом на Проект. Утверждать, как это делает Гегель, чтовсякоепонимание диалектично и что природный Мир постижим, значит утверждать, что этот Мир есть произведение Демиурга, Бога-творца, мыслимого по образу трудящегося Человека. И это то, что Гегель действительно говорит в «Логике», заявляя, что его «Логика» (т. е. его онтология) — это «мысль Бога до сотворения Мира». Получается, что Гегель постигает Мир, потому что Мирсоздансообразно Понятию, которое есть уГегеля.И мы в растерянности: гегелевский антропо-те-измперестает быть метафорой; Гегель — действительно Бог,Бот-твореци Богвечный.Но человек (если он не безумец) не может утверждать, что он создал Мир. Стало быть, если мышление, обнаруживающее себя в «Логике», является мышлением,сотворяющимМир, то это, наверное, не мышление Гегеля. Это мысль Творца,другого, нежели Гегель,другого, чем Человек вообще; это мысльБога.И «Логика», вопреки названию, это не просто логика; это, как и «Этика» Спинозы, —тео-ло- гия, т. е. логика, мышление или речьБогаК

Но оставим в покое природный Мир. Согласимся с тем, что Гегель шагнул далеко вперед в философии, отождествив Понятие и Время. Ибо сделав это, т. е. открывдиалектическоепознание, он нашел способ учредить некие феноменологию, метафизику и онтологиюИстории, т. е. Человека, как мы его понимаем сегодня и каков он есть на самом деле.

Посмотрим, какое же решающее следствие для Человека проистекает из этого открытия.

Понятие — это Время. Время в точном смысле слова, т. е. Время, в котором есть Будущее, тоже в точном смысле слова, т. е. Будущее, которое никогда не станет ни Настоящим, ни Прошлым. Человек — это наличное бытие Понятия в Мире. Стало быть, это наличное бытие в Мире такого Будущего, которое никогда не станет настоящим /present/. Так вот, это Будущее для Человека — это егосмерть, такое его Будущее, которое никогда не станет его Настоящим, этознание, которое есть у Человека сейчас о своей будущей смерти. Следовательно, если ЧеловекестьПонятие и если ПонятиеестьВремя (т. е. если Человек — бытиепо существу временное), то человекпо существусмертен; и он — лишь потому Понятие, т. е. абсолютное Знание, или воплощенная Мудрость, что он этознает.Логос воплощается, становится Человеком лишь при том условии, что Человек этот хочет и можетумереть.

И это нас приводит к пониманию того, почему принятая Гегелем «третья возможность» появляется так поздно в истории философии. Не согласиться с тем, что Понятие вечно, сказать, что оноестьВремя, это отрицать бессмертие, или вечность, Человека (по крайней мере, как мышления, или собственно человеческого в человеке). Но как Человек соглашается на смерть только у последнего предела, только «при смерти»; так и философия лишь при последнем издыхании приняла «третью возможность»1.

«Allesendlicheist dies, sich selbst aufzuheben» /«Все конечное таково, что оно само себя снимает»/, — говорит Гегель в «Энциклопедии». ИменноконечноеБытие диалектически снимает само себя. Значит, если Понятие — это Время, т. е. если концептуальное постижениедиалектично, то существование Понятия и, как следствие, раскрытого Понятием Бытия, — по существуконечно.Значит, и сама История должна быть по существу конечной; коллективный Человек (человечество) должен умереть в точности так, как умирает человеческий индивид; у всеобщей Истории должен бытьконец,исключающий продолжение.

Мы знаем, что для Гегеля конец Истории отмечен явлением Науки в виде Книги, т. е. явлением в Мир Мудреца, илиабсолютногоЗнания. Это абсолютное Знание, будучипоследниммоментом Времени, т. е. таким, у которого нетБудущего, уже не является более временным моментом. Если абсолютное Знаниестановитсяво Времени, или, лучше, в качестве Времени, или Истории, тоставшееЗнание более не темпорально и не исторично: оно —вечное; или, если угодно, оно —Вечность, которая раскрыла себя себе самой; оно — Субстанция Парменида — Спинозы, раскрываемаяРечью(а не Молчанием), именно потому, что она представляет собойрезультатисторическогостановления; оно — Вечность,рожденнаяВременем.

Все это Гегель объяснит в тексте второго этапа 2-го раздела 2-й части главы VIII.