Раз уж речь зашла о появлении Науки в конкретной реальности исторического Мира, приходится говорить о некоем «до» и некоем «после», стало быть, оВремени.Значит, ставя вопрос о связи Науки с Реальностью, надо спросить о связи Науки со Временем. Это Гегель и делает на 2-м этапе 2-го раздела 2-й части главы VIII.

Вопрос, к рассмотрению которого мы приступаем, возник не вчера. Можно даже сказать, что он ставится с тех пор, как существует философия. И действительно, все философы занимались тем, что искали истину и, как правило, думали, что нашли истину или по меньшей мере истины. Истина же в собственном смысле слова это что-то такое, что, по общему мнению, не может быть ни изменено, ни подвергнуто отрицанию, как говорят, она значима «всеобще и необходимо». То есть она не подвержена изменениям, она, как также говорят,вечна, или вневременна. С другой стороны, нет сомнения в том, что к нейприходятв определенный момент и что она существуетвовремени, поскольку она существует посредством и для Человека, который живет в Мире. С тех пор как ставится, пусть даже односторонне, вопрос об истине, необходимо встает и вопрос о времени или более частный вопрос о соотношении времени и вечного, времени

и вневременного. Вот этот самый вопрос Гегель ставит и дает на него ответ на анализируемом «2-м этапе».

Вслед за Гегелем мы можем назвать связное целое концептуального знания, претендующее на то, чтобы быть истиной — Begriff, Понятием. И действительно, истина — это всегда «понятие» в широком смысле, т. е. связное целое, составленное из осмысленныхслов.Значит, занимающий нас вопрос можно поставить как вопрос о том, как связаны между собой Понятие и Время.

Гегель дает на него ответ в самом начале 2-го этапа и, надо сказать, ответ — довольно неожиданный. Вот его слова (р. 558, 3—4-я строки /с. 429, 23-я строка/): «DieZeitist derBegriffselbst, derda ist»/ «Времяесть самоПонятие, котороеналично есть[в эпирическом-существовании]»/. И надо подчеркнуть, что, прежде чем написать эту странную фразу, Гегель хорошо взвесил каждое слово. Потому что в точности то же самое он уже сказал в Предисловии к «Феноменологии духа», где мы читаем (р. 38, 33—36-я строки/ с. 24, 19—22-я строки/): «Was dieZeitbetrifft… so ist sie der daseiende Begriff selbst»/ «Что касаетсяВремени,то [нужно сказать, что] оно есть само налично сущее понятие»/.[195]

Сказано вполне определенно и ясно: «DieZeitist der daseiende Begriff». Но понять это довольно трудно. Чтобы лучше уяснить себе, что же Гегель хочет этим сказать, нелишне припомнить, как в общих чертах решали вопрос о времени до него Платон и Аристотель, Спиноза и Кант. Этим я и займусь в лекциях с VI по VIII.

1. Е…

2. Т

Нам надо определить, как соотносятся между собой — это отношение может быть позитивным или негативным — Понятие и Время. Вполне очевидно, что возможностей для выбора у нас не так уж много, как это ясно из следующего:

I. С = Е

II. С = Е' /соотносится с…

III. С = Т1

[IV. С = Т']

Символом С обозначается Понятие /Concept/. Не то или иное понятие, но Понятие как таковое/\еConcept/, т. е. ин

теграция всех понятий, завершенная система понятий, «идея идей», илиИдеяв гегелевском (ср. «Логику») и кан- товском смысле слова. Т обозначает Время /Temps/ или временную реальность. Е — противоположность Времени, т. е. Вечность /Eternite/, вне-временную реальность вположительномсмысле. Е' означает «вечное» в отличие от «Вечности». (Точно так же, как этот столесть, не будучи Бытием, Понятие может быть понято каквенное, хотя оно — не Вечность: оно «участвует» в Вечности, вечно ею обусловлено и т. п., но при этом сама Вечность и Понятие — вещи разные). Наконец, Т' — это «временное» в отличие от Времени точно так же, как «вечное» — от Вечности.

Эти формулы прочитываются таким образом. —Первая возможность: ПонятиеестьВечность. Следовательно, оно несоотноситсяни с чем; оно явно не соотносится соВременеми тем более несоотноситсяс Вечностью, ибо оно и есть Вечность. Это позиция Парменида. (Но коль скоро вполне развитая и по-настоящему понятая точка зрения Парменида нам известна только благодаря Спинозе, то, обсуждая эту позицию, я и буду иметь в виду именно его).Третья возможность: ПонятиеестьВремя, оно, стало быть, несоотноситсяни с Вечностью, ни со Временем; это позиция Гегеля. Первая и третья возможности представляют собой тождества и поэтому далее не могут подразделяться. Напротив,вторая возможностьподразделяется еще на две возможности, из которых первая в свою очередь имеет два варианта; так мы получаем три возможных типа философии, и все философии, исключая философию Парменида — Спинозы и философию Гегеля, могут быть распределены по этим трем типам[196].

Существует еще ичетвертая возможность: Понятие тем- порально. Но это не возможность дляфилософии.Ибо этот тип мышления (скептический) делает невозможной любую философию, отрицая саму идею истины: если понятиетем- поралъно, оноno-существуизменчиво, это значит, что нетокончательногознания,истинногознания в собственном смысле слова. Напротив,третья возможностьсовместима с идеей истины, так как если все, что существуетвоВремени (т. е. всевременное)всегдаизменяется, то само Время неизменно.

Итак, повторю:вторая возможностьподразделяется на две. Будучивечным, но неВечностью, Понятиесоотноситсяс чем-тодругим, чем оно само. Здесь возможны два варианта: 1-й вариант — античный, или языческий, согласно емувечноеПонятие соотносится сВечностью; эта возможность ясно сформулирована Платоном и Аристотелем (которые согласны между собой в этом пункте); и 2-й вариант — новоевропейский, или иудео-христианский, ясно сформулированный Кантом:вечноеПонятие соотносится соВременем.В свою очередь первый вариант тоже предполагает две возможности: 1) вечное Понятие соотносится с Вечностью, которая находитсявнеВремени (Платон), и 2) вечное Понятие соотносится с ВечностьювоВремени (Аристотель)[197].

Универсум идей, идея идей — у Платона это то, что у Гегеля называется Begriff, Понятием (или в «Логике» — Идеей). Мир явлений — это то, что Гегель называет Dasein, эмпирическим-существованием.* Ради простоты мы будем говорить о «Понятии» /«Concept»/ и «Существовании» /«Existence»/. Существование по существу своему — этоизменениет. е. что-товременное.В то же время, изменения естьтольков Существовании: это значит, что Существование не только есть что-товременное, но оно есть само Время. Напротив, Понятиепо существу своемуне меняется. Оно, стало быть, по существу представляет собой что-тоиное,чем временное, что-то иное, чемВремя.Хочется сказать вместе с Парменидом (и Спинозой), что оно иесть Веч- ностъ.Но Платон этого не говорит, потому что он полагает своим открытием, что Понятие (т. е. Логос,слово, илиос- мысленная-речь) относитсяк чему-тоиному, чем само Понятие (или слово). (В этом пункте и нужно начать наступление на Платона и платонизирующих философов — от самого Платона до Канта, если мы хотим избежать нежелательных антропологических выводов, которые предполагаются этими доктринами). Понятие, стало быть, неесть Вечность.Оно только лишьвечно.Следовательно, нужно поставить вопрос оботношенияхмежду вечным Понятием, с одной стороны, и Временем и Вечностью — с другой.

Отметим сначала одно обстоятельство, не оставшееся неизвестным Платону: реальный, эмпирически существующий человек произносит осмысленные речи. Следовательно,понятия, а значит и целостное /integral/ Понятие, Понятиекак таковое /1еConcept/, существуют вовремени,по-прежнему оставаясь по определениювечными, т. е. по существу своему иными, отличными от времени. (Онипогруженыв изменение, но сами не изменяются; они необходимо что-то иное, чем изменение). Если мы изобразим временное существование (Человек-в-Мире) с помощью линии, то Понятие будетсингулярной /singulier/точкойнаэтой линии: эта точка по существу своему есть что-тодругое, не такое, как прочие точки на линии (рис. 1). Для Платона же Понятиесоотноситсяс чем-тоиным, чем оно само. (В этом пункте Платон — критик Парменида и Спинозы; и как раз в этом пункте Гегель выступает критиком Платона и всех прочих философов: для него, как и для Парменида — Спинозы, Понятие несоотноситсяни с чем другим, кроме как с самим собой). Будучи вечным, Понятие, утверждает Платон, должно соотноситься сВечностью.(Аристотель ему следует, но Кант не соглашается с ними, утверждая, что вечное Понятие соотносится со Временем). Но Платон говорит, что Вечность может находиться тольковнеВремени (с чем не соглашается Аристотель, обнаруживший ВечностьвоВремени). Мы должны, следовательно, дополнить нашу схему, как это показано на рис. 2.

Пойдем дальше. Появление понятий, и именно Понятиякак такового /1еConcept/, внутри существования — не уникальный феномен. Во всяком случае, Понятие может появиться в любой миг. Изображающая существование линия включаетмножествосингулярных вечных точек (рис. 3). Так вот,Вечность, т. е. то, с чем соотносится Понятие, все-

1

Теология (Платон)

2Ф

Пессимистический скептицизм или релятивизм

Мистика

Оптимистический скептицизм или критицизм (Кант)

Абсолютное Знание (Гегель)

гдаодна и та жепо определению; исоотношениес ней Понятия также должно бытьодним и тем же.Следовательно, влюбоймиг (существования Человека-в-Мире) возможното же самоесоотношениес одной и той жевневременной сущностью. Если мы хотим изобразить концепцию Платона, нам придется изменить схему так, как это сделано на рис. 4.

Мы таким образом получаем схематическое изображение метафизики «Тимея»: движущееся по кругу время, кругообразность которого (и всего того, что находитсявовремени, будучи временным) определяетсясоотношениемтого, что существуетвоВремени, с тем, что существуетвнеВремени. И одновременно мы получаем тот знаменитый «центр», который христианская теология, на мой взгляд — версия Платонизма, обязательно должна вводить в гегелевский круг, символизирующий абсолютное, или кругообразное, знание. Начертанный круг символически изображаетцелокупность Знания.как Знания, относящегося к Человеку-в-Мире (временном), так и Знания, относящегося к тому, что существуетвнеэтого Знания, т. е. вне Живущего-в-Мире-Человекаи вне Мы/>я-включающего-живущего-в-нем-Человека (временного). Этот «центр» (необходимо возникающий всякий раз, когда Понятие истолковывается каксоотношениес чем-тодругим, иным, чем Понятие, т. е. когда в Знание вносится моменттрансцендентности)был назван Богом. Впрочем, мы видели, что в теистической схеме нет ничего специфически христианского, ведь мы ее вывели из платоновской концепции[198].

Итак, пусть «центр» — это Бог. Мы можем так сказать, потому что для Платона ev ayaOov, символизируемое этой точкой, есть также 0ео<;.

Но ведь дело не в имени. Посмотрим, что за ним стоит. И с этой целью изменим, т. е. уточним, рисунок.

Для начала упростим его. Понятиеможетповторяться во времени. Но повторение не изменяет его, тем более оно не меняет его соотношения с Вечностью; иными словами, оно ничего не меняет. Мы, стало быть, можем убрать все радиусы окружности, кроме одного (рис. 5). (Кроме одного, потому что если Понятие — не во Времени, то не о чем и говорить; точка же на окружности символизирует как разчеловеческое,осуществляющееся во Времени, Знание). И теперь посмотрим, что же изображает этот радиус.

Радиус символизируетотношениемежду вечным Понятием и Вечностью, или Вечной-Сущностью. Это отношение также вне-временно, или вечно. Тем не менее это именно отношение в точном смысле слова, т. е.отношениемежду двумяразнымивещами. Радиус, стало быть, если угодно,растянут(в Пространстве, потому что Времени в нем больше нет). Значит, мы правильно поступили, изобразив линию (пунктирную, чтобы отличить от сплошной временной линии). Только отношение это бесспорно являетсядвойным(рис. 6). Действительно, с одной стороны, Понятие (-веч- ное) — находящееся-во-Времени, т. е. Слово, посредством своегосмысла возвышаетсядо сущности, этим смыслом раскрываемой; а с другой — сама эта сущностьнисходитпосредствомсмыслак Слову, которое она таким образомсозидаетв качествеСлована основе его изменяющейся звуковой — фонетической — реальности. Без Слова Вечность не была быпредставленаво Времени и, следовательно, была бы недоступна Человеку. А без Вечности Слово лишилось бы смысла и не возносило бы Человека над Временем и изменением; Человек не знал бы ничего обистине.(Если взять в качестве примера Понятиякак такового/leConcept/какое- нибудьпонятие/ипconcept/, то слово «Собака» раскрываетсущностьсобаки, и без этого слова собачья сущность не была бы раскрыта человеку, но толькосущность, и сущностьсобаки, дает смысл слову; раз естьсобака, тослово«Собака» можно развернуть в пелоесуждение, например, «собака — это четырехногое животное, покрытое шерстью и т. д.»). Обобщая, скажем: слово отсылает к вещи, и вещь возвращает к слову. И не что иное, как этадвойнаясвязь и составляетистину, или раскрытие реальности, т. е.Понятиев собственном смысле слова. А с другой стороны, эта двойная связьисчерпываетистину или Понятие: Понятие (вечное) соотносится только с Вечностью, а Вечность раскрывается исключительно Понятием. Пребывая во Времени, они лишены связей со Временем и временным. Следовательно, двойное, читайкругообразное, отношение Понятия (вечного) и Вечностиразмыкаетвременной круг. Изменение в качестве изменения остается недоступным Понятию. Иначе говоря, нет правды во временном: ни до Понятия, ни после. С помощью

Понятия можно подняться из временного к Вечности, и можно затем снова опуститься во временное. Но после падения все остается в точности, как прежде. Чтобы жить внутри Понятия, т. е. в истине, нужно житьвнеВремени — ввечномкруге. Иными словами, вечный кругабсолютногоЗнания, неизменно располагаясь во Времени, не связан со Временем; и вцеломЗнаниеабсолютнолишь в той мере, в какой заключено ввечномкруге, относящемсяисключительнок Вечности. Вот почему мы должны изобразить платоновскую концепцию абсолютного Знания так, как это сделано на рис. 7. Иначе говоря, мы возвращаемся к схеме тео-логиче- ского Знания. (Круг с точкой в центре был лишь графической версией этой схемы).

Итак, мы видим, что различие между теологической Системой и Системой атеистической, гегелевской, очень глубокое. Выражаясь на языке метафизики, можно сказать, что мы получаем собственно теистическую, т. е. откровенно трансценденталистскую моно-теистическую Систему, как только определяем Понятие (т. е. абсолютное Знание) каквечнуюсущность, котораясоотноситсяс Вечностью и располагаетсявнеВремени.

Посмотрим, что означает это для временного Мира явлений. Познание этого Мира (и живущего в нем Человека) изображено в виде большого круга. Уберем маленький кружок (рис. 8). Тому, что получилось, можно дать два объяснения. В о-п е р в ы х, можно сказать, что концы получившейся дуги стабильны, неизменны, непреодолимы (рис. 9). Мы имеем, таким образом, схематическое изображение Знания, которое я назвал «мистическим» в широком смысле слова. Значит, изъяв Бога из той или иной богословской Системы, можно прийти к Системе мистической, в которой можно говорить обо всем, кроме Бога, сущность которого невыразима. И если идти до конца, то придется заключить, что о Боге нельзя даже сказать, что онестьБог; самое большее, что можно сказать, так это то, что он невыразим. А невыразимое Бытие может раскрываться в чем угодно: в «экстазе», музыке и т. д.; только не в Слове[199].

Но что касается прочих вещей, временных сущностей, то о них можно сказатьвсе.Другими словами, Знание их в принципе может бытьполным, окончательным, потому что

Времяограничено, его можно исчерпать в Речи /Discours/, — его и его содержимое. Правда, выговариваявсе, что можно сказать, о временно'й реальности (мира и человека), мы приходим к еепределу, за которым — потустороннее, о котором нельзясказатьничего. Но само егоприсутствиеговорит о том, чтоРечами, даже всеохватными, не обойтись. Приходится «превосходить» Речьмолчанием, «мистическим», «экстатическим», «алгоритмическим», «звучащим» или каким другим.

В о-вторых, можно сказать, что, после того как мы убрали маленький кружок, символизирующий вечное Понятие, дуга большого круга оказалась незавершенной («предельные» точки принадлежат окружности маленького круга и убраны вместе с ним): рис. 8. В этом случае перед нами схематическое изображение скептического, или относительного, Знания, т. е. отсутствие истинного, в собственном смысле слова, Знания. Знание соотносится со Временем, т. е. с изменением. Но раз Время теперь лишено пределов, изменение никогда не кончается. Не существует, стало быть, вечного или окончательного Знания, и нет эпистемы, есть только докса. Впрочем, даже здесь можно сказать, что круг замкнут. И тогда возникает гегелевский идеал абсолютного, т. е. кругообразного, Знания (ср.: рис. 11). Но этот идеал так и остается навсегда идеалом: круг реального Знания действительно так никогда и не замыкается (рис. 10). Это — оптимистическая версия скептицизма. И это скептицизм вечного «почему», «вечно учащегося человечества», которое неустанно, в едином строю, шагает к цели, которой никогда не достигнет.Истина, по словам Диавола из «Колодца Сент-Клера», остается «пробелом». Это также «вечная задача» (ewige Aufgabe) кантовского Критицизма. Впрочем, вполне очевидно, какую версию скептического Знания ни возьми, философия как путь, действительно ведущий к Мудрости, невозможна.

И наоборот, вводя в какую-нибудь «мистическую» или «скептическую» СистемувечноеПонятие, т. е. дискурсивнуюистину, мы непременно получаем тео-логическую Систему, даже если в ней и не употребляется слово Бог. Потому что в этом случае истина обязательно будет раскрытием некоторого Бытия, которое располагаетсявнеВремени и, значит, вне Мира и Человека.

Итак, спросим еще раз: чем чревато принятиетеологической(не мистической или скептической) Системы для познания временного Мира?

В принципе, о Мире и о Человеке можно сказатьвсе.Проистекающее отсюда Знаниецелостно /total/.Правда, Знание, относящееся ко Времени и ко всему временному, так и останется относительным: оно будет доксой, мнением. Лишь отнеся его в совокупности /dans son ensemble/ к Знаниювечному, отнесенному к Вечности, можно и о вещах временных сказать что-тоокончательное /definitif/.

Начнем сМира.Беря этот термин как сугубо теологический, мы должны сказать, что события, проиходящие в Мире, как и сам Мир, относительны, случайны, следовательно,Знаниео нем не может быть абсолютным. Но если бы, хоть это и невозможно, удалось проникнуть в замыселБогаиеготворящую волю, мы получили бы подлиннуюНаукуо Мире. Пользуясь символическим богословским языком, можно сказать, чтоНаукао Мире существует лишь постольку, поскольку этот Мир включает в себя началагеометрии.Действительно, Кант нам доказал, что, для того чтобы превратить алгоритм в связнуюРечь /Discours/, нужно отнести его либо ко Времени, либо к Пространству. Поскольку отнесение ко Времени в данном случае исключено по определению, его можно отнести только к Пространству (которое при таком раскладе оказывается ПространствомвнеВремени). И действительно, о геометрии можноговорить: «круг» это тоже имеющее смыслслово(можносказать, что это такое) в отличие, например, от непространственного интеграла, который нельзявыразитьиначе, чем при помощи алгоритма. Следовательно, богословская Система может производить реальнуюгеометрию, т. е.геометрическуюфизику, и ничего другого. Физика же эта может нам сказать, что земля —круглая, но она не может сказать, почему земля притягивает тяжелые предметы (поскольку сила притяжения, как и любая сила, — явление не только пространственное, но и существенно временное); и потому она не может сказать, что представляет собой земля какЗемля —планета, на которой растут деревья и живут люди.

ЧТО КАСАЕТСЯ самого ЧЕЛОВЕКА, то в связи с ним возникает та же ситуация. ПодлиннаяНаукао нем возможна лишь в той мере, в какой он отнесен кВечности.Я могудоказатьсуществованиеБога: это вечная истина. Но я не могу так же убедительно доказатьсвоесобственное существование, разве что пойму себя каквечнуюидею в Боге. О себе же самом в моем мирском, или временном, существовании я не могу ничего знать. Более того: как раз это абсолютное, отнесенное кВечностиЗнание и делаетневозможным абсолютноеЗнание всего временного. И в самом деле, возьмем, к примеру, христианское богословие. Что действительно важно для Христианина, так это знать, будет ли он спасен или осужден по окончании своего земного пути, или временного существования. Так вот, анализ вечного соответствующего Богу понятия ясно показывает, что этого нельзя узнать, что этого узнать нельзя никогда. И если Христианин не хочет быть «мистиком», т. е. полностью отречься от Речи,* он обязательно должен бытьскептикомв том, что касается его временного существования. Он волен поступать, как хочет, но он никогда не будет знатьдостоверно, что поступает хорошо[200].

Короче, в теологической Системе есть местоабсолютномуЗнанию в рамкахBewuptseinи обретаемому посредством /dans et par/Bewuptsein, но нет места абсолютному Знанию, существующему в Se/fo/-bewu(3tsein и посредством /dans et par/ vSWfo/-bewuptsein.

Наконец, можно рассмотреть теологическую Систему в ее антропологическом аспекте и показать, какой смысл обретает в ней идея человеческойсвободы(т. е. идея самого Человека, потому что без свободы человек — всего лишь животное).

Нам нет необходимости давать здесь определение свободы.[201]

У всех у нас есть, как говорится, «представление о том, что это такое», даже если мы не умеем датьопределениесвободы. И этого «представления», которое у нас о ней имеется, достаточно, чтобы смочь сказать:

Свободное действие располагается, так сказать,в стороне отлинии временной эволюции. Тоhie et nunc, которое представлено точкой на этой линии,детерминировано, закреплено, определенопрошлым, которое через посредство «здесь и теперь» определяет также и будущее. Напротив,hie et nuncсвободного действиянеобъяснимоиз своего прошлого, оно не завязано на нем и не определено им. Бытие, наделенное свободой, должно, неизменно оставаясь в пространстве-времени, мочьотделыватьсяотhie et nunc, подниматьсянад ним, занимать по отношению к немупозицию.Но свободное действие привязано кhie et nunc, оно осуществляется в определенных налично-данных условиях. То есть, полностьюразделавшисьсhie et nunc, нужно сохранить егосодержание.Так вот, то, что сохраняет содержание восприятия, отстраняясь отhie et nuncощущения, это как раз Понятие, или Осмысленное-Слово. (Этотстолпривязан кhie et nunc; носмысл слов«этот стол» существует повсюду и всегда). Вот почему все согласны в том, что толькоговорящеебытие может быть свободным[202].

Что касается Платона, который полагает, что добродетели можно научить и научить с помощью диалектики, т. е. Речи, то ясно, что для него природа свободного действия — та же, что и природа акта концептуального познания: для него это две дополняющие стороны одного и того же.

Так вот, по Платону, Понятие — (1)вечнои (2) оносоотноситсяс Вечностью, которая — (3)внеВремени. Приложив это определение Понятия к свободному действию, мы приходим к следующему:

Как Понятие не соотносится с временной реальностью, где господствует докса, так и свободное действие тоже невозможно вэтойреальности. В свободном действии и посредством /dans et par/ свободного действия человек относит себя к чему-то такому, что располагаетсявнеВремени. Или, как это объясняет Платон в хорошо известном мифе: душавыбираетсвою судьбудорождения.Выбор, и стало бытьсвобода,есть, она существует. Но выбор осуществляетсявневременного существования, каковое существование абсолютнодетерминированов своем развитии. Платон соглашается в своем мифе с идеей метемпсихоза: выбор может быть повторен и существуют разные возможности выбора. Но честно говоря, эта гипотеза плохо вяжется с целым платоновской Системы, в которой вневременное не допускает вариаций. Это прямая дорога к представлению (гностическому и христианскому) о том, что существует один-единственный выбор, узаконенный в рамках отношений, которые установлены между вне-временной Вечностью (или Богом) и тем, кто выбирает. Это идея Ангела, который выбирает раз и навсегда и, собственно говоря,

вне времени, «за» или «против» Бога, и становится то ли «добрым», то ли навеки «падшим» Ангелом, т. е. Дьяволом[203].

В общем, любая концепция такого рода неспособна объяснитьвременноесуществованиекак таковое, т. е. как Историю. История здесь никогда не трагедия, а всегда комедия: трагическое — всегда до или после, во всяком случае, оно вне временной жизни; сама по себе эта жизнь разворачивается по заранее начертанному сценарию и как таковая лишена какого-либо смысла и значения.

\

В конце концов, можно сказать так. — Всякая Система абсолютного тео-логического Знания усматривает в Понятии некуювеннуюсущность, котораясоотнесенас Вечностью. И наоборот, всякоетакоепонимание Понятия, будучи развернутым, обязательно приведет к тер-логическому Знанию. Если, как у Платона, Вечность помещаетсявнеВремени, Система оказывается строго л/ояо-теистической и радикальнотрансценденталистской: бытие Бога —по существуиное, отличное от бытия того, кто о нем говорит; и это божественное Бытие — абсолютно единственно и неповторимо, т. е. оно вечно тождественно самому себе и исключает какие-либо перемены.

По поводу Мира природы эта Система рождает чистогеометрическуютеорию, способную оперировать разве что понятием «движения», причем чисто бестелесного (как это делает Декарт), но не понятием силы: эта Система допускает кинематику и форономию, но исключает динамику. Поэтому она не объясняет биологических явлений, для которых Времяконститутивно. И применительно к человеческому Миру эта Система объясняет разве что «ангельское» существование, но лишает всякого смысла и значения историческую жизнь, т. е.временноесуществование Человека.