{Из Ежегодника Высшей практической школы за 1937–1938 учебный год. Секция религиеведения)

Мы изучили разделы В и С главы VI «Феноменологии духа», посвященные анализу диалектической эволюции христианского Мира от его начала до Гегеля.

Гегель усматривает начало и основание Христианства в идееИндивидуальности, открытой Рабом и неизвестной Миру языческих Господ. Индивидуальность — это синтезЕдиничногоиВсеобщего, абсолютная иливсеобщаяценность, воплощенная вединичномсуществе и этим существом,единичноебытие, обретающее в качестве такового всеобщую значимость, иначе говоря, бытиевсеобщепризнанное. Только этот синтез, претворяясь в действительность в качестве человеческого существования, может дать Человеку окончательноеУдовлетворение (Befriedigung)и сделать бессмысленным и невозможным как всякоебегство (Flucht)впотустороннее (Jenseits), к которому подталкивает его Вера или художественное воображение, так и любоеподлинноепревосхож- дение наличного Мира посредством отрицающего усилия, требующего Борьбы и Труда и созидающего новый реальный Мир. Человек, который воплощает Индивидуальность, достигает вершины исторической эволюции и тем завершает эту эволюцию.

Христианство предполагает, заключает в себе и раскрывает идею или идеал Индивидуальности. Но поначалу, Раб-христианин (который этот идеал и открывает, коль скоро он, лишенныйвсеобщейили общественной значимости, может наделять значением только свою отдельную илиединичнуюличность) еще подвластен — почему он и остается рабом — языческим космологизму (или «натурализму») и универсализму своего Господина (наделившего самого себя «всеобщей» значимостью в качествеГражданина, живущего в налично-данном Мире).

Таким образом, отдавая в ценностном плане предпочтениеВсеобщему, Рабпред-ставляет (vor-stellt) собойИндивидуальность, которая образуется не в результате универсализацииЕдиничного(обожествление Человека), а в процессе индивидуализацииВсеобщего(Боговоплощение). И хотя значимость его личности не определяется больше местом(топосом)вналично-данномКосмосе, которому он принадлежит по рождению, он видит эту значимость не всозиданиичеловеческого Мира, устроенного здесь, на земле, им самим и для себя самого, а в устремленности к некоему «месту»(топосу)в божественном Космосе, такженалично-данном,поскольку не зависящем от воли Человека. Иными словами, Христианство — на первых порах — есть прежде всего Религия. Индивидуалистическаяантропологияприходит в мир в форме персоналистической Теологии: поначалу Человек приписываетБогу, своему Господину, все то, чем он хочет, сначала неосознанно, бытьсам, и что, в конце концов, он захочет и сможет сказатьо себе. И поскольку Человек истолковывает себя в свете христианской Религии, он в своем заносчивом желании приписать абсолютную, иливсеобщепризнанную, значимость собственной автономной и чисто человеческойединичностивидит неидеал, подлежащий осуществлению (во имяудовлетворенности собой здесь, на земле), нозло, подлежащее искоренению (во имяпотустороннегоспасения Божественной благодатью). Открыв в гордости основу и движитель человеческого существования, христианская Религия усматривает в гордыне смертный грех, она будет искоренять его; гордость истолковывается ею как суета сует. Значит, пока христианская Религия будет господствовать в Мире, Человек не сможет удовлетворить свою гордость,осуществивв Мире идеал Индивидуальности, являющийся тем не менее источником и основным содержанием Христианства. Значит, для того чтобыосуществитьХристианство, осуществляя в эмпирическом Мире антропологический идеал Индивидуальности, необходимо упразднить христианскиерелигиюитеологию, т. е. очистить новую антропологию от остатков языческой космологии и аксиологии Господина, освободив таким образом Раба от остатков его Рабства.

Пока Раб зависел от господствовавшего в Мире языческого Господина, он был отлучен отвсеобщейзначимости, свойственной Гражданину, и не мог добиться всеобщего признания своей личности, илиединичности.С помощью Веры в Бога, абсолютного Господина, перед которым все люди равны (в своем абсолютном рабстве), Рабу удалось освободиться от своей зависимости от Господина-человека. Но живя в этой Вере, он еще не осмеливается придать своей человеческойединичностизначимость, в которой ему отказывал Господин. Хотя над ним больше нет никакого реального Господина, он в душе все еще Раб и чувствует себя Рабом; он попал в Рабство к самому себе, считая себя Рабом Бога, сотворенного на самом деле им самим. Будучи Рабом самого себя он может освободиться иосуществитьсвой (христианский) идеал, но только освободившись от себя самого, переступив через себя, перестав быть тем, кто он есть. Но он есть тот, кто он есть, в своей Вере и посредством своей христианской Веры в абсолютного Господина. Стало быть, именно от этой Веры, от христианской Религии и от Мира, в котором они господствуют, и должен он освободиться, — от этой Религии Раба, которая, сотворяя Мир, в котором он порабощен, поскольку сам себя обратил в рабство, делает из него Раба, сохраняя в этом Рабстве прежнее языческое Господство.

Понемногу освобождаясь от Рабства, христианский Раб постепенно устраняет из своей Религии остатки языческогобогословияи все лучше осознаетантропологическийсмысл идеала автономной Индивидуальности. Оносуществляетэтот идеал, впадая — вполне намеренно и осознанно — в христианский грех гордыни; тем самым гордыняснятакак таковая, она перестала бытьсуетнойи пребывает в своейистине (Wahrheit),или раскрытой сущности.

Этот процесс раскрывающего осуществления /realisation r^vdlatrice/ человеческой Индивидуальности и описан в разделах В и С главы VI. Из них мы узнаем: (1) что не кто иной, как Наполеон,воплощает /гёаШе/идеалИндивидуальности,ибо заставляет весь Мир признать абсолютную значимость своейединичности, Мир, который он сам и сотворил (из ничто Революции)[115]с единственной целью — получить это самоевсеобщеепризнание; (2) что не кто иной, как Гегель,раскрывает /revete/это воплощение Индивидуальности людям, заново продумывая Историю в своей «Феноменологии».

Этаявленная /reveleet/ ГегелемреальностьНаполеона и есть тот самыйerscheinende Gott, Бог действительный и живой, являющийся людям в Мире, который он создал для того, чтобы получить в нем признание. И именно откровение /rdv&ation/ о нем Гегеля преобразует миф христианской Веры (Glauben) в истину или в абсолютное Знание (absolute Wisseri).